Часть 1

      Такемичи считает, что их встреча с Хаккаем была предназначена явно кем-то свыше. Возможно, ангелом или кем-то, кто рангом повыше? Но факт оставался фактом: Ханагаки влюбилась в этого высокого, нежного и немного глуповатого парня. Вот только…       — Я не гей, — произнес Шиба как само собой разумеющееся, продолжая листать томик какой-то манги. Такемичи даже особо не вглядывалась, что тот схватил с полки. — Конечно, Таканчик очень красивый, ты и сам видел. Да и у Акаши довольно длинные ресницы, — косится на неё, — а, ну да, — прячет улыбку за книжкой, — ты же не знаешь, кто это. Прости.       — Ничего, — блеет Ханагаки.       Такемичи просто поинтересовалась, какой тип людей ему нравится в том самом плане. Ну, в физиологическом. То есть… Такемичи морщится, пытаясь сконцентрироваться. О чём она вообще сейчас думает? «Тупее ситуации просто не придумать!»       — Ты, может, все-таки вступишь в Тосву? — кажется, Хаккай уже спрашивал о таком у неё вчера. Как и позавчера. И позапозавчера. И ещё на прошлой неделе. — Было бы круто, — Такемичи тает от его улыбки. И шрам его совершенно не портил.       Божечки.       Такемичи сглатывает, сжав губы и шумно выдыхает через нос. Отворачивается, чувствуя, как запылали уши от смущения и скулы.       — Мы бы могли еще чаще зависать вместе с остальными, — продолжает мечтать вслух Шиба. — Я бы на мотоцикле научил тебя ездить. Было бы круто, — толкается ещё, нависая над ней.       Такемичи понимает, что ей нечем дышать. Толкает парня слабо в грудь.       — Ты чего? — спрашивает обеспокоенно, наклоняясь. Смотрит прямо в глаза. Ханагаки чувствует его дыхание на своём лице.       Такемичи может поддаться вперёд и поцеловать его. Вот так просто и легко. Но не находит в себе сил этого сделать. Это будет неправильно и нечестно, раз Хаккай отчего-то считает её парнем.       Да, Ханагаки местами угловата, но зато задница у неё огонь. Огнище! Ханма ведь врать не будет, как и мальчишки. И Кисаки она нравилась, в классе в четвёртом, конечно, но какого? Как Хаккай не смог разглядеть в ней… в ней…       Такемичи задыхается. Из книжного выбегает, схватившись руками за шею. Кого-то задевает плечом, не разбирая дороги. И бежит. Неважно куда, только лишь бы не видеть эти пронзительные, яркие глаза цвета индиго.       Во сколько она вернулась домой, не помнит. Да и не всё ли равно? Время-то уже явно упущено для каких-либо объяснений и разговоров. А нужно ли вообще что-то теперь говорить?       Такемичи знала, что Хаккай из религиозной семьи, католик, если быть точнее. А ещё не гей. И вообще у него с противоположным полом как-то не складывалось ещё с начальной школы. И вот как всё это между собой взаимосвязано?       Да что с ним не так? А с ней? Ханагаки пытается на пальцах сосчитать, сколько они уже знакомы. Где-то уже два месяца? Самое то, чтобы понять, нравится ли тебе человек или нет. Они и в кино вместе на выходных ходили, и в бильярд, и в аркадный центр. Хаккай даже познакомил её с Мицуей-саном и его младшими сестричками. Со своей семьёй пока не знакомил, но это и не важно, ведь Хаккай любил их и всегда тепло отзывался о старшем брате и сестре.       А Такемичи одна.       Обессилевши, Такемичи падает на диван, подмяв под себя подушку. Ей хочется плакать, но слез нет. Только пустота и обида. На себя, не на Хаккая. Такемичи ведь с самого начала понимала, что ничего у них не выйдет, ведь Шиба такой… такой… идиот. Но и сама она — полная дура. Могла бы хоть раз прийти на встречу в платье или в более открытой одежде. Накраситься там. Или сказать прямо о своих чувствах. Она же храбрая. Все ей об этом говорят.       Слышит, как кто-то стучит в дверь. Проходит секунд десять, как раздался дверной звонок. Вставать не хотелось. А дверь-то она закрыла на замок?       Со стоном Такемичи скатывается на пол. Трет глаза.       Щелкнул замок.       — Такемичи.       У неё начались галлюцинации. Определённо. Хаккай не может сейчас стоять у неё в коридоре весь запыхавшийся и покрасневший от бега.       — Ты, — хрипит, — погоди, — опирается на стену, — что-то голова кружится, ты не мог бы принести воды?       — А, да, — вскакивает на ноги, — сейчас, — бежит на кухню.       У неё трясутся руки. Такемичи уронила два стакана в раковину, пока пыталась налить воду из фильтра.       — Вот, держи, — ей всё же удалось донести до Шиба воду и даже не разлить её по дороге. — Пей маленькими глотками, — просит обеспокоенно, переминаясь с ноги на ногу.       — Ты чего убежал? Нормально же общались, — в три больших глотка осушает стакан, даже и не думая слушать её. Облизывает губы.       — Я, — сипит, — я… Хаккай, просто… Забудь. Это не важно, — возможно, она сможет сохранить их дружбу?       Дружить у Такемичи получается лучше всего.       Ханагаки моргает быстро-быстро, отворачиваясь.       — Тебе лучше сейчас уйти, — пересиливает себя.       — Ты в этом уверен? Я что-то не так сказал? Ты просто странно себя ведёшь.       — Ты мне нравишься, — Такемичи не хотелось слушать, что она якобы что-то не так делает, — и очень сильно. Да я спать нормально не могу, всё о тебе думаю.       — А? — Хаккай замирает на месте. Его взгляд тяжелеет. — Погоди. Я тебе чего?.. Ты это серьёзно? Ты и я?       — Только не говори, что я для тебя слишком плоха! — взрывается Такемичи. — Конечно, мои оценки не очень, и ещё не выбрала, куда буду поступать, но я очень быстро учусь. И готовить я умею, и счета оплачивать, и многое другое. Ты можешь просто подумать, хорошо? И дать мне, нет, — качает быстро головой, — нам ша-а, — давится недосказанными словами, шумно выдыхая через нос.       Её тело немеет. Такемичи размыкает губы и закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. В её груди будто фейерверк взорвался.       Такемичи прижимается к Хаккаю всем телом, толкая его в комнату. Забирает пустой стакан из его руки.       — Ничего не говори, — умоляет Такемичи, подталкивая его к дивану. Стакан ставит на столик.       — Нет, я скажу, — возражает Шиба, садясь на диван. Тянет её за собой, усаживая на свои колени. Руками очерчивает талию, поднимаясь выше.       Такемичи замечает, как его глаза расширяются, когда он, нежно обнимая её, чувствует под плотной толстовкой её грудь.       — Ты — девушка, — шепчет обескураженно, а после столбенеет. Натурально, как какая-то статуя.       Такемичи аж опешила, вытаращившись на любимого. Серьёзно?       — Хаккай! — трясет его за плечи. — Приди в себя, а то ударю! — Такемичи сейчас не до шуток. — У тебя инсульт?!       — Н-н-ет, — мычит Шиба, — но ты — девушка, а у меня, как ты помнишь, совсем всё хреново в этом плане. Я тупо не знаю, как себя с вами вести. Вы ведь такие маленькие, хрупкие как цветочки. Не хочу сломать.       — Ты меня не сломаешь, — заверяет Хаккая Такемичи, потянувшись за поцелуем.       Шиба быстро чмокает её в губы, не прекращая сжимать её грудь в своих ладонях.       — Твои руки.       — А, ой, прости.       — Ничего, — смеётся Такемичи, — ты можешь вернуть их обратно, если хочешь.       — Я хочу с тобой общаться, как раньше, как друзья, — что? — Нам ведь было хорошо вместе. Дай мне сказать, — Такемичи и не собиралась сейчас что-то ему возразить, ведь весь её мир рушится прямо на глазах. — Но ты — больше, чем просто друг. Прости, что раньше не смог разглядеть в тебе тебя.       Определённо, их встреча была предназначена кем-то свыше.