Глава 69

      ...Принцесса Каденс стояла у борта дирижабля вытянув вперёд руки и сложив ладони лодочкой, что помогало ей концентрироваться на более точной работе телекинезом. Рог розовой аликорницы сиял ровной магической аурой, а из приоткрытого рта высовывался кончик прикушенного языка (насколько знала Спитфайр - она неосознанно так поступала в моменты напряжения).       Вандерболты разделились на две группы: одна помогала пегасам из числа членов экипажа перетаскивать пассажиров подбитого небесного корабля на борт их судна, а вторая - продолжала патрулировать округу на случай возвращения пиратов. В конце концов именно сейчас, находясь в процессе спасательной операции они были наиболее уязвимы, чем могли бы воспользоваться бандиты...       "Если бы у них на это хватило смелости", - констатировала огненная пегаска, чувствующая себя не у дел из-за того, что была вынуждена охранять принцессу даже сейчас, когда каждая пара крыльев находилась на счету.       - Лети уже, - выдохнула крылато-рогатая пони, дёрнув ухом в сторону соседнего дирижабля.       - Я должна... - начала было возражать летунья, но была перебита громким, раздражённым фырком.       - Ты должна исполнять приказы своей принцессы, а я приказываю - лети помогать другим пегасом, - заявила Каденс с намёком на высокомерие, которого не хватило бы и на десятую долю от обычного Блюблада. - Уела я тебя?       - Уела, - Спитфайр улыбнулась, отступила чуть в сторону, посмотрела на старпома, который коротко кивнул и приложил ладонь к фуражке, после чего добавила: - Спасибо.       Ответа принцессы любви огненная пегаска не разобрала, так как успела запрыгнуть на бортик и, оттолкнувшись обеими ногами, сорвалась в короткий полёт до судна мирян. Обменявшись несколькими жестами с лейтенантами, она плавно приблизилась к палубе, где уже выстроились совсем юные зебрята, сопровождаемые матерями, сёстрами, воспитательницами.       ...Раз за разом подхватывая на руки жеребчиков и кобылок, что хватались за её шею словно утопающие за спасательный круг, летунья успела сделать несколько рейсов, чем пусть на чуть-чуть, но облегчила задачу розовой аликорницы (ведь посадить подбитое судно она не могла из-за конструкции гондолы). А затем - беженцы на подбитом небесном корабле закончились, а пони взялись за спасение наименее громоздких пожитков.       ...Принцесса любви, выглядящая скорее утомлённой, нежели по-настоящему вымотанной, с явным облегчением на мордочке позволила транспорту мирян опуститься вниз, после чего обратилась с короткой речью к спасённым. Взрослые зебры поблагодарили эквестрийцев за доброту, заверили в вечной благодарности, а потом - попросили принять подарки из рук жеребят.       ...В быстром темпе на палубе посольского судна организовали подобие торжественной церемонии, а члены экипажа принесли из кают-компании лимонад, пирожки, какие-то мягкие игрушки. Незаметно для огненной летуньи она сама оказалась в шеренге награждаемых, одновременно испытывая гордость и некоторое смущение.       - Тётя пони, спасибо, что спасли меня и мою маму, - произнесла одетая в белую тунику до середины бёдер чёрно-белая кобылка лет пяти, держащая маленькими ладошками концы цепочки, с которой свисал позолоченный медальон с тусклым кристаллом, что изображал сапфир.       - Помогать нуждающимся - это долг каждого хорошего пони, - улыбнулась в ответ летунья, опустившись на одно колено для того, чтобы зеброчке было возможно дотянуться до её шеи.       ...А потом цепочка защёлкнулась и Спитфайр вернулась в строй, уступая своё место другому пони. Она чувствовала облегчение от того, что они смогли спасти беженцев; радость за то, что сама приложила руку к общему делу; воодушевление от того, что впереди их ждёт ещё одно, ничуть не менее важное деяние.       ...Огненная пегаска словно бы погрузилась в сон, где всё хорошо и правильно, и ни о чём не следует волноваться. А потому в момент, когда на палубе вдруг началась какая-то суета - она вместе с принцессой отошла в сторону, чтобы поговорить с одной из спасённых зебр, которая широко улыбалась белоснежными зубами, щурила голубые фасеточные глаза, сияла кривым рогом.       Шум позади прекратился столь же быстро как и начался, а потом к дирижаблю подошло судно спасателей, на которое перешли все миряне. На небе уже светила луна и звёзды, когда эквестрийцы продолжили свой путь, довольные и уверенные в том, что всё складывается абсолютно правильно...

***

      - Кобылять, - вырвалось изо рта Спитфайр, схватившейся руками за голову, когда ноги подогнулись и она начала бессильно оседать в воду. - Это... хвостец Дискордов.       Вода ласково подхватила пегаску, не дав ей уйти на дно, а позволив усесться словно бы в достаточно комфортабельном кресле. Впрочем, на собственное удобство крылатой пони сейчас было плевать с высоты облаков: она наконец-то вспомнила и осознала неправильность острозубых улыбок, кривых рогов у зебр, неестественных глаз на мордочках беженцев.       А ещё - она наконец-то поняла, что суета на палубе была вызвана не вспышкой веселья, а попыткой немногочисленных пони, распознавших подвох, хоть как-то противостоять "безобидным зебрам". Только вот все, на кого были надеты "милые сувениры" отводили глаза и видели только то, что им позволяли видеть.       "Кобылять-кобылять-кобылять... Меня попользовали как какую-то...", - поток ледяной воды, ударившей в мордочку заставил закашляться, зажмуриться и вскинуть руки в защитном жесте, чтобы тут же уставиться на возмутительно спокойную физиомордию императора Мира, едва только струя иссякла.       - Полагаю, ваша реакция означает, что - это существо не является союзником для пони, - констатировал чёрно-белый жеребец, невозмутимо указав пальцем куда-то за спину Спитфайр, от чего она на краткий миг впала в ступор, а затем - резко вскочила на ноги, обернулась и распахнула крылья, дабы уставиться на чёрную абиссинку, держащую в руках прозрачный шар. - Не стоит волноваться: сейчас она абсолютно безобидна и будет таковой, пока я не решу её разбудить.       - ...!!! - сколько красочных эпитетов огненная пегаска была готова высказать в адрес хвостого жеребца-юмориста, его ручной кошки, ну и, разумеется, мелкого существа, похожего на жукоподобного бризи-переростка, но неимоверным усилием воли сумела сдержаться, дабы спросить: - Что... это?       - Это - ваш медальон, леди Спитфайр, - ответил Марк тоном, будто говорил о хорошей погоде. - Мы обнаружили, что ваше украшение думает, а ещё - как-то влияет на вас. В связи с этим я решил провести небольшую проверку, ради чего пришлось... пойти на небольшую хитрость.       - Иными словами - тебя заинтересовали не мои сиськи и жопа, а драгоценная безделушка на шее? - всё же не удержав язык за зубами, неуместно пошутила крылатая пони, а осознав это - уже не стала сдерживаться: - Извращенец.       - Было бы на что смотреть, пони, - оскалилась абиссинка, в то время как её хозяин явно поперхнулся воздухом.       - Побольше, чем у некоторых, - отозвалась летунья, неожиданно для себя найдя в этой перепалке какое-то успокоение.       - Леди, успокойтесь, - одёрнул своих невольницу и гостью император Мира, от тона голоса которого шерсть на загривке встала дыбом, а затем добавил тоном оценщика: - У вас обеих превосходные задницы. А теперь, если никто не возражает, предлагаю обсудить наши дальнейшие действия. Ведь, леди Спитфайр, если эти существа - не ваши союзники, то получается, что у меня во дворце - вражеская армия, держащая в заложниках гостей...