Какой выберешь?

В ту ночь все было так же, как и всегда — мутное, зыбкое, но что-то притягивало нас к этому состоянию. Новый год был таким, каким мы его сделали: пустым, беззвучным, в окружении параллельных миров, которые мы создавали сами. Гриша сидел на ковре, расставляя перед собой маленькие пакетики. Его движения были быстрыми, уверенными, почти не задумываясь, будто бы уже привык к этому ритуалу. Он аккуратно фасовал наркотики, с привычной настойчивостью, как всегда делал, когда терялся в своих мыслях. Он не смотрел на меня, но я ощущала его присутствие. Мы были не так близки, но все равно не могли друг без друга. Перед ним лежали маленькие пакетики с разными веществами, и каждый из них был частью нашей жизни. Он с легкостью называл их, как будто это были обычные вещи, как продукты на полке: — Это кокаин, — он указал на маленький белый пакетик с порошком. — Тебе нравится, да? Это жестко, но помогает. Затем он взял другой пакетик, тот, что был с синим порошком, и медленно пересыпал его в маленькую порцию. — Это MDMA, — Гриша снова взглянул на меня, как бы проверяя реакцию. — Ты когда-нибудь пробовала? Ты говорила, что любишь такие вещи, когда нам нужно расслабиться. Это дает тепло, понимаешь? Я молчала, хотя я прекрасно понимала. Я не могла не помнить все те моменты, когда мы теряли себя в этих веществах, когда все казалось легко и беззаботно, несмотря на все, что происходило с нами. Затем он достал маленькую баночку с прозрачной жидкостью и несколько маленьких капель. — А это — ЛСД, — его голос стал тихим, почти шепотом. — Но ты знала, да? Мы уже пробовали. Вчера. Я смотрела на все эти пакетики, не понимая, как мы здесь оказались, но не могущая остановиться, не могла оторваться от этого. Гриша продолжал фасовать, пока я сидела рядом, наблюдая, как он увлеченно складывает все это в аккуратные ряды. Он был так сосредоточен на своем занятии, как будто это было все, что имело значение. Я пыталась найти что-то в его глазах, что-то, что не было бы связано с этим. Но в его взгляде, в его тени, была только пустота. Мы оба были в этом, в этом болоте, и все это сливалось в один, огромный, глухой шум. — Какой выберешь? — Гриша повторил свой вопрос, поднимавшись с пола и наклоняясь ко мне, как бы ожидая моего ответа. Его дыхание стало более тяжелым. Я знала, что я не могу вернуться. Мы оба не могли. Мы не могли остановиться. Это было не о том, чтобы делать выбор. Это было о том, чтобы продолжать. Чтобы не останавливаться, потому что каждый момент был уже заблокирован этим темным искушением. Я посмотрела на него, и моя улыбка была слабой, но искренней, как будто она была единственной возможностью. — Ты — мой наркотик, Гриша, — сказала я, и слова сами вырвались, потому что это было правдой. Он был моим наркотиком. Мы оба были зависимы друг от друга и от этого всего. Гриша не ответил, но его взгляд стал мягче, как будто он понимал, что я имела в виду. Мы сидели рядом, наши взгляды переплелись, но это не было любовью. Это было чем-то другим, чем-то темным и всепоглощающе зависимым. Мы не могли остановиться. Мы сомкнулись в коротком, но чувственном поцелуе — обожжённые, измученные, раздавленные реальностью, но всё ещё тянущиеся друг к другу. Наши губы встретились на секунду, может, две, но этого хватило, чтобы внутри что-то дрогнуло. Ровно год назад всё было другим. Тогда у меня ещё была жизнь. Были живые родители, были мечты, была перспектива. Сейчас? Сейчас я сторчалась. Да и похуй. Я выдохнула, ощущая, как лёгкие заполняет тяжесть дыма. Гриша сидел рядом, его зрачки расширены, взгляд затуманен, но всё же цепкий, цепляющийся за меня. За нас. Хотя мы оба понимали: того, что было раньше, уже не вернуть. Я провела пальцем по стеклу стола, на котором лежал белый порошок. Чистый кокаин, один из моих любимых. Мы знали, что нас это убивает. Но это был не просто наркотик. Это было забвение, освобождение, лёгкость, хоть и мнимая. Гриша не говорил ни слова. Он просто взял свёрнутую купюру и первой полосой вдохнул смерть. Я смотрела, как его веки дрогнули, как он закинул голову назад, прикрыл глаза и глубоко вдохнул через нос, пропуская кайф по венам. В этот момент он был почти красивым — расслабленным, будто беззаботным. Моя очередь. Я сделала то же самое — почувствовала, как резкость пронизывает сознание, как сердце начинает биться быстрее, как каждое движение становится чётким, ярким, сверхъестественно ясным. Смех вырвался сам по себе. Мы были потеряны, и нас это устраивало. Я не помню, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Я помню, как Гриша внезапно схватился за грудь. — Гриш? — я нахмурилась, но он не ответил. Его лицо побледнело, пальцы дрожали. Я схватила его за руку, но она была ледяной. — Гриша, эй, не молчи, что с тобой? — в голосе появился страх, этот мерзкий, липкий страх, который пробирает до самых костей. — Не умирай, ладно? Просто смотри на меня. Всё будет хорошо. Слышишь? Скорая вот-вот приедет… Зелёные глаза почти закрывались, а Алиса, которая пыталась успокоить Гришу , заливалась слезами. Неужели это конец?.. Он пытался что-то сказать, но слова застревали где-то между рёбрами, и я видела, как ему становится хуже. Моё дыхание сбилось. Телефон. Срочно. Я отчаянно искала его среди разбросанных вещей. Найдя, срывающимся голосом набрала номер скорой. — Помогите… — голос дрожал, ладони вспотели. — Ему плохо, он… Он просто… Чёрт, быстрее! Я вцепилась в его руку, сжимая до побелевших костяшек. Его пальцы слабо отвечали мне, но я чувствовала, как он борется. Потом — сирена. Размытые силуэты людей в белых халатах. Машина. Я. Он. Я плачу. А он всё так же держит мою руку. Дальше — больница. Запах хлорки, бесконечные коридоры, врачи с каменными лицами. Гришу увезли на откачку. Передоз. Мимо сновали люди в белых халатах, но никто не замечал меня. Никому не было дела.

***

…-Блять,что делать?Пожалуйста,-Сказала Алиса,обращаясь в высшим силам, -Пожалуйста,если ты слышишь,помоги мне..Помоги..я не выдержу.. Врач,поправляя очки,подошел к девушке. -А..,его взгляд был печальным,смотря как та переживает,растирая руки до крови. -Ну?Что? -Хотим сообщить Вам…что,….