Беллара, Сириан и предательство

Рук никогда не умел успокаивать, да раньше особо и не приходилось. Если ты шел в Дозор Скорби, то уж точно должен был обладать крепкими нервами и отменной выдержкой. Дозорные редко показывали истинные чувства, а со временем и вовсе привыкали больше общаться с мертвыми, чем с живыми. Рук обладал прекрасными манерами, мог поддержать практически любую беседу, но найти хотя бы пару слов сочувствия — нет. Здесь лучше бы подошел Эммрик. Он хоть и был дозорным, но сумел сохранить чуткость, а еще филигранно подбирал нужные слова. Или Нэв… Она рубила с плеча, не искала обходных путей, но к Белларе у нее ключик определенно имелся. Но Нэв и Эммрика поблизости не было, да и не они ходили на эту злосчастную встречу с Сирианом. И почему Рук вовсе не отговорил Беллару от этой авантюры? Быть спасителем мира — ноша не из приятных, но кто знал, что быть другом еще сложнее? Рук раньше никогда не пытался настолько с кем-то сблизиться. А главное, он не представлял, что чувствует Беллара, ведь у него семьи никогда не было. Он всего лишь выброшенный и никому не нужный ребенок. Дитя Дозора, если можно так выразиться. Только вот и Дозору Рук не позволил стать ему семьей, замыкаясь и прячась от любых привязанностей. Старательно избегая чрезмерной близости, предпочитая поверхностные знакомства и быстротечные интрижки чему-то стоящему. Но сейчас, на пороге апокалипсиса он внезапно встретил тех, кто сумел стать ему семьей. Пусть слишком странной и разношерстной, но семьей. И если сейчас он не научится за эту семью сражаться, то чего будут стоить все его потуги спасти мир. — Ты не должна винить себя за то, что не можешь перестать его любить. — Рук все-таки сделал шаг в комнату Беллары. Удивительно, но она даже не заметила, что он минут пять увальнем топтался на ее пороге. — Он чудовище, служащее монстру, возомнившему себя Богом, — прошептала Беллара, — а ведь мы хотели спасти наш народ, найти прошлое и привести к будущему. Мы так о многом мечтали. — Он все еще твой брат. — Рук присел рядом с Белларой и взял ее руки в свои. — Тот, кто давал надежду, когда ты была готова отчаяться. Тот, кто вытирал слезы, когда ты была готова сдаться. Он был для тебя светом, надеждой, опорой. И это не может уйти так просто. — На секунду я захотела уйти с ним, — призналась Беллара. — Но ты осталась, а это главное. Ты сделала выбор, пусть тебе далось это нелегко. И ты сделаешь его снова, как и Сириан — свой. И только ты, Беллара, сможешь попытаться его переубедить, — улыбнулся Рук. — А если у меня не выйдет? Я не смогу… — Беллара всхлипнула, и по щекам покатились слезы. — Я буду рядом. — Рук провел большим пальцем по щеке, стирая слезинку. — Чтобы помочь, успокоить, утешить. Ты не будешь одна, Беллара. Пока я жив, у тебя всегда будет семья. Рук никогда не умел успокаивать, ему с трудом давались слова утешения, но сейчас, глядя на слабую улыбку Беллары, он думал, что научиться этому не так уж и сложно, если есть ради кого.