Часть 1

Все, находящиеся под командованием Аскеладда, были знакомы с правилом: не трогать Торфинн. Поначалу, когда та только стала следовать за Аскеладдом, как бедный щенок, это было само собой разумеющимся. Торфинн была ответственностью Аскеладда и его же собственностью, и кроме него никто не мог причинить вред или создать помехи случайно подобранному ими ребёнку. Тогда они думали, что злое, коротко стриженное отродье с мальчишеским именем было, ну, мальчиком. Однако, прошла большая часть десятилетия, и однажды Бьёрн нашёл Торфинн на корабле её отца, наполовину в бреду; место под ней было пропитано кровью, а иллюзия была окончательно разрушена. Немного позже Аскеладд собрал людей и сделал общепринятое правило обязательным. Не трогать Торфинн. В этот раз, оно сопровождалось небольшим, но неоспоримым дополнением. Она моя. *** Торфинн не была особенно привлекательной. Она коротко стригла волосы, её лицо было вечно хмурым, грудь и бёдра были на грани полного отсутствия, и она вообще не вела себя как девушка. В сравнении с одинокими женщинами в деревне Горма, или жёнами англичан, которых они похищали на рейдах, она проигрывала им по всем категориям. Для Аскеладда, имеющего преданный фан-клуб в дядиной деревне и первоочерёдное право в выборе рабов, желать такую девчонку было крайне странно. Но это было именно так, и люди, долго работавшие подле него, уже смирились с этим.   В конце концов, они были викингами. Им встречались мужчины, явно тяготеющие к юным девочкам, которых едва ли можно было назвать женщинами. Некоторые из них даже сами были такими. То, что Аскеладд был также склонен к этому, становилось столь же ясно, как и то, что небо голубое. Тем не менее, оставались и те, кто не мог уложить это в голове. - Немыслимо, - сказал один из новых рекрутов, темноволосый мужчина по имени Ивар, сидя у костра в ночи. - Просто глянь на девушек, увивающихся за Аскеладдом, когда он возвращается домой. Зачем бы ему хотеть это тощее отродье? Бьёрн, который был первым, кто принял ситуацию такой, какой она была, пожал плечами: - Просто так и есть. Ивар помотал головой: - Не верю. Должно быть, она его дочь или что-то вроде, поэтому он не хочет, чтобы мы её трахали. - Точно нет, - ответил другой мужчина, Гуннар. Он присоединился к банде уже после легендарной дуэли Аскеладда с Йомским Троллем, но эту историю так часто рассказывали у огня, что он знал её не хуже любого, кто присутствовал там лично. - Он убил её отца на дуэли. Вот почему она постоянно за ним следует, пытаясь убить его на дуэли. - Ладно, тогда скорее всего он думает о ней, как о дочери, - сказал Ивар. - Все мужчины хотят иметь наследников. Единственное, чего я не понимаю, это почему он не усыновил мальчика. У Ивара была жена, три сына и дочь, которая его не сильно заботила. Он сетовал, что она слишком уродлива и недостаточно искусна в шитье. Его брала небольшая гордость, что она должна была быть получше Торфинн, которая наверняка не сделала ни одной вышивки за свою жизнь. - Поверь мне, он не думает о ней в таком ключе, - сказал Бьёрн. - Тогда что? Он хочет её трахнуть, или он уже её трахает? - Ивар фыркнул. - Такая девчонка не вы́носит сильных детей. - Тебе бы заткнуться. Аскеладд разозлится, если услышит, что ты говоришь так о Торфинн, - сказал Бьёрн. - Что, собираешься настучать на меня? - Нет, просто говорю. Он становится вспыльчивым, когда дело касается неё. Ивар сощурился, глядя поверх искр костра: - Тебе правда не любопытно? Бьёрн вновь пожал плечами: - Я поклялся ему в верности. Мне без разницы, кого он трахает. - Как и мне. Он делает нас богатыми. Ничего больше не имеет значения, - сказал Гуннар. Единодушное утверждение пролетело над группой. Ничего больше, действительно. Аскеладд был гением, когда дело касалось войны, а какой гений без капли безумства? Пусть носится со своей маленькой неряшливой девчонкой, если хочет. До тех пор, пока он приводит их к сокровищам, они будут следовать. Вновь вспомнив о битве с Торсом, Гуннар начал пересказывать историю для новоизбранных рекрутов, обращаясь за поправками и комментариями к Бьёрну. Как всегда, упоминание об отце Торфинн - и золоте, которое его смерть принесла им - затмевало саму Торфинн, и все у костра забыли о её существовании. Все, кроме Ивара, который задумчиво уставился в свой рог. *** Иногда Аскеладд задумывался, закончили бы они тем же, если бы Торфинн была мальчиком. И обычно он приходил к заключению, что нет. Мальчики были ему интересны, но этот интерес спадал, когда они обрастали волосами и мускулами. Женщины, по крайне мере, с годами лучше сохраняли девическую мягкость. Не то, чтобы в Торфинн вообще имелось нечто мягкое. Они лежали друг напротив друга, Аскеладд на спине, а Торфинн на своём боку, лицом к двери. Он предложил ей это в качестве работы, чтобы зимой она могла заработать себе на дуэли. У Аскеладда был глубокий сон, но Торфинн просыпалась даже от падения булавки, что значило, что она сразу же подорвётся, если один из врагов Аскеладда попытается напасть на него, пока он спит. Защищай его, и она получит свою награду. Когда она воспротивилась идее спать с ним в одной постели, он высмеял её невинность, указав, что двое мужчин не колеблются, деля постель, и тогда она неохотно забралась в неё. Конечно, у Аскеладда не было врагов, которые по ночам отправляли бы убийц по его душу, и, даже если бы они у него были, он мог бы нанять нормальных воинов для охраны. Боги, Торфинн была глупа. Мужчина похуже уже воспользовался бы ею. Разве ей не повезло, что Аскеладд был таким хорошим парнем? Он повернулся третий раз подряд, убедившись, что его рука задела её по спине. Она практически зарычала. - Не трогай меня, - сказала она. Её злой голос был восхитительно мил. - Это случайность. Кровать достаточно маленькая, если ты не заметила. - Тогда купи побольше. Тебе денег не хватает, старик? Слишком много потратил на шлюх? Аскеладд оскалился: - Ревнуешь, Торфинн? - Аргх, мечтай, старик, - в её голосе не было и намёка на неискренность. Ну, Аскеладд поработает над этим. Скоро она поймёт, что он единственный мужчина для неё и будет сгорать от мысли о нём с другими женщинами. Тем временем он любовался её шеей, видимой за прядями волос на затылке. Примерно в то же время, как он убедил её спать с ним по ночам, он приказал ей отшоркиваться каждые несколько дней, просто чтобы от неё не несло потом и грязью, и регулярно мыть свои волосы, чтобы избавиться от блох. В результате они сияли и выглядели мягкими. Они будут отлично смотреться, если заплести их в косы. - Спи уже, плешивый, - сказала Торфинн. - Я устала слушать, как ты ворочаешься. Но едва он заснёт, она начнёт жаловаться на его храп. Детям было действительно трудно угодить. Аскеладд устроился спать, заложив руки за голову, со своей юной в-будущем-женой под боком. *** С окончания сезона набегов прошёл месяц, и Ивар умирал от скуки. Его жена ожидала, что, находясь дома, он будет ей верен, но она соглашалась на секс только, если детей не было дома, и, естественно, его глупая дочь никогда не понимала намёков о том, что ей следует убраться. Деревня была привычна к тому, что в течение зимы их банда бездельничала и ничем не занималась, и Горм компенсировал это количеством рабов, что значило, что никаких дел не оставалось. До того, как он присоединился к ним, Ивар завидовал тем, кто бездельничал зимой целыми днями. Теперь он понимал, что отсутствие ответственности было палкой о двух концах. Было раннее утро, хотя этого было не понять по всё ещё поглощённой темнотой деревне. Дни становились короче, и солнечный свет становился драгоценнее золота. Ивар провёл ночь, выпивая и травя истории с рейдов с остальными, и сейчас возвращался домой. Его жена, скорее всего, уже встала и сейчас занималась очагом, или была у ткацкого станка, но дети ещё должны были спать. Мысль о том, чтобы упасть рядом с ними и спать до полудня, когда он проснётся в одиночестве, заставила его вздохнуть. Ему было скучно, и скука порождала странные мысли. По большей части, например, в чём проблема Аскеладда? Видя стайки женщин, которые всегда следовали за ним по пятам, смятение Ивара возвращалось к нему с новой силой. Не важно, под каким углом он смотрел на это, он никак не мог примириться с тем, что такой мужчина, как Аскеладд, мужчина, которого он уважал, мог отбросить всех этих женщин в сторону из симпатии к Торфинн. Может быть у него был маленький член, и её тело хорошо подходило к нему. Или, может быть, она была удивительно эротичной, когда дело доходило до этого? Дом Аскеладда располагался рядом с домом его дяди, что значило, что он был также рядом с главным домом, и Ивар проходил мимо него по пути к собственному. Он взглянул на него. Снег громоздился на крыше. Вероятно, что в полдень Аскеладд заплатит серебром одному из деревенских мальчишек, который его счистит. Это даже может быть один из его собственных сыновей. В этот момент открылась дверь. Изнутри, в холод выступила маленькая фигура. Ивар наблюдал, как некто пнул дверь, захлопывая её за собой, запахнул плащ на плечах и развернулся лицом. Глаза Ивара и Торфинн встретились. Девчонка замерла, словно её приморозила Скади. Затем её лицо стало пунцовым, и она зарычала, выплёвывая: - Скажешь кому-то об этом, и ты труп! Прежде, чем Ивар сумел сказать что-либо, она развернулась на каблуках и ушла прочь, пропадая в суматохе снега и тени. Какой-то время Ивар стоял, уставившись ей вслед. В первый раз он подумал о том, что понимает, что Аскеладд увидел в этой девчонке. ***  Торфинн должна была убить Аскеладда немедля. Больше нельзя было тратить время. Сделай или умри. Сейчас или никогда. Может быть, она могла бы убить кого-то, притащить его труп в дом, разбудить Аскеладда и потребовать дуэль, сказав, что этот человек был убийцей. Это было бы бесчестно, но ещё хуже станет, когда все узнают, что она каждую ночь проводит в постели Аскеладда. Позор от факта, что она спит бок о бок с убийцей своего отца, был не тем, что она могла бы пережить. Она всегда, всегда уходила ещё до рассвета, достаточно рано, чтобы никто не мог заметить. Она соблюдала осторожность, но этого оказалось недостаточно. Как ещё раз звали человека, который её увидел? Ей необходимо было убить его прямо сейчас. Ещё не поздно. Она всё ещё могла это сделать. Но это нужно было сделать незаметно, значит, ей придётся ждать подходящего момента. Если за это время он расскажет кому-то... Мерзко. Всё в этой ситуации было мерзким, в особенности она сама. Ведь правда была в том, что часть неё скучала по тому, чтобы спать рядом с кем-то, достаточно сильно, чтобы даже чувствовать себя комфортно, ощущая тепло и надёжность Аскеладда у себя за спиной. Ей надо было убить Аскеладда. И того ублюдка, что её видел. Можно было убить его первым для её плана и подстроить покушение. Вот так - двух зайцев одним ударом. Умно и просто. Она смогла бы провернуть это сегодняшним вечером и потребовать дуэль сразу после. Они разбудят старика Горма, она убьёт Аскеладда, и тогда весь этот кошмар закончится. Едва занимался рассвет, озаряя рассеянными розово-оранжевыми лучами верхушки стройных деревьев, окружавших деревню. Леса Дании были тёмными и занимали обширные территории. За всё время Торфинн так и не привыкла к этому. В Исландии деревья росли редко и никогда не были такими высокими и не стояли так близко друг к другу. Лес был удобным местом, чтобы скрыться, когда не хочешь, чтобы тебя нашли, и так Торфинн и сделала, затаившись в ожидании вечера. День она потратила, натачивая кинжалы и тренируясь бросать их, рубя ножами ветки и кору, а затем снова затачивая. Около полудня она поймала зайца и зажарила, разведя костёр на сухом участке земли. Зимой она предпочитала есть в таверне, когда выдавалась возможность беря там суп, хлеб и консервированные фрукты, но такие послабления не шли настолько важному дню. Она не могла позволить, чтобы во время дуэли её отвлёкал полный желудок, делая её тяжёлой и медленной. Однажды, годами ранее, их с Аскеладдом дуэль состоялась сразу после обеда. Тот пнул её в живот и заставил выблевать всё на землю, а затем ткнул её в это лицом. Она извлекла свой урок. Время медленно текло. Торфинн подняла глаза к небу, уговаривая солнце быстрее по нему двигаться. В конце концов, оно начало медленно опускаться к горизонту, и нетерпение, с самого утра покалывающее в спине Торфинн, превратилось в чистое предвкушение. Она в последний раз проверила кинжалы, затоптала костёр ботинком и пошла по направлению к деревне. Она была оживлённой, как и всегда, но эта живость ограничивалась пределами домов. Стремительное падение температуры заставляло горожан разбегаться по домам, как тараканов при свете. Торфинн осторожно обходила здания, ступая по мягким сугробам и избегая тех мест, где, как она помнила, были остатки сухих кустов, которые хрустнули бы под её весом. Она не уделяла близкого внимания людям Аскеладда, выучив имена лишь нескольких из них, которые были в банде годами, поэтому она не могла вспомнить ни имени ублюдка, видевшего её, ни того, где он жил. Это было не важно. Большинство викингов собирались в таверне каждую ночь, чтобы напиться и выставить себя идиотами. Она прокралась к зданию с намерением волка, преследующего добычу - медленно, тихо и целеустремлённо. Он был здесь. Торфинн могла видеть его через окно, гобелен был сдёрнут в сторону. Он выглядел грубо и уродливо, с квадратным, плоским лицом и засаленными, густыми волосами. Торфинн ненавидела его. Она обошла таверну, нашла тень, в которой можно было скрыться, и принялась ждать. Прошло ещё около часа, прежде чем мужчина вышел, ступая в снег. Что хорошо, с ним никого не было. Одной проблемой меньше. Когда он зашёл за угол здания, Торфинн зашагала следом. Его следы на снегу были вдвое больше её собственных. К его чести, он по крайней мере заметил, что она преследует его. То, как он споткнулся, оборачиваясь, говорило о степени опьянения. Торфинн усмехнулась. - Эй, придурок, - сказала она. - Отойдём на минутку. В его глазах появился странный блеск. Мгновение он таращился на неё, а затем кивнул. Прогулка до места, которая Торфинн выбрала для убийства, получилась короткой. За амбаром, на опушке леса, темно и уединённо. Пустынно. Не так уж далеко от дома Аскеладда, чтобы она не смогла перетащить туда тело. Не так уж близко, чтобы кто-то мог их услышать. Она убьёт его, оставит труп здесь, а затем пойдёт к Аскеладду. Затем, когда плешивый уснёт, она вернётся и принесёт тело. Не было причин болтать с человеком, который умрёт в считанные минуты. Торфинн сжала пальцы, ощущая призрачный вес своего кинжала, готовясь обнажить его. - Я знал, что ты девчонка Аскеладда, - сказал он, - но поверил, лишь когда увидел, думаю. Её волосы встали дыбом. - Я никак не принадлежу Аскеладду. - Всё равно. Я никому не сказал о том, что видел, между прочим, - это было хотя бы что-то. Тогда Торфинн обеспечит ему быструю смерть. - Но, если ты хочешь, чтобы всё так и оставалось, тебе нужно хорошенько попросить, - он хохотнул. - Ты, должно быть, уже знаешь об этом, раз позвала меня сюда. Торфинн понятия не имела, о чём он говорил, но ей не нравилось, как это звучит. Она ненавидела всех этих грёбанных чудовищ, их позёрство и ужасные шутки. Ещё больше она ненавидела, что некоторые из них всё ещё расценивали её как раздражающую муху, которую можно прихлопнуть, будто она не смогла бы прирезать их всех без особых проблем. У этого ублюдка даже не было меча на поясе. К чёрту с "быстрой" работой. Она заставит его страдать. Как и с Аскеладдом, она нацелилась на шею. Удар в горло рукоятью кинжала, чтобы повредить голосовые связки, и, когда он не сможет кричать, она прирежет его. Лёгкими, медленными порезами, чтобы дать Аскеладду понять, что она воспринимает свою "работу" серьёзно. Чтобы показать ему, что она сделает с ним. Прежде, чем она поняла, что произошло, её запястье оказалось в железной хватке. Дерьмо, подумала она, когда мужчина дёрнул её вперёд, используя её движущую силу против неё же. Блять, когда он стиснул её кости достаточно сильно, что она рефлекторно выронила кинжал. Она нанесла удар оставшимся у неё ножом, попав ему в плечо. Он хрюкнул, споткнулся, но его хватка не ослабла. Чудовища, все они. - Дерзкая маленькая штучка, - прорычал мужчина. Торфинн зубами нацелилась на его яремную вену. Они возились ещё несколько минут, разбрасывая снег вокруг себя. С момента, как они начали борьбу и до её окончания, Торфинн ни разу не подумала о том, что может проиграть. Она сражалась и с более крупными и сильными мужчинами, пережила каждую битву, в которую вступала. Она знала, что как воин стоит чего-то, и её ценность явно превышала этого ублюдка. Но как-то она всё равно оказалась на спине. Свирепый вскрик покинул её горло. Торфинн молотила руками, пиналась и царапалась. Волосы мужчины опали ей на лицо. От этого ощущения её затошнило. - Я не это имел ввиду под "хорошенько попросить", - сказал он. Его дыхание пропахло элем. - Я убью тебя! - взорвалась Торфинн. - Ты это говоришь всем мужчинам, которых соблазняешь? - О чём ты, чёрт возьми, говоришь? - Торфинн ударила его в живот, достаточно сильно, чтобы заставить его застонать, но он не отпустил её. Было лишь вопросом времени, когда она вырвется, Торфинн знала об этом, и тогда она убьёт его, других вариантов не существовало. Потому что она не позволит себе быть убитой до того, как она убьёт Аскеладда. - Срань господня, - сказал мужчина, и у него хватило наглости звучать раздражённо. - Думал, ты предложишь отсосать мне или вроде того. Ты даже тупее, чем моя дочь. Торфинн не слушала. Её ступни всё ещё были свободны, как и ноги, и рот. Когда придурок склонился над ней, она оказалась как раз у его яремной вены. Как только его хватка ослабнет, она вгрызётся в неё. - Ей тоже нравится Аскеладд, знаешь? Всегда спрашивает о нём, когда я прихожу домой. Почему он такой жадный, а? Не может оставить хоть немного женщин остальным? Торфинн пнула его снова, выжидая шанса, любой возможности, чтобы подняться и убрать его. Рана на его плече пульсировала, истекая кровью, бегущей на неё и снег. Она была удивительно горячей по сравнению со слякотью под ней. Всё было мокрым и неприятным. Разочарование пузырилось в её горле, выходя низким рычанием. - Не могу поверить. Маленькая шлюшка даже меня не слушает. Что, подумала Торфинн, но вопрос не успел полностью оформиться, так как в этот момент мужчина низко пригнулся и надавил своим ртом на её. Это могло длиться секунды или годы. Торфинн не была уверена. Она подумала, что тот попытается укусить её за язык, но он этого не сделал, и в этот момент она поняла, что он целует её. Целует. Её. Это не имело смысла. Ничего не имело смысла. Запах алкоголя в дыхании мужчины опалил волоски в носу у Торфинн. Его сухие губы полностью закрывали её собственные. Она чувствовала, как задыхается. Она не могла вдохнуть. Её глаза были распахнуты, но всё, что они видели, был кружащийся снег, медленно спускающийся по спирали ниже и ниже в бесконечно белом мареве. Ужасный вопль застрял в горле, сдерживаемый какой-то преградой, возведённой без её ведома, и Торфинн ожила, пиная и молотя всё, что попадалось под руку. Губы мужчины мазнули по её щеке, спускаясь к подбородку, шее. Торфинн поперхнулась: - Уй-... - ей казалось, будто песок застрял в горле. - Уйди-... - Заткнись. Ты ведь женщина, верно? Разгуливая с компанией мужчин на десяток лет старше тебя, ты будто напрашивалась на это. Ты ведь женщина. Женщина. Это про неё? Она предполагала такое, но никогда не задумывалась об этом раньше - никогда не осматривала себя, думая, что это значило. Она была готова отбросить всю свою женственность, когда обрезала волосы и последовала за отцом на войну, отрешившись от всего старого взамен новому . Женщина, барахтающаяся под мужским весом. Женщина, чья маленькая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Женщина, когда он отпустил её руку, чтобы ухватиться за верх её штанов и сдёрнуть их вниз. Голый зад обожгло холодом, отчего она перестала дышать. А затем закричала. Сперва она не поняла, что крик раздался именно из её рта. Он был громким, диким, словно раненный зверь, испуганный и одинокий. Крики продолжили вырываться, даже когда мужчина вновь заткнул ей рот, даже когда его горячее дыхание душило её, а его едкий запах оседал у неё на языке. Она до крови впилась в его губу, но это не прекратилось. Он был бесчеловечен и резок, словно животное: волк, надвигающийся на кролика. Торфинн уже видела подобное много раз - мужчины принуждали женщин, избитых, раздавленных, кричащих, - но, смотря на них, она никогда не думала, что на их месте могла бы быть она, что однажды окажется там, если волки посмотрят на неё вместо них. Почему так? Почему она никогда не считала подобное возможным? Почему все ужасные вещи в мире случаются с ней? Аскеладд, быстро пришёл ей ответ. Всё это было по вине Аскеладда. Всегда. Но ничто из этого не имело значения. Она не прекращала ожесточённо пинаться с того момента, как это началось, и её штаны теперь болтались на бёдрах, мешаясь. Свободной рукой она царапала чужое лицо, впиваясь пальцами в его глаза. Он выругался. В момент, когда большая ладонь вцепилась в бедро со внутренней стороны, пытаясь силой раздвинуть ей ноги, новая порция слюны вперемешку с кровью хлынула ей в рот. В этот раз, когда она толкнула его, вес сместился. Мужчина упал прямо на неё. Его лицо оказалось у её щеки. Сквозь шум крови в ушах, она могла слышать его кашель. Его рука спазматически сжималась рядом с её... её... Скрытый снежной пеленой человек, стоявший над ними, был ей знаком, но в этот момент Торфинн совсем не узнала его. Аскеладд убрал свой меч. Покидая тело мужчины, он издал тошнотворный хлюпающий звук. Ещё больше крови пролилось на Торфинн, впитываясь в одежду. Она ощущалась достаточно горячей, чтобы превратить снег в пар. У поражённого в сердце мужчины не ушло много времени на то, чтобы сдохнуть. Его труп лежал на ней, вжимая в землю. Не смотря на то, как много она кричала, когда это происходило, теперь она не могла издать не звука. Всё это время Аскеладд пристально смотрел на неё сверху вниз, словно могучее, бесчувственное божество. Одним резким движением он ногой оттолкнул с неё труп. Торфинн отползла назад. Без разделявшего их с Аскеладдом тела она почувствовала себя слишком открыто, слишком уязвимо. Она поняла, почему, когда его взгляд упал туда, где на её бёдрах до сих пор болтались штаны. Взгляд его глаз ощущался для неё словно физически. Торфинн подхватила штаны за край и натянула на себя, но смогла прикрыться лишь спереди. Чтобы надеть их полностью, предполагалось, что нужно встать, а двигаться сейчас казалось неразумным. Будто она была добычей, пытающейся не попасться на глаза хищнику. Но нет, это было неправильным. Она была хищником, а не жертвой. Она была сильной, резкой, была охотником. Не мягкой, слабой или женственной. В тот момент она не чувствовала себя сильной. Она боялась. ***  Говоря по-простому, Аскеладд был в бешенстве. Убийства куска дерьма, который тронул то, что принадлежало ему, и близко его не успокоило. В этот момент он был готов прирезать каждого датского ублюдка во всей деревне. Как они посмели. Он установил для них одно правило, лишь одно, не трогать Торфинн. Все остальные женщины в мире были справедливой ценой. Он хотел себе только эту. И даже такая просьба оказалась слишком большой для этих дикарей. И это даже не считая того, что вся проделанная им работа по её завоёвыванию теперь была разрушена. Соблазнение такой девчонки, как Торфинн, всегда было сложным, но в этом и была прелесть. Заставить девочку, которая ненавидит его больше всего на свете, добровольно раздвинуть для него ноги, будучи уверенной, что это её собственное решение, было бы блаженством. Но теперь, когда она тряслась, словно новорождённый оленёнок, полуголая и вся в крови, эта мечта рассыпалась, словно снежинки в метель. Если Ивар засунул в неё член... Аскеладд убьёт его жену и детей следом. Но сначала. Торфинн. - Встань, - приказал Аскеладд. Торфинн и в лучшие времена не принимала чужую жалость и конечно не примет сейчас. Лучше всего она чувствовала себя, когда у неё было конкретно задание для выполнения. Это давало ей нечто, на чём можно было сосредоточиться, игнорируя боль. Так она выжила, наблюдая, как умирал её отец, и так она переживёт это. Когда она с готовностью вскочила, её ноги задрожали. Крови покрывала заднюю часть её штанов, но Аскеладд не мог сказать, принадлежала ли она ей или Ивару. Пока Торфинн с борьбой натягивала штаны, Аскеладд пронзительно глянул на всех, кто вышел поглядеть, из-за чего был шум. Все они поспешили вернуться туда, откуда выползли. Хорошо. Последнее, что ему было нужно, чтобы Торфинн поняла, что кто-то ещё видел её такой, и запаниковала ещё больше. Когда она была готова, Аскеладд убрал клинок в ножны и начал шагать по направлению к своему дому. Он останавливался каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что Торфинн следовала за ним. Она медленно ступала через снег, обнимая себя руками и широко раскрытыми глазами глядя на землю перед собой. Когда они наконец дошли до двери, она вздрогнула, будто до этого не понимала, куда они направляются. Аскеладд пнул дверь, открывая её: - Зайди. Торфинн уставилась в землю. - Пошевеливайся, - подталкивая, ей на спину легла его широкая ладонь, достаточно большая, чтобы накрыть обе её лопатки. Она была такой маленькой, даже для девочки. Будто её могло сдуть лёгким ветерком. Конечно, Аскеладд знал, насколько сильной и упрямой она была, но это не играло роли сейчас. - Я ничего не сделаю, - сказал он. - Слово воина. Аскеладд не мог сказать, являлось ли именно это причиной её беспокойства. Так или иначе, но Торфинн переступила порог его дома. Аскеладд отставил в сторону меч и обувь, пока Торфинн просто встала в центре комнаты, оглядываясь по сторонам, будто никогда не бывала тут. Под её ногами начала формироваться лужа тёмной крови. Её одежда была сильно испорчена. При обычных обстоятельствах Аскеладд был бы в восторге от возможности заставить её надеть платье, но ситуация была далека от обычной. - Раздевайся, - сказал он, направившись в кладовую, чтобы взять таз. Торфинн сильнее обняла себя руками. - Нет. - Тебе хочется оставаться в крови этого ублюдка? Помойся, - он поставил наполненный водой таз напротив очага и кинул в него тряпку. - Я найду, что тебе надеть. Он провёл больше, чем нужно, времени, роясь в своих вещах. В конце концов, после того, как он простоял минимум пять минут, повернувшись к ней спиной, Торфинн начала раздеваться. Её одежда издавала громкий хлюпающий звук, приземляясь на пол. Грёбанная кровь определённо впитается в древесину. Аскеладду придётся купить ковёр, если он не хочет вспоминать о произошедшем каждый раз, как посмотрит на пол. Он достаточно часто видел Торфинн обнажённой, обычно когда она купалась отдельно от мужчин, не зная, что за ней наблюдают с берега. Её тело было именно таким, как нравилось Аскеладду: маленькая грудь, плоский живот, узкие бёдра. Он хотел бы взглянуть сейчас, увидеть её вблизи. Но, если он так поступит, то потеряет контроль, схватит её и поимеет прямо на месте, и будет ненавидеть себя за то, как она будет кричать и плакать, пока он будет насиловать её. "Кап-кап-кап" воды об пол и "тёр-тёр-тёр" мочала, которым Торфинн отмывала себя были единственными звуками в доме, пока Аскеладд отсчитывал минуты. Прошло около тридцати, когда звуки сменились на шаги, и его рукав дёрнула чужая рука. - Одежда, - сказала Торфинн тихим и грубым голосом. Он перебросил одну из туник через плечо. Торфинн оделась намного быстрее, чем купалась. В мгновение ока она укрылась, и теперь Аскеладд мог повернуться, не рискуя своим здравомыслием. Несмотря на это. Торфинн, в его тунике, большой достаточно, чтобы она закрывала её до колен. Вокруг её талии болтался пояс с кинжалами, собирая одежду складками. Держать себя в руках оказалось ожесточённым сражением. - Сядь, - сказал он, жестом указывая на кровать. - Трясёшься как осиновый лист. Ещё упадёшь, если продолжишь стоять тут. Торфинн долгое время пялилась на постель, прежде чем с трудом сглотнула и села. - Не хочешь объяснить, какого чёрта это было? - сказал Аскеладд. Торфинн шумно вдохнула. - Он был. Я. - Ты что? Ты позвала его? - Нет! - вскрикнула Торфинн. - Ты-... это твоя вина! Так и есть, он был виновен в том, что не разъяснил, какие последствия ожидают того, кто тронет его девочку, в том, что не заявил однозначно своих прав на неё. Но он никогда не признал бы это перед Торфинн. - А-а? И в чём же я виноват? - Он сказал... ты забираешь всех женщин себе. Он сказал... - Торфинн что-то бормотала, её глаза блестели, бегая в разные стороны. Дерьмо. Она не в себе. - Эй, - Аскеладд заговорил мягким, низким тоном, будто разговаривал с испуганной кобылой. Он присел на колени на пол прямо перед Торфинн, смотря на неё снизу вверх. Заставляя её почувствовать силу, контроль. Или, хотя бы, заставить её почувствовать себя менее напуганной. - Всё кончилось. Ублюдок мёртв. Ты же понимаешь это, верно? Аскеладд увидел, как её взгляд переместился с колен на его лицо. Зрачки сфокусировались, и она кивнула. - Хорошая девочка. Теперь мне нужно понять, засовывал ли он это тебе внутрь. Если да, то, возможно, придётся позвать сюда знахарку, чтобы она осмотрела тебя, - и напичкала её какими-нибудь травами. Если Торфинн в своей жизни и понесёт от кого-то дитя, оно будет от Аскеладда. Ни от кого другого. Её маленький розовый язычок высунулся, облизывая губы. Насколько он ненавидел того ублюдка, настолько же Аскеладд понимал похоть Ивара. В конце концов, он тоже был одним из грязных данов. - Это? Внутрь? - Я спрашиваю, совал ли он свой член в твою дырку. Торфинн замерла. Её рука опустилась, хватая край туники и задирая вверх: - А? Боги милостивые. Возможно, Аскеладду стоило просто убить её ещё ребёнком и покончить с этим. Но лучше бы он сделал её своей ещё несколько лет назад. Но он решил быть терпеливым, медленно уговаривать её на это и подождать, пока она вырастет, чтобы ему не пришлось ломать её, когда он наконец трахнет её. И вот к чему это его привело. Если бы только в его жилах текла чистая валлийская кровь, он бы не занимался таким, он бы даже не хотел этого. Но он был в той же степени сыном своего отца, сколь и своей матери, и вырос столь же испорченным, как и его сводные братья, а думать о том, как могло бы быть, сложись всё иначе, было тратой вереми. Реальность была такова, что он хотел Торфинн, всё ещё хотел её, и, если он собирался когда-либо спать с ней после этого кошмара, ему нужно было правильно разыграть свои карты. Возможно, всё не так плохо; она не была сломлена и ещё не попыталась его убить. Возможно, он мог бы всё спасти. Он вздохнул, достаточно громко, чтобы Торфинн это услышала, но не вздрогнула, и встал. Если он сядет на кровать рядом с Торфинн, та явно попытается выцарапать ему глаза, так что лучше уж на стул. Он подтащил один от обеденного стола и сел на него, наклоняясь вперёд и зажав руки между коленями, вторгаясь в её личное пространство, но не проявляя открытой агрессии. - Это я виноват, что не пояснил тебе этого ранее, - пробормотал он. Торфинн почти незаметно наклонилась к нему ближе, чтобы лучше слышать. Боги, она была прекрасна с влажными, спутанными волосами и всё ещё заметным на лице румянцем от испуга. - Ты женщина, Торфинн, и для таких животных, как Ивар, все женщины хороши только одной вещью. Её гортань дёрнулась, когда она сглотнула: - Их дыркой. - Именно. На самом деле, было лишь вопросом времени, когда это произойдёт, - он вздохнул вновь, проведя ладонью по волосам. - Ну, я думаю, это конец. Ты останешься здесь, когда мы уплывём на следующий сезон рейдов. - Что?! - она подорвалась с кровати, вновь выглядя, словно дикое животное. За долю секунды её кинжал уже целился в его горло. - Я ни за что не останусь здесь, что за чушь ты несёшь? Более-менее, эта была та, реакция, которую он ожидал и которой искал. Останься она здесь на целый сезон, пройдут месяцы, прежде она сможет заслужить себе дуэль. Если она останется, впустую потраченное время сведёт её с ума. - Ты стала достаточно взрослой, чтобы пробуждать мужской интерес. Я не могу позволить тебе отвлекать их. - Какого чёрта это моя вина? Кроме того, этот придурок был больным на голову. Никто в своём уме не захочет... со мной... - её кинжал дрожал в воздухе между ними. - Я не... - Ты женщина. Не важно, насколько ты уродлива, любой, у кого есть член, может захотеть вставить его в тебя. Забавно, что в глазах Торфинн промелькнуло что-то похожее на предательство. - Ни за что. Даже ты..? - Чёрт возьми, нет, - солгал Аскеладд. - Мне не интересны такие тощие отродья, как ты. Не дуйся так, Торфинн. Это и для твоего блага тоже. Пройдёт время, и подобное случится вновь. Её лицо перекосило от ужаса. - Я убью их, - сказала она. От того, как она говорила об этом, Аскеладд понял, что она даже не задумывалась о том, что вылетало из её рта, о том, как глупо это звучало, когда она стояла тут, дрожа, словно маленький ягнёнок, после смерти Ивара, последний удар которому нанёс он. - Но не убила Ивара, не так ли. Она отшатнулась, будто он ударил её. - Я бы... - Ты бы ничего не сделала. Ты способный воин, Торфинн, и я уверен, что смогла бы расправиться с половиной моих людей. Но что касается другой половины, ну, - он повёл рукой. - Кроме того, если они нападут группой, ты ничего не сможешь сделать. Дрожь пропала. Теперь её начало трясти. Краски схлынули с лица, оставив её бледной, словно кость. Взгляд глаз был устремлён в никуда, - такой же Аскеладд видел у своей матери, когда Олаф приходил, чтобы принудить её в сарае и оставить обнажённой и истекающей кровью на стоге сена. Чёрт. Это выражение лица и было причиной, почему он не хотел её насиловать. Он никогда не хотел, чтобы она выглядела так. Но, если его мать успокаивали мягкие слова и прикосновения, то с Торфинн было иначе. - Когда настанет весна, ты останешься здесь, - сказал Аскеладд, поднимаясь со стула. - Нет! - Торфинн вцепилась в его запястье, прямо как он и ожидал от неё. - Я не могу. Я тоже поплыву. - И что ты сделаешь, когда остальные попробуют попытать удачу? - Аскеладд приподнял бровь. - Ты, конечно, сможешь убить Торгрима или Атли. Но что насчёт Эрика? Гудбранда? Хальштейна? В её глазах он видел, как она представляла это. Все эти мужчины были огромными, а она для них была лишь карликом. Аскеладд знал, что каждому она не нравилась, и они бы не отказались от возможности сбить с неё спесь раз или два. Он также знал, что они продолжат сдвигать эти мысли в область неосуществимых фантазий, потому что не осмелятся ослушаться приказа Аскеладда. По крайней мере, не после того, что он сделал с Иваром. Но Торфинн не знала этого. Она даже не знала о том, что приказ существует. - Я всё равно пойду, - сказала она, такая маленькая и жалкая, потому что, конечно, как девчонка, которая жила лишь чтобы отомстить за отца, она примет такое решение. Ей больше ничего не оставалось. Аскеладд рассчитывал на это. Он изобразил на лице равнодушие напополам с раздражением: - Ты та ещё заноза в заднице, знаешь. Её хватка лишь усилилась. - Я отказываюсь давать тебе чинить раздор среди моих людей. Если ты собираешься пойти с нами после этого, нам нужно найти решение этой маленькой проблемы, нечто, что заставит остальных воротить от тебя нос, - они итак будут, если дорожат жизнями. Очевидно, Ивар своей не дорожил. Торфинн усмехнулась: - И как это сработает? Ты сказал, не важно, что я уродлива, эти ублюдки всё равно будут хотеть... хотеть... - Да, да, я знаю, - Аскеладд прервал ей, зная, что она не сможет заставить себя завершить предложение. - Послушай, малышка, я ведь умный парень. Я горжусь этим. Но мне в голову приходит лишь одна вещь, которая способна удержать этих животных подальше от заинтересовавшей их женщины - брак, заключённый с божественного благословления. Торфинн моргнула, глядя на него. Она выглядела куда младше, чем, как он знал, ей было. - Брак? - Ага. Мы найдём тебе мужа, и пуф! Проблема решена, - он был действительно умным человеком. Если бы не это, то сколько лет ему пришлось бы ждать, чтобы сделать предложение? К тому же, он не совсем врал. Это будет куда более серьёзным сдерживающим фактором, чем простой приказ. Он всё ещё был далеко не рад произошедшему, но вещи стали казаться лучше, чем раньше. - Есть кто-то не примете? Если нет, я могу найти для тебя кого-то подходящего вместо твоего отца. Обещаю, что подберу тебе хорошего парня. Он практически увидел, как в этот момент Торфинн резко пришла в себя. Она отдёрнула руку прочь и отступила назад настолько далеко, насколько могла. Её икры ударились о край кровати. - Будто я выйду замуж за того, кого для меня подберёшь ты, кусок дерьма. Я лучше умру. - Лучше умрёшь от изнасилования, правильно понимаю? - Иди к чёрту. - Злясь на меня, ты ничего не решишь. Я не тот, кто пытается забраться к тебе в штаны. Всякий раз, когда Аскеладд был прав, и Торфинн знала об этом, у неё на лице было такое выражение, заставляющее думать, будто её вот-вот стошнит. Она выглядела так с начала этого дерьмового шоу, поэтому внешне её мимика не изменилась, но Аскеладд знал, что чувство никуда не делось. Одно из тех, к которым он был привычен. Она несколько раз глубоко вздохнула, каждый раз мельче, чем в предыдущий. - Если я выйду за кого-то, я должна буду его трахнуть, - сказала она. - Он трахнет тебя, но да. Её снова затрясло. Аскеладд хотел щёлкнуть её по лбу, но наверняка было бы лучше, если бы он не трогал её. - Ну же, Торфинн. Это не так плохо. В деревне есть несколько красавчиков. Она не ответила. - Хм. Может быть, ты будешь счастливее с кем-то, кого ты знаешь. Что насчёт Бьёрна? Он ещё не женат. Ответа всё не было. Хорошо. Аскеладд вёл её к естественному умозаключению, лучшему и, по факту, единственному. В конце концов, она дойдёт до этого. Он ждал этого момента годами, он мог подождать ещё на пару минут дольше. Конечно, он был чудовищем, но не таким, как Ивар. Он не причинит ей вреда. Даже если иногда ему этого очень хотелось. Сперва она посмотрела на его сложенные поперёк груди руки. Потом на впадину на его горле, куда она всегда целилась, когда пыталась его убить. Затем на его рот, нос, глаза, после чего её взгляд упал вниз, к её собственным рукам, которыми она стискивала свои бока. Круг повторился вновь . Её дыхание оставалось всё таким же частым. - Ты сказал, что ты не хочешь.., - заговорила она, но затем оборвала себя. - Хм? Костяшки её рук побелели. - Ты сказал, что не хочешь меня трахнуть, - слова звучали так, будто, покидая рот, они доставляли ей боль. Словно они были осколками стекла, режущими её губы. Аскеладду пришлось приложить все свои усилия, чтобы сыграть отвращение: - Серьёзно, мелочь? Ты просишь меня взять тебя в жёны? - Не пытайся извратить это, ублюдок. Это только для того, чтобы позже я смогла убить тебя, - задумывалась ли она когда-нибудь о том, о чём говорила? Аскеладд сомневался в этом. Это делало её ещё более очаровательной. Словно дикорастущий цветок, который он не мог сдержать желания раздавить под своим ботинком. Он притворился, будто рассматривал предложение, взирая на Торфинн сверху вниз, плотно сжимая губы и щуря глаза. Она не колебалась. Торфинн всегда была такой, решительной до безрассудства, не склонной брать слова назад, менять своё мнение после принятого решения. Это было глупо. Так глупо, жалко и до странного грустно. Если бы Аскеладд был лучшим человеком, он бы сбросил её в Исландии в тот момент, когда обнаружил, что она спряталась на его корабле. Но он в целом не был хорошим человеком. - Ты у меня в долгу за это, соплячка, - сказал он. Медленно, даже будто бы застенчиво, Торфинн кивнула. Он похлопал её по плечу. Она не дрогнула. Благое знамение для их брака. - Я пойду к дяде, чтобы организовать приготовления. Оставайся здесь. И переоденься, когда твоя одежда высохнет, я не хочу, чтобы моя туника тобой пропахла. Она отреагировала так, будто забыла, что на ней его одежда. Она потянула за ткань, как если бы планировала снять её, но затем остановила себя. Ворот слегка съехал вниз, открывая её ключицы. Она даже не обратила на это внимания. Такая беззащитная, его маленькая жена. Но, в конце концов, именно он был тем, кто заставил её думать, что ей не нужно защищаться рядом с ним. Когда он повернулся, чтобы уйти, Торфинн вцепилась в его рукав вновь. Она выглядела столь же удивлённой, что и он, когда она сделала это. Он задумался, была ли она когда-то настолько же напуганной. - Я поставлю Бьёрна снаружи. Я скоро вернусь, - сказал он, наконец позволив просочиться в свой голос частичкам нежности. - Ага, - ответила Торфинн и разжала хватку. Уже у двери Аскеладд остановился. - Точно. Мне позвать знахарку? Для ответа Торфинн потребовалось несколько мгновений. Она выглядела уставшей, словно из неё выкачали все силы. Она покачала головой. - Хорошо, - семья Ивара выживет и увидит завтрашний день. Бьёрн слонялся без дела у таверны, как он и ожидал от него после такой шумихи, и Аскеладд оставил ему указания убедиться, что никто не побеспокоит Торфинн. Его дядя будет не в восторге, когда ему скажут, что нужно организовать свадьбу до начала весны. Это занимало время, иногда годы, чтобы выбрать благоприятный день, разослать приглашения семье и союзникам, подготовить еду, жертвы, выкуп за невесту и приданное. Ничто из этого не волновало Аскеладда. Любой день подойдёт, в любое время года. Им не нужно присутствие кого-либо, в ком не было бы строгой необходимости. Он щедро заплатит за скотину для жертвоприношения, но лишь для того, чтобы люди удостоверились, что боги наблюдают за этим, и они определённо понесут наказание, попытавшись дотронуться до замужней женщины. Замужем. Торфинн, за ним. Его пальцы задрожали. Аскеладд поднял их, дотрагиваясь до лица, и понял, что оскалился. Ох, подумал он. Я и правда должен поблагодарить Торса за то, что он отдал мне свою дочь.