…

Лучи зари бегут по тонким прядям, Лаская светом дрёму в полумгле. И сон, струясь в дыханье со мной рядом, Трепещет тенью в мягкой простыне. Ты спишь, и свет предутренний внимает, Скользя, мерцал по бархату щеки. Едва ли вздох на руку опадает, И дрожь ресниц — как рябь в тишé реки. Твой сон глубок, мне недоступны дали,  Где шепчут сны, но сердцем я постиг: Ты где-то там, где лисьи тени ждали, Бегут, смеясь, по гребням лунных плит. Лежишь, согнувшись тёплым силуэтом, Где кругом плеч играют нити сна. Пройдёт волна дыханья очеретам, Качнётся грудь, касаясь полотна. Я полежу недвижно. Да, любуюсь. Дивлюсь — ты без улыбки озаришь. Чуднó: как ни стараясь, ни волнуясь, В сознании от мыслей не сбежишь. Рукой над ликом ясным проведу я, Но Ирис спит, и я — как вьюн в воде, Скольжу меж разных линий, лишь плутуя, Твой образ берегу о доброте. Тут золотом мерцают мелководья, А за туманом пенистый поток. Ты — плеск, я — водопады у предгорья, Красивых, чистых снов водоворот. Мне не увидеть этих сновидений. Не знать, пройдёт ли там вечерний гром? Спокойны будут берегов теченья? Где твой покой, я не коснусь ножом. Ты спишь, и мир затих. Глубокий выдох. Во мне гнездо несказанных речей. Но мысль собирает блик в зенитах: Мне нравится, как спишь среди теней.