Глава 15. В путь

Таньтай Цзинь сидел в углу комнаты, когда все веселились вокруг. Он пересыпал игральные кости из ладони в ладонь и старался не обращать внимания на происходящее. В воздухе пахло вкусной едой и пряностями, было тепло и шумно. Все ели, пили и играли в карты. Идиллия, как подумал бы простой прохожий. Но для Таньтай Цзиня всё это было до тошноты уютным. И он явно был лишним на этом празднике жизни. Его взгляд был прикован к двери, ожидая, что сейчас в неё войдёт Ляньсюэ. Но её всё не было. Внезапно он услышал пение соловья. Он говорил выйти. Тогда Таньтай Цзинь встал и незаметно для всех покинул дом. На улице было прохладно. Таньтай Цзинь огляделся и заметил птицу, что села на ветку дерева. Кто-то был здесь. — Выходи, — произнёс Таньтай Цзинь. Перед ним появилась женщина, её лицо было скрыто. Юноша внимательно изучал её взглядом, а потом произнёс: — Управляешь птицами? Значит, ты из племени Июэ? Женщина же молча подняла ткань шляпы, что скрывала её лицо, и Таньтай Цзинь с шоком смотрел, кто перед ним стоял. Лань Ань. Это была она. Время тронуло её лицо, но не чувства Таньтай Цзиня к ней. Лань Ань села перед ним на колени и с виноватым лицом произнесла: — Ваше высочество, — слёзы потекли по её щекам, — наконец, я снова к вам вернулась. Таньтай Цзинь с горечью на неё смотрел, пока та говорила: — Я подвела принцессу. Простите меня. Но я не лгала вам. Я обещала… И теперь вернулась. Таньтай Цзинь отвёл взгляд, холодно произнеся: — Зачем же ты вернулась? Почему вернулась сегодня? Лань Ань потупила взор. — Тогда… — начала она, — Император оставил нас одних во дворце… — дальше Лань Ань оправдывалась, описывая, как тяжело им было с маленьким Таньтай Цзинем, как она вынуждено покинула его и вот, спустя двадцать лет, закрепившись жрицей в племени, она вновь перед ним: несчастная, виноватая и опечаленная, чтобы спасти его. Таньтай Цзинь молчал. Ему было нелегко вот так вот смотреть на ту, что когда-то предала его. На сердце словно упал тяжёлый камень. — Встать и говори, — наконец произнёс он, втягивая прохладный воздух, вздыхая. — Спасибо, — Лань Ань поднялась. Таньтай Цзинь стал медленно к ней приближаться и положил руки на её плечи. Что ты на самом деле чувствуешь, Лань Ань? Какую цель преследуешь? — Принц… — выдохнула женщина, улыбаясь и всё ещё плача, — вы так выросли… Таньтай Цзинь горько усмехнулся и отвернулся. Да, вырос. Без тебя, Лань Ань. Ведь ты сбежала, трусливо поджав хвост, и я не верю твоим сладким речам о том, что ты пришла ради меня и только ради меня, без какой-то скрытой цели. Таньтай Цзинь хлебнул в этой жизни многое, чтобы понять — людям нельзя доверять. И Лань Ань явно была не одна. Кого она привела с собой? — Тётя, — произнёс юноша, смотря в небо, — я не помню, чтобы у тебя был дар племени. Кто послал соловья? — Нянь Байюй, выходи, — позвала Лань Ань, и с крыши дома спрыгнул юноша. Он склонил голову. — Принц. — Он командует стражей теней, — сказала Лань Ань, — старый Глава когда-то спас его отца, поэтому Нянь будет верен только вам. Таньтай Цзинь прожигал юношу взглядом. Кто-то из племени его матери… — У тебя есть этот дар? — спросил Таньтай Цзинь. Нянь Байюй кивнул и свистнул. В воздухе запел соловей. — Люди племени не только управляют птицами, но и мысленно общаются с личной птицей. Моя — это соловей, — пояснил юноша. — Принц, — вновь обратилась к нему Лань Ань, — Император подозревает вас и послал убить. Мы за эти дни с Нянем отбили нескольких, но это не означает, что не будет других. Я привела Стражей теней и подготовила корабль к отплытию. Нам хватит сопроводить вас до племени Июэ в полной безопасности. Таньтай Цзинь слушал. Вернуться обратно? А хотел ли он этого? Здесь ему было плохо, но был и личный островок счастья — Ляньсюэ. Он не сможет вот так вот просто расстаться с ней, ведь девушка стала ему до боли дорога. — Я не говорил, что хочу вернуться, — произнёс Таньтай Цзинь. Лань Ань и Нянь Байюй озадаченно на него посмотрели. — Вы хотите остаться в Шэне и быть заложником? — с напором проговорила женщина. — Не могу понять. Разве вас тут что-то держит? Да, держит. Та, что всегда была рядом и протягивала руку помощи в трудную минуту. Та, что никогда не отвернётся от него, насколько бы тёмен не был его путь. Она давно доказала ему свою верность. — Племя Июэ — ваш дом, — продолжала Лань Ань. — Лишь людей вашего племени волнует, поели ли вы… — Не стоит мучать себя, Ваше Высочество, — сказала Ляньсюэ, — я отложила порцию и для вас. Так что вам не надо отрабатывать законный кусок хлеба. Давайте лучше поедим вместе. — …тепло ли вам… — Ваше Высочество, — запыхавшись, произнесла она, протягивая чашку, — чай немного остыл, но он всё ещё может помочь согреться. — …счастливы ли вы… — Почему ты такая самоотверженная? — Таньтай Цзинь прижался губами к виску Ляньсюэ. — Потому что я люблю тебя, Цзинь, — наконец призналась Ляньсюэ. — …мы оградим вас от опасностей, будем охранять и защищать вашу жизнь, мы спасём вас в случае опасности… — Потому что если твоей жизни будет что-то угрожать, я не смогу стоять в стороне. Я буду бороться. Буду бороться до последнего вздоха, если придётся. Ведь я не смогу смотреть на то, как ты падаешь в бездну, не протянув руку помощи. — Неужели вам не хочется жить в уважении, где все ваши приказы будут исполнять? Таньтай Цзинь задумчиво посмотрел на свою ладонь. — Тётя Лань Ань, — произнёс наконец юноша, — скажи… Разве не у всех должно быть… чувство тоски по дому? — Человеку… свойственно тосковать по дому, — ответила женщина. Таньтай Цзинь всё для себя решил в этот момент. — Тогда я вернусь в Цзин, чтобы унять… тоску по дому, — он пронизывающе посмотрел на Лань Ань. Та смотрела на него с невысказанной болью, её глаза всё ещё были влажными от слёз. — Неважно, куда вы пойдёте, я последую за вами. — Когда может отплыть ваш корабль? — спросил Таньтай Цзинь. — Он стоит у причала, — ответила женщина, — мы сможем быть там завтра утром. Завтра утром… Он должен покинуть это гнилое место. Но… он не пойдёт без неё. Ляньсюэ была права. Что-то, что приближалось, теперь дышало им в лицо. Вот они, изменения, о которых она говорила. И он не может бросить её одну в этом прогнившем месте, где есть только боль. Держит ли её что-то здесь, кроме него? Последует ли она за ним? Почему-то Таньтай Цзинь был уверен, что она не оставит его и пойдёт за ним хоть на край света. Ведь… она любила его. — Хорошо, — наконец произнёс Таньтай Цзинь, — я буду у причала завтра. Но я приду не один. — Не один? — удивилась Лань Ань. — Есть девушка, которую я не могу бросить одну, — сказал нехотя Таньтай Цзинь. Ему не хотелось оголять свою привязанность перед кем-то вроде Лань Ань, хоть он и был в некоторой степени благодарен ей за то, что она пришла к нему, пусть и спустя двадцать лет. — Как вы выросли, принц… — вновь произнесла Лань Ань. — Хорошо, вы можете взять с собой, кого хотите.

***

Таньтай Цзинь шёл в сторону комнаты Ляньсюэ. Возвращаться в зал, где все праздновали, не хотелось. Пока он шёл, в голове была одна мысль: он вернётся в Цзин, чтобы стать великим, забрать то, что его по праву. Он возвысится над всеми, покажет, чего стоит, и все преклонятся перед ним, как перед истинным Императором Цзина. И он будет править, а рядом — Ляньсюэ. Его верная спутница жизни. Та, что не обманет и не предаст. Та, чьё сердце принадлежит ему. Та, к которой он сейчас шёл быстрым шагом. Он вошёл без стука — слишком много эмоций бушевало внутри, хоть на лице и была маска спокойствия и хладнокровия. Ляньсюэ нашлась лежащей на кровати к нему спиной. Её плечи приподнимались при размеренных вдохах. Было не слышно, как она дышит. Таньтай Цзинь прошёл вглубь комнаты, что была освещена огнём из очага, и присел на край кровати. Он положил руку на её ногу и легонько провёл вниз, к оголённой ступне, что выглядывала из-под одеяла. Девушка спала чутко в последние дни, так как беспокойство охватило её за это время: страх перед будущими переменами, которые она ощущала на подсознательном уровне. Веки Ляньсюэ дрогнули, и она открыла глаза. Почувствовав прикосновение к ноге, девушка выхватила кинжал, что с недавних пор держала под подушкой, а именно после предательства Иньцяо, и резко села, направляя его на потревожившего её сон. Таньтай Цзинь не дрогнул. Тень узнавания проскочила на лице Ляньсюэ и, осознав, кто перед ней, она опустила одной рукой кинжал, а второй прикрылась одеялом, натянув его до подбородка — девушка была в нижних одеждах. Краска залила её лицо, ей было крайне неловко предстать перед Таньтай Цзинем в столь интимном виде. Хоть они и целовались, это не означало, что ему было позволено видеть её практически обнажённой. — Цзинь, — выдохнула Ляньсюэ, — ты напугал меня. — Прости, — его губы дрогнули в улыбке, — я просто не мог не прийти после того, что произошло минут десять назад. — Что случилось? — Ляньсюэ заёрзала, убирая нож обратно под подушку, всё ещё рукой прикрывая тело. Таньтай Цзиня позабавила её стеснительность. — Появился человек из моего прошлого, — начал юноша, — моя няня — тётя Лань Ань. Она пришла, чтобы забрать меня в Цзин. Она предложила пойти за ней и вернуться домой. Ляньсюэ удивлённо моргала, а потом на её лице отпечаталась тень печали. — И ты… — она не смогла продолжить. — Да, — понял её Таньтай Цзинь, — корабль отплывёт завтра утром. Но я не хочу уплывать без тебя. Ляньсюэ смотрела на него со смесью эмоций: страх, предвкушение, благодарность и нежность. — Ты… хочешь взять меня с собой? — её голос прозвучал чуть хрипло, будто застрял в горле. Она не знала, как реагировать. Не знала, можно ли позволить себе радость. Её всегда оставляли позади. Лишали права выбора. Лишали будущего. Но вот он сидит перед ней, его глаза тёплые, почти умоляющие, и он говорит: «Я не хочу уплывать без тебя». Таньтай Цзинь не знал, сколько тишина длилась, но за эти мгновения он успел уловить всё: страх, пробежавший тенью в её взгляде, удивление, сменившееся слабым, почти неверящим трепетом губ. — Верно, — повторил он, не отводя глаз. — Я не хочу покидать это место, не забрав тебя с собой. Он чувствовал, как напряжённость заполнила пространство между ними, и вдруг… почувствовал страх. Он боялся услышать отказ. Боялся, что она скажет «нет», потому что тогда… тогда он сам не знал, что сделает. Но она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Почти неуловимо. — Хочу, — голос дрогнул, но в нём не было сомнений. Только решимость, выстраданная через боль. — Я за тобой — хоть на край света. Хоть в Преисподнюю, если это будет означать, что мы будем рядом, бок о бок. Таньтай Цзинь медленно выдохнул. Всё внутри него опустилось, как будто он наконец позволил себе расслабиться. — Спасибо, Ляньсюэ, — он протянул руку, коснулся её щеки кончиками пальцев. Тёплая, нежная кожа, почти призрачный контакт. Ляньсюэ замерла. Веки дрогнули, дыхание стало тише. Она могла бы отстраниться, но… не стала. — Я благодарен тебе за всё, — тихо добавил он. Ляньсюэ не ответила сразу. В глазах её мелькнуло что-то неуловимое — глубокая, тихая боль, вперемешку с чем-то, что она пока не могла назвать. — Тогда… — наконец сказала она, и в её голосе было что-то новое, почти пронзительное, — не оставляй меня. Таньтай Цзинь почувствовал, как у него перехватило дыхание. Не от слов, нет. Оттого, как она их произнесла. Словно всю свою жизнь боялась, что её бросят. Словно это было единственное, чего она не смогла бы пережить. Он убрал руку, но не отступил. Просто посмотрел ей в глаза, позволяя ей увидеть — он слышит. Он понял. — Никогда, — ответил он, и в этом слове не было ни грамма лжи. Ляньсюэ чуть склонила голову, будто прислушиваясь к его словам, взвешивая их. Она всегда была осторожна с обещаниями — слишком часто их давали, а потом предавали. Но в глазах Таньтай Цзиня было что-то, что заставляло её поверить. Она медленно разжала пальцы, позволив одеялу чуть сползти с плеча. Не нарочно — просто больше не ощущала той паники, что охватила её в начале. — Никогда, — повторил он. Тишина. Ляньсюэ вдруг ощутила, как сильно стучит её сердце. Оно словно билось не в груди, а в горле, в висках, в кончиках пальцев. — Значит… завтра, — прошептала она. — Завтра, — кивнул он. И почему-то это слово прозвучало слишком весомо. Будто не просто дата их отъезда, а что-то большее. Таньтай Цзинь не двигался. Он чувствовал, что должен уйти — дать ей покой, дать время. Но ноги не слушались. — Тебе нужно поспать, — наконец сказал он. Ляньсюэ усмехнулась — коротко, слабо. — Думаешь, я усну? И правда, как можно спать, когда её жизнь снова стояла на краю? Когда ей впервые за столько лет предложили не оставаться одной? Таньтай Цзинь понял это без слов. Он чуть наклонился вперёд и, опираясь рукой о кровать, тихо произнёс: — Тогда я буду рядом, пока ты не уснёшь. Ляньсюэ не ответила. Только закрыла глаза, делая глубокий вдох. Она не сказала «останься». Но и не сказала «уходи». Таньтай Цзинь сидел рядом, наблюдая, как дыхание Ляньсюэ постепенно выравнивается. Сначала она лежала напряжённо, будто до последнего не верила, что может уснуть в его присутствии. Но со временем плечи её расслабились, губы чуть разомкнулись, а ладонь, сжатая в кулак, разжалась, соскользнув на постель. Он осторожно подтянул одеяло выше, прикрыв её ключицы. Таньтай Цзинь не знал, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Всё это время он просто сидел, слушая её дыхание, и думал. Я забираю тебя с собой. Он говорил это так уверенно. Так, будто сам в это верил. Но что он мог ей дать? Цзинь знал, что привязан к ней — слишком сильно, слишком быстро. Он искал её взгляд, ловил её голос среди других, приходил сюда, как будто иначе не мог дышать. Но этого было недостаточно. Я ведь только уговариваю себя, что смогу защитить тебя, да? Он провёл ладонью по лицу, вдавливая пальцы в виски. Если я не справлюсь? Если однажды мне придётся выбирать между тобой и долгом? Он боялся. Не за себя — за неё. Потому что уже знал: если когда-нибудь настанет момент, когда ей придётся уйти… Он не сможет её отпустить. За окном раздавался приглушённый шум — город начинал просыпаться. Где-то вдалеке крикнул петух, зашевелились слуги, а стражники сменялись у ворот. Первая стража. Таньтай Цзинь не шелохнулся, когда часы пробили пять раз, лишь перевёл взгляд на Ляньсюэ. Она всё ещё спала. Во сне её лицо выглядело спокойнее, мягче. Но стоило чему-то пошевелиться за окном, как веки её дрогнули. Через несколько мгновений Ляньсюэ открыла глаза. Пару секунд она просто лежала, глядя в потолок, а потом моргнула, словно вспоминая, где находится. Её дыхание участилось, пальцы чуть сжались на ткани одеяла, но, заметив Таньтай Цзиня, она расслабилась. — Ты всё это время здесь? — голос её был хриплым от сна. Цзинь кивнул. Ляньсюэ устало выдохнула, прикрыв глаза ладонью. — Давно первая стража? — Несколько минут. Она молчала. Цзинь смотрел, как на её шее пульсировала тонкая жилка, как прядь волос спадала на щёку. Он почти слышал, как в её голове проносятся мысли. И почему-то не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Ляньсюэ убрала ладонь с лица и вздохнула, затем села, придерживая одеяло. — Цзинь… — её голос всё ещё был немного хриплым после сна, но в нём чувствовалась привычная сдержанность. — Отвернись. Таньтай Цзинь на секунду замешкался, но затем послушно отвёл взгляд и повернулся спиной. Он слышал, как зашуршала ткань, как Ляньсюэ осторожно сбросила одеяло и начала одеваться. Движения у неё были быстрые, почти бесшумные. — Ты ведь даже не спал? — спросила она, завязывая верхнюю одежду. Цзинь усмехнулся: — Не хотелось. Несколько мгновений — только звук ткани, скользящей по коже, и тихий выдох. — Всё, можешь повернуться, — сказала Ляньсюэ. Таньтай Цзинь обернулся. Она уже была полностью одета, волосы свободно спадали на плечи, на левом глазу повязка, а в правом — ещё оставалась лёгкая дымка сна. Он задержал на ней взгляд, но ничего не сказал. Ляньсюэ подошла к столу, движения её были сосредоточенными, но лёгкими, почти кошачьими. Она потянулась к небольшому чехлу, в котором лежали тонкие отравленные дротики, приготовленные заранее. Пальцы привычно проверили каждое остриё, а затем ловко спрятали их в широком рукаве ханьфу. Закончив, она развернулась к Таньтай Цзиню. В глазах её больше не было ни сонливости, ни растерянности — только спокойная решимость. — Я готова, — тихо сказала она. Тёмные коридоры усадьбы хранили ночную тишину, нарушаемую лишь редкими шорохами. Ляньсюэ и Таньтай Цзинь двигались осторожно, скользя тенями вдоль стен. Добравшись до конюшни, Ляньсюэ ловко проскользнула внутрь, а Таньтай Цзинь прикрыл за ними дверь, прислушиваясь к окружающей ночи. В загоне стояли несколько лошадей, но выбирать было некогда. Ляньсюэ указала на гнедого жеребца — выносливого и быстрого. Таньтай Цзинь подошёл к животному, успокаивающе погладил его по холке, пока Ляньсюэ проверяла упряжь. Всё должно быть тихо. Быстро. — Готово, — прошептала она. Цзинь подхватил её за талию и легко подсадил в седло, затем вскочил сам, устраиваясь позади неё. Их тела оказались слишком близко — она чувствовала его тепло сквозь слои одежды, а дыхание Таньтай Цзиня обжигало висок. Он взял поводья, и руки его автоматически обвили Ляньсюэ, удерживая её перед собой. — Держись, — сказал он тихо, и в ту же секунду сжал бока лошади. Жеребец сорвался с места, вынося их в утреннюю темень. Они пронеслись сквозь спящий город, лавируя между улочками, избегая утренних патрулей. Камни мостовой гулко отдавали звук копыт, но вскоре шум стал рассеиваться в просторе. Город оставался позади, а впереди их ждала дорога к причалу — к свободе. Лошадь вынесла их на широкую пристань, где в тумане утренней дымки смутно вырисовывались тёмные фигуры. Ляньсюэ заметила корабль, покачивающийся на волнах, и фонари, освещающие настил. Ветер с реки пах сыростью и солью. Таньтай Цзинь натянул поводья, и жеребец резко остановился, вздыбив передние копыта. Они спешились, и в тот же миг тишину нарушил единый, слаженный звук — люди перед ними, одетые в тёмное, опустились на одно колено. — Ваше Высочество, — проговорила Лань Ань с глубоким поклоном. Рядом с ней стоял Нянь Байюй — статный, собранный, с выражением безмолвного уважения на лице. Позади них выстроились воины, облачённые в лёгкие доспехи — Стража Теней, верные тени. Тишина на мгновение сгустилась, а затем, когда они выпрямились, послышался приветственный хор: — Добро пожаловать, Ваше Высочество. Ляньсюэ перевела взгляд на Таньтай Цзиня. В его глазах вспыхнуло что-то необъяснимое — смесь признания, власти и осторожного триумфа. Ляньсюэ стояла чуть в стороне, наблюдая, как Таньтай Цзинь смотрит на Лань Ань. В его взгляде было что-то, что она не сразу поняла — тоска вперемешку с чем-то более глубоким. Женщина же, несмотря на внешнюю сдержанность, не могла скрыть теплоту, читающуюся в мягком наклоне головы. Поняв, что пришло время представиться, Ляньсюэ сделала шаг вперёд. Лань Ань сразу перевела на неё взгляд — внимательный, цепкий, оценивающий. В этом взгляде не было враждебности, но и простого принятия тоже. — Ляньсюэ, — спокойно назвал её имя Таньтай Цзинь, — мой человек. Эти слова прозвучали просто, но в них чувствовалась скрытая защита. — Ваш человек? — Лань Ань чуть приподняла бровь, но тут же опустила голову в вежливом поклоне. — Моё почтение. Ляньсюэ ответила ей лёгким кивком. — Госпожа Лань Ань, я о вас слышала, — её голос оставался ровным, но в груди было странное ощущение — словно она прошла невидимую черту. — Надеюсь, не слишком много, — сдержанно улыбнулась женщина. Ляньсюэ не улыбнулась в ответ — просто молча встретила её взгляд, выжидая. Лань Ань пристально посмотрела на неё ещё мгновение, затем её лицо смягчилось. — Думаю, у нас будет время узнать друг друга, — произнесла она с лёгкой долей одобрения в голосе. Ляньсюэ понимала: это ещё не признание, но начало чего-то, что могло им стать. Предрассветные сумерки сгущались над городом, разливаясь в воде, покрытой рябью от лёгкого бриза. Корабль покачивался у причала, его тёмный корпус сливался с тенями, словно ещё одно призрачное создание раннего утра. Таньтай Цзинь, не теряя времени, протянул Ляньсюэ руку. Она взглянула на него — уверенного, собранного — и вложила свою ладонь в его. Прикосновение было коротким, но странно весомым. Лань Ань первой шагнула по трапу, за ней — Стража теней, тихие, безликие фигуры, привыкшие растворяться в тьме. Таньтай Цзинь и Ляньсюэ последовали за ними. Когда их ноги коснулись деревянной палубы, капитан подал знак матросам. Скрипнули канаты, паруса над ними вздулись от ветра, и корабль плавно двинулся с места. Ляньсюэ смотрела, как вода между судном и пристанью становится шире, как очертания города медленно растворяются в тумане. Там, на берегу, оставались призраки их прошлого — раны, предательства, страхи. Таньтай Цзинь встал рядом. — Всё позади, — тихо сказал он, будто прочитав её мысли. Ляньсюэ не ответила сразу. Ветер трепал её волосы, и, кажется, впервые за долгое время она чувствовала лёгкость. — Нет, — наконец прошептала она, глядя вперёд, в темноту, за которой лежал путь в неизведанное. — Всё только начинается.