Часть 1

Сто семнадцать дней. Сто семнадцать дней потребовалось команде спасателей – состоящей из уверенной Окетры, ворчливого Джодаха, смышлённой Райи и гениального JDH – чтобы наконец встретиться со своим мироходцем-потеряшкой. Почему именно встретиться, а не найти? Лололошка вернулся сам. Как позже выяснилось, он самолично разузнал, что за Организация и зачем они пытаются его убить, и оказалось, что те вовсе не плохие ребята, просто устраняют последствия временного парадокса, который создал тот безумный дед из воспоминания. Помощь они свою не предлагали, но дали Лололошке ультиматум: если он сваливает из Архея в ближайший – как выразилась главная шишка Организации: "по вашему глупому времяисчеслению" – месяц, то они закроют на это глаза, но если не успеет – прикончат его на месте, и уже совершенно не тайно. Лололошка парень простой: услышал – понял. Оставалось лишь найти способ покинуть одинокое место. Ни Организация, ни Лайя с её группой не появлялись с того дня, так что мироходец самостоятельно выяснил, насколько это далёкое будущее, отправившись с помощью воспоминаний своей Искры в прошлое, как делал ранее под руководством Джона. Затем оставалось лишь отправиться по Пустоши туда, предварительно умоляя Смотрящего не прерывать его попытки вернуться, как было, скорее всего, перед попаданием в постапокалиптичный Архей, или, как пошутил Лололошка, "Ахриней". В Пустоши трудностей – помимо его недовольной от использования большого количества сил Искры – не было, и Ло оказался в том самом бесячем кафе, где на полу и стене растёкся заплесневевший и стухший молочный коктейль в осколках разбитого стакана. Просто класс. Голова кружилась ужасно, особенно в купе с мигающей – как она ещё не перегорела за столько времени – лампочкой под потолком, а в глазах темнело от каждого резкого действия. Искра в районе спины где-то под лёгкими ужасно ныла от столь резкого перемещения, но даже если бы Лололошка нашёл в себе силы её использовать, он банально не знал, куда ему перемещаться, так что его мозг решил дипломатично вырубить истощённый организм и понадеяться, что его друзья даже спустя столько времени проверят это кафе. А вот тут уже в историю вклинивается наша команда в количестве двух мироходцев и одного бога, что была крайне удивлена приходом их друга. Обойдёмся без трогательного и слезливого описания их воссоединения, ведь главным в нашей истории является даже не это, а то, как обживался мироходец после столь длинного промежутка времени, проведённого в полном одиночестве. Пункт первый: голод. Он почти не ел. Казалось бы, после столь скромного рациона Ло должен был накидываться на еду как на горячие пирожки – простите за каламбур – но такого парадоксально не произошло. Вместо этого за мироходцем наблюдался пониженный аппетит, строгое деление еды на части для дальнейшего поедания весь оставшийся день (даже если это один сэндвич в сутки), а также явная пугливость после слишком яркого вкуса еды. Кстати о пугливости... Пункт второй: тревога. С этого момента любые резкие звуки карались в лучшем случае импульсивным вздрагиванием. В худшем же порой Ло пугался настолько, что за вздрагиваением следовал его побег в другую часть комнаты или даже подозрительно участившиеся панические атаки. Он в целом теперь выглядел зашуганным и несчастным, а подходить к нему следовало буквально с предупрежнением в виде средних по громкости шагов или спокойного голоса. Джон, будучи самым прошаренным в области психологии, всегда действовал аккуратно и чётко, ясно давая понять свою дружелюбную позицию, после которой мог ненавязчиво распросить Ло о его состоянии. Пункт третий: галлюцинации. Вся команда была крайне взволнована, когда впервые услышала про такой побочный эффект от его приключения. Галлюцинации были в основном слуховыми, но иногда появлявшиеся резиновые уточки или дети, исчезающие с голубой вспышкой, могли здорово напугать и так не шибко спокойного мироходца. В основном Райя и немного реже Джон в таких случаях первыми оказывались рядом, ведь Окетра боялась таких приступов, а Джодах просто не имел представления о том, что делать. И, наконец, то, о чём я расскажу поподробнее: Пункт четвёртый: бессонница. *** Окетра зашла в общую комнату, держа в руках поднос с чаем и печеньем, направляясь прямиком к части Лололошки. Было решено спать в одной комнате после первых двух ночей, когда травмированный парень просыпался от ночных кошмаров. Тогда он полночи проверял, на месте ли его друзья, а если обнаруживал их кровати пустыми, то сразу начинал жутко паниковать. Так что сейчас вся компания ночевала в одной комнате, условно разделённой на пять частей: Лололошки, Джона, Окетры, Райи и Джодаха. Окетра поставила поднос на прикроватный столик, а сама подсела к Лололошке, что сейчас сидел, поджав колени, и немного напряжённо читал книгу. Заметив девушку он положил чтиво в ноги и улыбнулся. — О-о, спасибо! — мироходец потянулся к подносу и взял печеньку, тут же начиная поедать её с аппетитом. Хорошо, что хоть к печенью он начал со временем привыкать. Расправившись с печенькой он потянулся к Окетре, которая незамедлительно обняла его, укладываясь рядом. — Представляешь, недавно у нас в Мисре был принят закон, согласно которому теперь запрещено жестокое обращение с абдами и амами! — она лучезарно улыбнулась, мечтательно глядя куда-то в потолок. — Это потрясающая новость! — искренне улыбнулся Ло. Он пока не был готов путешествовать по мирам, но узнавать о них хотя-бы из чужих уст было до жути интересно. — Мне до сих пор жаль, что я не попал на свадьбу Абди и Хануф... — Да не переживай! — Окетра засмеялась — Если бы ты знал, как Синдбад отплясвал на столе... Ты бы тут же захотел это развидеть! — Как я мог такое пропустить! — захихикал Ло. В разговор вмешался Джодах, отрываясь от какого-то попсового журнала. — Лололошка, а я рассказывал, как в одном из вариантов будущего во время ссоры Окетры и Синдбада, ты мог его поцеловать? Клянусь, вся моя тысяча глаз в тот момент на лоб полезла! — ЧЕГО-О! — Протянул Лололошка, чуть ли не падая с кровати от шока. *** Вскоре вся команда потихоньку начала готовиться ко сну. Благо, на их базе было несколько ванных комнат, а потому занимать очередь не приходилось. Сходив в туалет, Ло подошёл к раковине. Отражение было таким же осунувшимся и тощим, как несколько дней назад. Как несколько месяцев назад. Подумать только: сто семнадцать дней. Это ведь почти одна треть года, как он вообще выжил? Удивительно. Ло потянулся к зубной щётке. Впрочем, ему ещё повезло, что у него были все средства гигиены, что лежали в бункере совершенно – он на это крайне надеялся – нетронутыми. Впрочем, ему повезло, что его бункер так и не нашла Организация, когда ещё хотела его убить. Впрочем, ему повезло, что он вообще выжил. Выжил в этом дурацком, бесящем, пиликающем... До Ло дошло, что он вслух издаёт такие знакомые и одновременно ненавистные звуки. — Би-бип, би-бип би-бип, би-би-бип, бип-бип-би-бип... Би-и-ип... Лололошка захихикал. Нервно так, беспокойно, но захихикал. Такое би-биканье он начал издавать с самого первого дня, когда выбрался из Архея, из бункера, тогда, когда оставался в тишине, или когда задумывался. Джон, заметив это, упомянул, что привычки формируются примерно за двадцать один день, так что постоянное пиликанье и другие звуки электроприборов для него стали чем-то привычным и обязательным. Если честно, то первые пару дней после возвращения, до того, как было принято решение спать всем в одной комнате, Лололошка, лёжа в кровати, издавал это "би-бип" до тех пор, пока не получится беспокойно уснуть. Перед этим он обязательно включал свет, ведь он слишком привык к постоянному шуму и свету неуютного бункера. После переселения в одну комнату Лололошка уже не мог так спокойно напевать себе под нос и включать свет, ведь это очевидно вызовет вопросы и помешает его соседям, а потому он просто... Лежал, смотрел в потолок и наблюдал, всё ли в порядке с остальными. Он не спит третий день. Сейчас, когда за окном (от которых Лололошка тоже отвык, из-за чего казалось странным смотреть туда, чтобы проверить, какое время суток, а не на маленькую панельку над зарядной станцией костюма) уже блекло светила луна, Райя подошла к Лололошкиной кровати. — Лололошка, теперь, когда я не могу напрямую отслеживать твоё состояние ввиду отсутствия связи с тобой моим внутренним модулем, мне надо отмечать твоё состояние, полагаясь на твою честность. Скажи, как у тебя со сном? Он призадумался. Сообщить о бессоннице, конечно, стоит, но он и так доставил слишком много проблем, чтобы жаловаться ещё и на это. Хотя с другой стороны, если не сказать, то в будущем всё станет ещё хуже, так что, пожалуй... — Н-не очень. — сипло проговорил Ло. — Просыпаешься ночью? Или по-долгу не можешь уснуть? — Я-я... Он сглотнул и зажмурился. Почему это так сложно? Решив сделать это быстро, он затараторил: — Я не спал три дня! Посторонние звуки прекратились. Похоже, все обитатели комнаты мигом прислушались. Райя удивлённо подняла брови, а Окетра подсела рядом. — А чего же молчал? — обеспокоенно поинтересовалась та — Мы бы помогли узнать причину и... — Я знаю причину! — перебил Ло, слегка отворачивая голову. — Ну так может поделишься? — спросил Джодах. — Мне кажется, — задумчиво начал Джон — что я тоже знаю. Лололошка, скажи: ты привык засыпать под какой-то определённый шум? Ло был удивлён тем, как легко Джон догадался о причине его бессонницы, но быстро справился с замешательством и произнёс: — Да, это было пиликанье приборов и гудение ламп. Честно, это было просто отвратительно, но я так долго спал в таких условиях, что просто... Привык. — Понятно теперь, почему ты постоянно напеваешь своё "би-бип-бип". Эх, симпампусик-симпампусик.... — покачал головой Джон — Любишь же ты умалчивать о своих потребностях. Ложись. — Чего?.. — до него не сразу дошло. — Ложись давай. Стоит ли говорить, что эту ночь Лолололошка провёл в компании ночников, обнимающего Джона (который пошёл на это, ссылаясь на тот факт, что может уснуть при любых звуках) и "би-бикающих" друзей на фоне.