Глава 10. Что такое любовь?

Ляньсюэ вызвала к себе Старшая госпожа, чтобы та осмотрела её. В последнее время старушка плохо себя чувствовала. — Ляньсэ, можно ли что-то сделать с моей головной болью? — спросила госпожа Е, приложив руку к виску, пока девушка считала пульс. — У вас жэнь сян, — сделала вывод Ляньсюэ, — придется сделать иглоукалывание, чтобы нормализовать энергетические потоки в организме и ослабить внутренний ветер в сердце. И я сделаю отвар из женьшеня, цианотуса и шэнь чжу. Это укрепит сердце, повысит энергию инь и улучшит циркуляцию крови. — Ох, что бы я без тебя делала, Ляньсюэ! — погладила старушка девушку по плечу, — ты просто спасаешь всех нас, я так тебе благодарна. — Не стоит, госпожа, — улыбнулась Ляньсюэ, — это моя работа, и вы мне за неё платите. — Но это не отменяет того факта, какой ты хороший человек, — улыбнулась Старшая госпожа. — Да, возможно, вы правы, — улыбнулась Ляньсюэ в ответ, — я пойду сделаю отвар и принесу иглы, и мы начнём. — Хорошо-хорошо, — закивала старушка, — иди. И Ляньсюэ покинула покои госпожи.

***

Несколько часов спустя.

Таньтай Цзинь спустился в кухню, ожидая найти там Ляньсюэ и вместе поесть, но девушки там не оказалось. А вот живот урчал от голода. Тогда он решил попытать удачу и подошёл к бочонкам с едой. Едва он поднял крышку, как один из слуг схватил его за руку. Другие служки тут же обступили его. — Какая наглость, — протянул слуга, что держал его за руку, — ешь нашу еду и даже не помогаешь. Ляньсюэ тут нет, кормить тебя некому, так что давай, лучше помоги нам. Помой посуду, а там и поешь. Заслужи. Таньтай Цзинь холодно посмотрел на слуг, которые смеялись, но всё-таки принялся мыть посуду. Вода была ледяной. Руки окоченели, пальцы еле двигались. Совсем как в последние дни, когда он стоял на морозе на коленях. Таньтай Цзинь сжимал губку и всё силился понять, что же подвигло Е Сиу не отправить его обратно на мороз и позволить Ляньсюэ его спасать. Что-то изменилось в девушке, но принц не мог понять, что именно. Была ли это забота? И если и была, то она в корне отличалась от той, что проявляет к нему Ляньсюэ. Последняя делала это с нежностью и добротой, а первая делала это грубо и криво-косо. Именно с таким задумчивым лицом и красными руками его обнаружила Ляньсюэ, что вошла в кухню, чтобы поесть вместе с принцем. Увидев, что он моет посуду, девушка тут же к нему подошла и положила руку поверх ледяной ладони. — Не стоит мучать себя, Ваше Высочество, — сказала Ляньсюэ, — я отложила порцию и для вас. Так что вам не надо отрабатывать законный кусок хлеба. Давайте лучше поедим вместе. Таньтай Цзинь перестал намывать тарелку окоченевшими руками и посмотрел на Ляньсюэ. Та мягко ему улыбалась. Уголки губ юноши дрогнули вверх. — Ты так добра, Ляньсюэ, — тихо произнёс принц и отложил губку. Он вытер руки полотенцем и сел за дальний стол, ожидая, когда придёт Ляньсюэ. Девушка подошла к столу, где были две миски с рисом и тарелка с мясом и овощами и взяла первые. Таньтай Цзинь, заметив, что тарелку она не может взять, встал с места и подошёл, беря её. Ляньсюэ ему улыбнулась, и они вместе пошли к столику в конце кухни и сели. — Пожалуйста, ешьте медленно, — пожелала приятного аппетита Ляньсюэ и взяла палочки. — И ты, — кивнул Таньтай Цзинь и последовал её примеру. В кухне было громко. За дальним длинным столом смеялись слуги, судача о последних новостях в городе. Но и косые взгляды на Ляньсюэ и Таньтай Цзиня тоже были. Но никто ничего не сказал в их сторону. — Ляньсюэ, — обратился к девушке юноша. Он хотел задать вопрос, который давно его интересовал. — Да, Ваше Высочество? — посмотрела на него Ляньсюэ. — Почему у тебя нет фамилии? — спросил Таньтай Цзинь. — Это из-за того, что ты незаконнорожденная? Ляньсюэ прервала трапезу и посмотрела в свою миску с рисом на дне. — На самом деле, у меня есть фамилия, — наконец сказала Ляньсюэ. — Отец, так как очень любил мою мать, принял меня в семью и дал свою фамилию, но после того, что сделал брат, а отец не заступился за меня… Я поняла, что откажусь от неё. Не хочу, чтобы меня что-то связывало с этой семьёй. — И… — Таньтай Цзиню было жаль Ляньсюэ, поэтому он не торопился задать вопрос о том, какая же фамилия была у её отца. Ляньсюэ, будто прочитав его мысли, ответила: — Мо. Моя фамилия Мо. — Говорящая, — произнёс Таньтай Цзинь, подразумевая её брата. — Да, верно, — кивнула Ляньсюэ. — Госпожа, здравствуйте! — послышалось из другой части кухни, и Ляньсюэ обернулась, а Таньтай Цзинь посмотрел в ту сторону. На кухне появилась Ли Сусу. Она обвела взглядом кухню и, заметив Таньтай Цзиня в обществе Ляньсюэ, подошла к ним. — Здравствуй, Цзинь, — поприветствовала юношу девушка, даже не взглянув на Ляньсюэ. На это последняя тихо хмыкнула. — Здравствуйте, госпожа, — без тени эмоций произнёс Таньтай Цзинь. — С этого момента ты не ешь здесь, — властно произнесла Ли Сусу, изучая взглядом юношу, — я отведу тебе отдельную комнату, где ты будешь есть блюда, достойные статуса моего мужа. Последние два она сказала с нажимом и посмотрев на Ляньсюэ. Та продолжала делать вид, что Е Сиу сейчас здесь нет. Она выжидающе посмотрела на Таньтай Цзиня. Неужели это конец их общим трапезам? Больше не будет разговоров за едой? Но Таньтай Цзинь лишь сощурил глаза. — Не стоит, госпожа, — сказал он, — меня устраивает еда и для слуги. К тому же, — добавил он, посмотрев на Ляньсюэ, — я не хочу себя лишать приятного общества. Ляньсюэ чуть порозовела от смущения, а Ли Сусу вспыхнула, как спичка. Она зло посмотрела сначала на Ляньсюэ, а потом на Таньтай Цзиня, но не нашлась, что сказать. Поэтому просто стояла и пускала пар. Немыслимо! Она, значит, наслушалась рассказов Чуньтао о том, как его донимают слуги и решила лишить его их общества, а ему, видите ли, это самое общество нравится! Хотя, учитывая, как Ляньсюэ курицей-наседкой квохтала над Таньтай Цзинем, неудивительно, что он так к ней относится. Ли Сусу фыркнула. — Что ж, раз так… — Что-то ещё, госпожа? — без эмоций спросил Таньтай Цзинь, отчего Ли Сусу вспыхнула ещё сильнее. — Нет, — она бросила на Ляньсюэ презрительный взгляд и ушла. Ляньсюэ и Таньтай Цзинь посмотрели друг на друга. Первая прыснула в кулак, а второй чуть улыбнулся. — С чего вдруг такая забота? — улыбалась Ляньсюэ, — видимо, знатно она головой ударилась. — Видимо, — чуть шире улыбнулся Таньтай Цзинь. — Ладно, — вздохнула Ляньсюэ, — мне надо сделать второй сеанс иглоукалывания для Старшей госпожи. — Что-то серьёзное? — спросил Таньтай Цзинь без тени беспокойства за госпожу на лице. — Нет, просто внутренний ветер в сердце, — покачала головой Ляньсюэ, а потом философски добавила: — Возраст. — Что ж, иди, — кивнул Таньтай Цзинь, — и спасибо за то, что пообедала со мной. — Пожалуйста, Ваше Высочество, — улыбнулась ему Ляньсюэ с лёгким румянцем на щеках. Девушка встала из-за стола и поспешила прочь из кухни. Таньтай Цзинь смотрел ей в спину, а когда она скрылась на улице, перевёл взгляд на полупустую миску, осознав, что есть вне её компании как-то тоскливо.

***

— Вам надо будет соблюдать диету, госпожа, — сказала Ляньсюэ, расставляя иглы на всех важных точках: шэньмен, что на запястье, тайшуй, что на ноге и цианчи, что на локте. — Ох, только не это, — простонала старушка, — это обязательно? — Вам всего лишь надо будет добавить в привычную пищу латук и семена лотоса. — Гадость, — пробурчала Старшая госпожа, на что Ляньсюэ лишь улыбнулась.

***

Снег крупными хлопьями падал на землю. Было солнечно и относительно тепло в этот декабрьский день. Ли Сусу искала Таньтай Цзиня. Ей хотелось узнать его поближе, понять, что скрывается в потёмках его души. Вдруг и правда сейчас он ещё не тот, кем станет через пятьсот лет? Чудовищем, что убивает невинных и кичится своей тьмой. Наблюдая, как он общается с Ляньсюэ, Ли Сусу показалось, что в нём есть что-то человечное, и она должна узнать, насколько злые кости сильны. Ли Сусу заметила его фигуру издалека, и дыхание перехватило. Ну же, подойди, не убьёт же он тебя. Таньтай Цзинь шёл неспешно в сторону одного из домов, и Ли Сусу пыталась понять, идёт ли он к Ляньсюэ или на чердак-библиотеку, чтобы заняться своими делами. Когда девушка приблизилась, она всё ещё не решалась окликнуть его и просто шла следом. А у Таньтай Цзиня словно был слух ворона, так как он обернулся и холодно на неё посмотрел. — Зачем вы преследуете меня, госпожа? — спросил он. Ли Сусу замялась. Нет, перед ней явно был будущий Владыка демонов, а не невинный беззащитный юноша, который из последних сил сносит тяготы судьбы. Чудовище. Аж противно смотреть. Нет, он не должен заметить её настоящее отношение к нему, поэтому улыбнулась. — Да вот, ищу, с кем поболтать немного, — неувереннее, чем хотела, произнесла Ли Сусу. Таньтай Цзинь продолжал пронизывать её взглядом. Чего ты добиваешься, Е Сиу? Тебе не с кем поговорить? Почему ты выбрала меня? Юноша видел, как сильно изменилась Е Сиу. Она больше не била его, пыталась даже исправить его положение, предложив есть еду отдельно и только самую лучшую. Но Таньтай Цзинь не верил ей. Слишком она была… тёплой по отношению к нему? Но не так, как Ляньсюэ. Ляньсюэ делала это от чистого сердца. А Е Сиу? Преследовала ли она какую-то цель или просто в ней проснулась совесть? — Давайте, — наконец сказал он. Ли Сусу продолжала давить глупую улыбку. Тогда Таньтай Цзинь понял, что она не решается с ним заговорить, но девушка, оглядевшись, произнесла: — Чудесная погода, не правда ли? Таньтай Цзинь тихо вздохнул. Им просто не о чем было разговаривать, и она это прекрасно понимала. Другое дело Ляньсюэ. К ней он и решил продолжить свой путь. Он только сдвинулся с места, как Ли Сусу побежала за ним. — Расскажи, как тебе здесь живётся? — спросила Ли Сусу. Таньтай Цзинь усмехнулся про себя. Какая забота, Е Сиу. С чего вдруг? Хочешь это исправить? — Неплохо, — ответил юноша, продолжая идти в сторону комнаты Ляньсюэ. — Но тебя же здесь все обижают, — пыталась разоблачить его Ли Сусу, прощупать его, понять, насколько сильно он стал самим злом во плоти. — Не все, — резко ответил Таньтай Цзинь, остановившись. — Ты о Ляньсюэ? — поняла Ли Сусу. Взгляд Таньтай Цзиня говорил сам за себя. — Что ж, она и правда хорошая девушка, — сказала Ли Сусу, пытаясь прочитать в этом взгляде ещё что-то, — в отличие от меня, верно? Я ведь издевалась над тобой, хотела, чтобы ты умер. Так хочешь ли ты, чтобы умерла я, Цзинь? Хочешь ли ты убить меня? Таньтай Цзинь внимательно на неё смотрел. Опять она заговорила о своей смерти. Так спешишь на тот свет, Е Сиу? — Хотите, чтобы я убил вас? — спросил он, изучая её взглядом. Ли Сусу вся сжалась, как кошка под проливным дождём. — Нет-нет, я не это имею в виду, — выдавила из себя улыбку Ли Сусу, — просто я хочу понять, что творится у тебя в душе. — А это не имеет значения, — холодно оборвал её Таньтай Цзинь. Зачем она лезет к нему в душу? — вы издеваетесь надо мной, госпожа, потому что вам это нравится. Как и всем другим. Мне вас не изменить. Всё, что я могу, это продолжать жить дальше. Я не буду усложнять себе жизнь. Ведь я не враг себе. Таньтай Цзинь направился дальше, а Ли Сусу грустно смотрела ему вслед. Вдруг она поняла, что хоть в будущем он и станет Владыкой демонов, возможно, сейчас он ещё не встал на путь зла. Может, Ляньсюэ может оказаться той, что убережёт его от этого? Но почему тогда не уберегла? Наверное, потому что Е Сиу помешала им, узнав об их связи. Что ж, она не Е Сиу, поэтому позволит девушке оставаться рядом. И почему-то ей самой захотелось внести в жизнь Таньтай Цзиня немного этой теплоты, что вносила Ляньсюэ. Тем более, у неё больше на это прав, как законной жены. Она изменит жизнь Таньтай Цзиня. Обязательно.

***

Ляньсюэ раскладывала иглы для акупунктуры в чехол, когда в дверь постучались. Девушка свернула чехол и положила в свой сундук. Она посмотрела на дверь, ожидая, что за ней стоит Таньтай Цзинь. — Входите, — громко произнесла она. Дверь открылась, и в комнату действительно вошёл принц. Он чуть улыбнулся ей и подошёл ближе. Ляньсюэ заметила снег на его ханьфу и в волосах и нежно стряхнула его с плеч. Таньтай Цзинь улыбнулся чуть шире. — Сегодня прекрасная погода, — сказала Ляньсюэ, посмотрев в окно. Таньтай Цзинь кивнул. Но в твоём обществе она ещё прекраснее, Ляньсюэ, внезапно подумал юноша, чему очень удивился. Всплыл разговор с вороном, который утверждал, что он привязывается. Пусть так. Пускай в будущем, возможно, это принесёт много боли, ведь люди рано или поздно расстаются, сейчас он мог наслаждаться этими минутами в обществе Ляньсюэ. — О чём думаете, Ваше Высочество? — заметила его задумчивый взгляд Ляньсюэ. О тебе. — О том, как непостоянна жизнь, — вместо этого сказал Таньтай Цзинь, внимательно на неё посмотрев, — только ты привыкаешь к чему-то, как это у тебя отбирают. — Но ведь можно догнать того, кто отобрал и вернуть себе, — философски сказала Ляньсюэ. — А если это «что-то» само не хочет возвращаться? — спросил Таньтай Цзинь. — Тогда грош цена этому «чему-то», — просто ответила Ляньсюэ, а потом огляделась. — Может, чаю? — спросила девушка. — Я как раз заварила новый. — Да, не откажусь, — кивнул Таньтай Цзинь. Ляньсюэ предложила принцу сесть, и тот устроился на подушке перед низким столиком. Ляньсюэ взяла в руки глиняный чайничек и начала разливать чай по чашкам. Воздух наполнился приятным ароматом. От чашек исходил пар. Таньтай Цзинь взял одну и посмотрел, как Ляньсюэ устраивается на подушке напротив и тоже берёт в руку чашку. Подув на неё, она сделала маленький глоток и чуть обожгла кончик языка, поморщившись. — Больно? — обеспокоенно спросил Таньтай Цзинь. — Ничего, просто чай очень горячий, — улыбнулась Ляньсюэ, — пейте аккуратнее. — Ляньсюэ, — обратился к ней Таньтай Цзинь, — у тебя есть любимые стихотворения? — Ну-у, — протянула Ляньсюэ, посмотрев в окно, — я редко читаю поэзию, на самом деле. Поэты пишут о чувствах к кому-то чаще всего, они полны любви, и это вызывает во мне горькую тоску. Таньтай Цзинь приподнял брови, когда услышал её последние слова о любви, и вдруг в его глазах промелькнуло непонимание. — Что такое любовь? — спросил он вдруг, глядя прямо на неё. Ляньсюэ замерла. Она обернулась к нему, и её взгляд стал немного растерянным. Она не ожидала подобного вопроса. Таньтай Цзинь не сказал больше ни слова, он просто смотрел на неё, ожидая объяснений. В его взгляде было чистое любопытство, как у человека, который ничего не знает о мире, в который только что попал. — Вы не знаете, что такое любовь? — удивлённо спросила Ляньсюэ, пытаясь собрать мысли в кучу, — вы никогда не слышали об этом? Таньтай Цзинь наклонил голову, его глаза по-прежнему были полны искреннего любопытства. — Нет, — просто ответил он. — Любовь, — начала она, собираясь с мыслями, — это когда ты заботишься о другом человеке так сильно, что не можешь представить свою жизнь без него. Это не просто чувство. Это как огонь, который может согревать, а может и поглотить тебя целиком. Любовь — это когда ты хочешь, чтобы другому было хорошо, даже если ты сам страдаешь. Это не просто влечение или желание, а что-то гораздо большее. Это может быть больно, но это также дарует силы. Таньтай Цзинь молчал, и в его глазах всё больше появлялась недоумённость. Он пытался уловить хотя бы частичку этого смысла, но его внутренний мир был пуст, и он не мог понять, как что-то, что он не может увидеть, может быть настолько важным. — Ты… ты действительно так чувствовала? — спросил он, не зная, как это воспринять. В его голосе не было осуждения, только чистая непонимание. — Как можно любить, если любовь может приносить боль? Почему ты хочешь, чтобы тебе было больно? Ляньсюэ сделала глубокий вдох, её грудь слегка поднималась от тяжести этих мыслей. Как объяснить ему, что любовь не была ни простым словом, ни понятием, которое можно было бы объяснить простыми словами? Это было нечто гораздо более сложное и мучительное, что могло переменить всю твою жизнь, но именно это делало её ценной. — Любовь не всегда бывает лёгкой, — тихо сказала она. — Она иногда заставляет страдать, но именно в страданиях ты можешь понять, насколько сильна привязанность. Ты не выбираешь, кого любить. Ты не можешь отключить свои чувства. И если ты действительно любишь, боль становится неотъемлемой частью этой привязанности. Она делает тебя живым. Таньтай Цзинь внимательно слушал, но всё равно не мог по-настоящему понять. В его мире было слишком много боли, и чувства занимали незначительное место, если вообще были. Он был застрявшим между борьбой и выживанием, и не знал, как повернуться к этому. — А что делать, если эта любовь сломает тебя? — его голос стал тихим и полным неуверенности. — Если она сожжёт всё, что ты построил? Ляньсюэ вздохнула и положила руку на его плечо, слегка касаясь его ткани ханьфу. Её сердце наполнилось сожалением и пониманием, что в его мире не было места для любви, в том виде, в каком она её понимала. Он просто не знал, что такое ощущать связь с кем-то, быть готовым потерять всё ради этого. — Тогда ты будешь держаться за неё даже сильнее. Потому что любовь не уходит, даже если всё рушится. Она остается с тобой, даже когда ты теряешь всё остальное. И, возможно, она — единственное, что остаётся независимо от того, что происходит вокруг. Он тихо кивнул, но в его взгляде была пауза. Он не знал, как это принять. Он не знал, что это значит. Но она почувствовала, что он начинает что-то понимать, даже если не до конца. — Может быть, — сказал он с лёгким взглядом в её сторону, — однажды я пойму. Но пока… это сложно. Ляньсюэ улыбнулась и чуть кивнула. Быть рядом с ним, помогать ему понять это чувство, даже если они оба не готовы к этому, было достаточно. Тишина снова воцарилась в комнате, пока они оба пили чай. Ляньсюэ легко поднимала чашку к губам, её пальцы небрежно касались фарфора, а мысли её всё ещё оставались в том разговоре о любви, который был таким тяжёлым, но и одновременно таким важным. Таньтай Цзинь тоже молча пил чай, но его взгляд не отрывался от неё. Он ощущал, как между ними растёт эта странная близость, но не знал, что с этим делать. Когда чашки опустели, Ляньсюэ поставила свою на столик, слегка вытирая кончики пальцев о ткань ханьфу. Она улыбнулась ему. — Ну, что ж… — сказала она с лёгкой улыбкой. — Пора вам идти, Ваше Высочество. — Да, пора, — ответил он с той самой усмешкой, которая ещё недавно была для него привычным защитным механизмом. Он встал и немного потянулся, разглаживая ткань ханьфу. Ляньсюэ следила за ним, пока он не подошёл к двери. Это был не момент прощания, а скорее момент естественного завершения их встречи. — Спасибо за чай, Ляньсюэ, — сказал он, обернувшись к ней, и в его голосе не было тяжести, как раньше. Только теплота. Ляньсюэ встала, тоже улыбаясь. — Пожалуйста, Ваше Высочество, — сказала она и слегка наклонила голову. — Удачи вам. И не забывайте беречь себя. Он посмотрел на неё, и на мгновение его взгляд стал слишком тёплым, но он быстро перевёл взгляд на дверь. В его глазах промелькнула мысль о чём-то большем, но он не сказал ни слова. Просто кивнул, и тихо открыл дверь. — До встречи, Ляньсюэ, — произнёс он и ушёл, оставив её в комнате с её мыслями. Ляньсюэ долго смотрела на дверь, не понимая, что с ней произошло. Всё осталось так, как было, но было ли что-то изменившееся в них? Стали ли они ближе? Она улыбнулась себе и села обратно, но в этот раз её взгляд стал яснее, чем прежде. Ведь сегодня, несмотря на всю их сложность, она всё-таки сказала ему, что она рядом, и это было уже больше, чем молчание.