29.

Киса затянулся сигаретой, выдохнув дым в сторону — чтобы он не так въелся в волосы лежащей на его плече Лики. Девушка забрала из его руки сигарету, затянувшись и возвращая обратно. На обшарпанном столе базы стоял так и не тронутый контейнер с сырниками — Вишнёва просто пила давно остывший кофе из бумажного стаканчика. — Ты есть собираешься? — затушив окурок, легонько повёл плечом Ваня, заставляя Вишню нехотя поднять голову. — Тошнит всё ещё, — соврала она. — На погоду, наверное. Я позже поем, Вань. — Ты мне это в третий раз говоришь, — недовольно ответил он, смотря в глаза — но Лика опустила взгляд, теребя пальцами торчащую из шва футболки нитку. — Вишня, блять, если ты не похаваешь нормально, я заставлю тебя это сделать. Лучше не доводи. — Интересно, каким образом, если я реально не хочу, — огрызнулась она. — Насильно будешь в рот запихивать? — Я вовремя или очень не вовремя? — подняв бровь, спросил только вошедший на базу Мел. — Какие-то двусмысленные у вас диалоги… — усмехнулся он. — У тебя чё, поздний пубертат, Меланхолик? — закатил глаза Киса, но не успел продолжить: — Заткнитесь оба, — фыркнула Вишня, сложив руки на груди и отсев от Кисы чуть дальше. — Мы вернёмся к этому разговору, — предупредил девушку он, на что та хмыкнула, но больше пререкаться не стала. Вишнёва старательно делала вид, что не замечает на себе внимательный взгляд; и ещё старательнее — что ничего не происходит. Лика не помнила, когда она в последний раз действительно хотела есть, а не просто делала это, когда в глазах начинало темнеть. Даже самая любимая еда не вызывала аппетита; а цифры на весах начали падать с угрожающей скоростью. — Чё так долго? — обращаясь уже к Мелу, спросил Ваня. Тот сел в кресло напротив дивана, проведя рукой по короткостриженной голове. Киса не спускал глаз с Вишнёвой, которая с маниакальным усердием перешнуровывала потёртые вансы, следя, чтобы шнурки не перекручивались в процессе. — Да пока с отеля дотащился, — Мел вытащил телефон, проверяя сообщения — но в панели уведомлений было пусто. — Подрабатываю там снова, как прошлым летом. С шести утра сегодня. — Блять! Как жалко, что нам завтрак не ты принёс — была бы охуительная встреча, — заржал Кислов под непонимающим взглядом Меленина. Тот уставился на Вишню, заметив её чуть покрасневшие щёки — но Киса не успокаивался, и отвечать пришлось всё-таки ей: — Мы ночевали в отеле просто, — смущённо объяснила Лика, про себя прокручивая в голове, как вчера, когда они приехали в гостиницу Бабича, переживала, что на смене будет отец Егора. К счастью, на ресепшене был другой портье; вряд ли бы Владислав первым делом побежал рассказывать матери Лики, с кем её дочь снимает номера вместо сна в своей кровати дома; но так всё равно было спокойнее. О том, что прошлым летом сам Егор действительно подрабатывал в отеле на уборке номеров, Лика напрочь забыла. А учитывая, что в последнее время с Егором общались они нечасто, потому что постоянно на связи у Лики не получалось быть ни с кем — и даже с Кисой не так, как хотелось бы, — знать о возобновлении этой его работы никак не могла. — У кого тут ещё поздний пубертат, — хмыкнул Егор, усмехнувшись, но с расспросами приставать не планировал. — У тебя все мысли об одном, — нагло протянул Киса. — Мы год почти друг по другу скучали, блять. Отъебись и не завидуй. — Отъебался, — подняв руки ладонями вперёд, прикрыл глаза он. Шутливого настроения Лика не разделяла — потому что романтичного в этой ночи было мало. Если вообще было. Сейчас, находясь в компании двух самых близких людей, Лика всё равно ощущала только захлёстывающую тревожность. И вспоминать вчерашнюю реакцию на рассказ Кисы о его сомнительных занятиях не хотелось — Лика никогда не считала себя чересчур эмоциональной; но сами по себе побежавшие слёзы быстро перешли в состояние, граничащее с панической атакой. И Киса это видел и понимал. В памяти ещё нисколько не потускнело ощущение больной беспомощности, когда он пытался успокоить её в прошлый раз — когда Вишнёва только узнала о метастазах матери и буквально задыхалась на полу своей квартиры. Второй раз Киса бы просто не вынес — потому что сейчас виноват был он. Он довёл её до состояния, что вчера она снова цеплялась за его футболку и шёпотом просила не уходить прямо сейчас. До состояния, в котором она бессвязно говорила, как сильно боится. В моменте он абсолютно не понимал, что делать, и ясно было только одно: нужно остаться с ней. Прижимать к себе, пока она не перестанет плакать — и варианта лучше, чем поехать в отель, Ваня не придумал. Ни база с протекающим потолком, ни её квартира с Вишнёвым дома, ни его квартира с родителями, которым причину истерики Лики он бы ни за что ни рассказал, не подходили. Лика была почти уверена, что Егор знал о контрабанде, но ничего не сказал ей. Когда Киса убедил её, что это не так, девушка ощутила стыд — потому что думать так права не имела. Меленин был тем, кто рассказал ей про дуэли — именно он, а не Киса. И вряд ли бы поступил так сейчас, зная, через что прошли их отношения с Ваней за последние несколько месяцев. Но её моральное состояние не давало анализировать ситуацию адекватно; Лику начинало откровенно пугать, что реагировала она на всё отчасти непредсказуемо. С бесконечными, по поводу и без, слезами она уже почти смирилась — но как быстро расшатывалась психика, всё равно настораживало. Скорость развития любого события в масштаб чего-то необратимо плохого в её голове сильно увеличилась. И смотря на Ваню, который полночи убеждал её, что всё будет хорошо, хоть сам этого и наверняка знать не мог, Лика разрывалась между желанием не отходить от него ни на шаг, пока он ещё здесь, в безопасности и с ней, и между желанием снова закрыться в себе и остаться одной. Но в глубине души прекрасно понимала, что ни за что не выберет второе. Пусть даже так было бы правильно — рациональность пошла к чёрту ещё в тот момент, когда на той вечеринке она потащила его в ванную, чтобы обработать губу. Лика бы никогда не подумала, что может быть так сильно к кому-то привязана; что может так нуждаться в другом человеке; что может любить до такой степени, что сжималось сердце. И представлять, что с ней будет, если Киса окажется не прав и всё не пройдёт так гладко, буквально не могла, потому что точно знала: она не справится. — И чё в итоге, ты едешь на звёзды пялиться? — Киса обратился к Мелу, но поймал на себе взгляд словно очнувшейся Лики и чуть наклонил голову, без слов зовя её к себе. Лика так же молча села ближе, снова к нему прижавшись. — Я-то еду, — обречённо начал Егор. — Анжелка говорит, что не поедет из-за Ритки. — Мел, ну это уже пиздец, — сквозь зубы отозвалась Лика, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выразиться куда грубее. Пальцы Кисы, гладящие её плечо, заметно заземляли. — Рите тоже не приятна ни Бабич, ни тем более ты с ней — но она таких фраз не выдавала. Портить ей настроение унылой рожей Анжелы я не дам, без обид. — Моя девочка! Правильно вещаешь, — довольно ухмыльнулся Ваня, носом уткнувшись в макушку Вишнёвой, заставив ту прильнуть ещё ближе. Он продолжил, подняв глаза на друга: — Я вот тебя не ревную, Меланхолик, но пол вечера слушать, что в горах грязно, звёзды недостаточно яркие, ветер чересчур солёный, я тоже в рот ебал. Меня её нытьё достало ещё когда мы на море ходили. — Понял, — понуро ответил Егор, понимая, что спорить бессмысленно: друзья были правы. — Короче, я без неё. Может, в тишине вдохновение поймаю. Давно уже ничего не писал, — задумчиво добавил Меленин. — Здорово, — без особой радости выдохнула Лика, подняв глаза на Кису: — Мне домой пора, взять вещи и в больницу. До вечера? — Я тебя довезу, — сразу отозвался тот, но Лика поморщилась: — Ты же говорил, что тебе надо с Геной пересечься. Оставайся, я пройдусь пешком, — мягко поцеловав парня в губы, постаралась улыбнуться Вишня. — А я устал, как раз с тобой пойду домой, — сразу подорвался с кресла Меленин. — А то если щас не посплю, никаких звёзд ночью не увижу. — Лан, давайте, до вечера, — стараясь скрыть недовольство, ответил Киса, и когда Егор уже вышел за дверь, легко поймал за руку Лику, останавливая и смотря в глаза: — Не накручивай себя больше, котёнок. Всё будет хорошо, поняла? И поешь, блять, пожалуйста. — Поняла, — скользнув взглядом от его тёмных глаз к губам, Лика, встав на носочки, коротко поцеловала его. На последнюю фразу она не ответила, и, махнув на прощание, забрала со стола пакет с сырниками, сразу догоняя Мела. Киса, проводив их взглядом, снова закурил, надеясь подавить впившуюся в голову навязчивую тоску. Написав Зуеву, что ждёт его — хоть и не понимал, как тот решился бросить свой караульный пост у дома Вики, он упал на диван, откидывая голову на спинку и выдыхая дым в потолок. Внутри было пугающе пусто. Киса понимал, почему все чувства будто разом отключились. Последние сутки он ощущал себя как натянутая струна — которая, в конце концов, лопнула. И Кисе на это было, мягко говоря, похуй. Он так боялся реакции Лики, что на своё восприятие этой ситуации сил не осталось. И как только Вишнёва исчезла из поля зрения и досягаемости по совместительству, необходимость изображать уверенность и относительное спокойствие отпала. Ваню до одури раздражало, что он сам загнал себя в тупик, где не может быть искренним даже с самым близким своим человеком. Хотелось бы и дальше обвинять Вишнёва и своего отца — но кто бы ни подтолкнул его ко всей этой херне, влез он в неё сам. Влез и накинул петлю на шею, делая вид, что верит, якобы никто стул из-под ног не выбьет. Удушение — пока только метафорическое, — его не пугало; до вчерашнего дня его не так пугал и вариант оставить Вишнёву одну, если уж суждено сбыться самому хуёвому раскладу. Потому что до вчерашнего дня он не осознавал, насколько она разбита и насколько нуждается в нём. Вся годами выстраиваемая Вишней независимость и самостоятельность рухнули, когда она обняла его вместо того, чтобы оттолкнуть; и её слова «мне очень страшно» эхом стояли в голове. Киса бы ни за что не признался ей, что боится куда сильнее её — впервые за всю жизнь ощущая ёбаное взросление. Осознание, что теперь нужно нести ответственность не только за свою жизнь, горечью стояло в горле. Не потому, что Киса не хотел; а потому, что выбор в прошлом может сильно повлиять на будущее. Только вот время не отмотать назад и выбор этот не изменить. Колечки из дыма не получались, и на очередной попытке Киса закашлялся — ровно в тот момент, когда в ангар вошёл Зуев. — Чё, шерсти нализался? — хмыкнул тот без доли веселья, отбив кулачок Ване. — Здорова, Гендосина, — хрипло бросил Киса, окинув его взглядом. Выглядел Гена куда хуже обычного — круги под глазами стали заметнее, а лицо осунулось сильнее. За полтора дня, что они не виделись, Зуев словно постарел лет на пять минимум — но Киса не стал заострять на этом внимания. Себя в зеркале он сегодня тоже видел — и хоть надеялся, что для остальных это не так заметно, следы бессонной ночи залегли болезненными тенями. — Чё такой замученный? — словно читая мысли, осторожно спросил Гена. Киса анализировать его поведение не хотел — решил, что чрезмерное спокойствие вызвано недавно принятой дозой мефедрона. — Рассказал Вишне о контрабанде и Шакире, — вертя в руках зажигалку и не смотря на друга, выдохнул он и не мог заметить, как Гена сжал зубы. — Я думал, она скажет, какой я мудак, молчать опять будет, всем видом демонстрировать полное разочарование во мне. — А она?.. — Гена заставлял себя не спрашивать, но слова всё равно слетели с губ. — А она разрыдалась и умоляла не ехать в рейс. Потом вообще просила не оставлять её хотя бы сейчас, когда я ляпнул, что отвезу её домой — и мы поехали в отель Бабича этот сраный. Там, короче, ночевали. Ну как, блять, ночевали — я её полночи успокаивал, что всё будет хорошо. А сам в душе не ебу, будет ли, — Киса щёлкал колёсиком зажигалки, прокручивая его впустую. — Пиздец, — многозначительно отозвался Зуев, проклиная себя за то, что решился прийти и поговорить с Кисловым в принципе; а когда тот выдал следующие слова, Гена понял, что в крышку его воображаемого гроба начали забивать гвозди: — Пиздец ваще не то слово, — откинув зажигалку на стол, Киса опустил голову на сцепленные в замок руки. — Блять, Ген, меня так разъебало в этот момент... Будто кости раздробили, сука, и оставили подыхать. И щас, пока ты не пришёл — я сижу, шучу ёбаные шутки с Мелом, чтобы обстановку разрядить, а сам в башке прокручиваю, что если чё, буду его умолять не бросать её и присматривать. — Слушай, я не хочу нагнетать… — замялся Зуев, но тут же был перебит Кисловым: — Да знаю я, что ты не моё нытьё сюда слушать пришёл, — взгляды парней пересеклись. — Ебашь давай, чё хотел. — Шакира твой работает с Сырым, — без обиняков оповестил Гена. — И сука эта рыжая — на Сырого. Пару мгновений Киса просто молча моргал, явно переваривая информацию — Гена почти слышал, как у того в голове крутятся шестерёнки. После Ваня встал, меря шагами ангар — и, наконец, пнул жестяное ведро, подставленное под дыру в крыше, потому что Зуев с Мелениным так и не купили брезент, чтобы её заделать. — Сука! — рявкнул он, снова вцепившись в волосы. — Блять, казалось бы — ну куда, нахуй, хуже! Гена молча ждал, пока тот не то чтобы успокоится — просто будет способен слышать, что ему говорят, и внятно отвечать. Слово «жалел» в контексте своих эмоций от решения рассказать правду Кислову совсем эти эмоции не описывало. Твёрдая решимость пожертвовать другом для высшей цели, которой Гена и считал отмщение, сейчас пошла трещинами. И Зуев не понимал, из-за чего именно — из-за его рассказа о Вишне, которую Киса, оказывается, любил сильнее, чем Гене казалось; из-за всплывших в памяти глаз со слезами самой Вишнёвой и её тонких рук, что обнимали Гену, когда он вернулся. Самую верную причину он отрицал; и этой причиной была его привязанность к самому Кисе. Рассказав всё, что узнал от Вики, Кислову и, слушая его трёхэтажные маты вперемешку с рассуждениями, что о некоторых вещам им стоило догадаться, Гена чувствовал, как внутри поднимается ненависть. Только, опять же, к себе — и как с ней справляться, он не знал. Как и не знал теперь, как сможет выкинуть из головы дрожащие руки Кисы, которые тот сжимал в кулаки, когда будет душить эту мразь руками уже своими. — Так а чё ты свою слежку-то бросил? — хрипло спросил Ваня, покосившись на друга. Рационально мыслить не получалось, и это был единственный вопрос, вертящийся в голове — потому что возник ещё до этих оглушительных фактов. — Пусть расслабится, решит, что я пересрался Сырого её, — опустив глаза, бросил тот. — Потом интереснее будет. Попытки Кисы образумить его и объяснить то, что он и сам в глубине души понимал — не стоит связываться с Сырым ещё раз, — успехом не увенчались. Гена злился и эмоции уже абсолютно не контролировал: — Если я её щас отпущу, она чё, по-твоему, меня Сырому не сдаст? — Тебе совсем мозги отшибло, Гендосина? Она же тебе сказала, что до усрачки боится этого чёрта. Он с неё с первой спросит — какого хера она тебя не убила, пока тут ошивается с этим вторым хмырём, Петей-хуетей. Лёха с ним пиздел на днях — он ему сказал, что они уезжают прям перед нами, и в ближайшее время сюда не вернутся. Вроде как, Шакира эту тему прикрывает с алкашкой — хз, это их общее решение с Сырым или его единоличное. Гена на миг задумался, изменились ли бы аргументы Кислова, знай он, что Вика шантажирует Гену именно им. И он чувствовал — ещё чуть-чуть, и он не выдержит держать это в себе, и допустить этого не мог. Наскоро попрощавшись с Ваней, он ушёл, оставив того в одиночестве. Ещё какое-то время бесцельно просидев на базе, Киса посмотрел на время — Лика скоро должна была вернуться домой из больницы. Её матери ставили обезболивающее в одно и то же время — после него она спала, и сон в целом занимал большую часть суток. Медсёстры убедили Вишнёву, что сидеть в палате в это время бессмысленно — и Киса был им за это очень благодарен. Лика, хоть и чувствовала вину, появлялась дома — потому что изначально была настроена больницу покидать только на ночь. Ликино состояние ужасно пугало Кислова — и доля здравого смысла, появляющаяся в её действиях после решения Вишнёва оставить мать в больнице под постоянным наблюдением, этот страх немного успокаивала. Теперь девушка просто ловила часы бодрствования матери — и не была привязана к ней двадцать четыре часа в сутки, как до этого. Погода, как и обещал прогноз, была прекрасная — полный штиль и солнце на небе без единого облака. Ничего не должно было помешать смотреть звездопад — и Киса как мог пытался отгонять от себя мысли, что звездопад этот может быть последним для него в ближайшие несколько лет. Зайдя домой и собрав всё необходимое, предварительно списавшись с Мелениным, он отнёс вещи в багажник машины. Время тянулось как резиновое — и когда на городок, наконец, начал опускаться вечер, Киса пошёл к торговому центру, на парковке которого вчера и разговаривал с Вишней, вдыхая сухой пыльный воздух. Обратный путь к дому Лики казался невыносимо долгим — про Сырого он решил ей не рассказывать, и предварительно предупредил Зуева не проболтаться об этом ни ей, ни Мелу. Уже на её лестничной клетке Киса замер на мгновение, поднеся руку к дверному звонку — и хотя до безумия хотел снова увидеть девушку, шумно выдохнул. Даже если она заметит его настроение — решит, что это просто после вчерашнего разговора. А скоро они не будут наедине, и изображать, что ничего не случилось, станет легче. Но на душе всё равно висела не то что тяжесть — какая-то блядская обречённость. После звонка дверь открылась почти моментально — Лика на пороге квартиры слабо улыбнулась, когда Киса вошёл. — Скоро Рита должна прийти, — оповестила она, пока Киса разувался. Сама девушка скрылась в комнате, а через пару секунд вынесла оттуда бордовый рюкзак и кинула у двери — где её сразу поймал в объятия Киса. Вишня обняла его в ответ, прикрыв глаза — но он непривычно быстро отстранился, заговорив: — Тогда пока Ритка не пришла, — он вытащил из своего рюкзака пачку купюр, сцепленных резинкой, и протянул девушке: — Лик, возьми. Деньги, про которые я говорил — минимум на полгода съёмной хаты хватит. — Чего? — Вишнёва отшатнулась, как ошпаренная, переводя взгляд с денег в его руке обратно на него. — Ты убеждаешь меня, что всё будет хорошо, и при этом?.. — Всё и будет, — её глаза и трясущиеся губы, которые она сразу плотно сжала, резанули по сердцу, и договорить Ваня ей не дал. — Просто пусть будут у тебя. — Просто? — деньги она не взяла, и Киса ощущал себя идиотом, стоя с протянутой рукой. — Это выглядит так, будто ты прощаешься, ты понимаешь это? — Котёнок, ну ты же не глупая, — кинув пачку на тумбочку, Киса обнял её — так крепко, что та, хоть и попыталась оттолкнуть его сначала, сразу же сдалась. — Это на всякий случай, блять. Если вдруг сбудутся те пару процентов, в которых всё пойдёт по пизде — мне надо знать, что первое время ты хотя бы про базовые потребности думать не будешь. Никто не прощается, м? — Мне нужен ты рядом, а не деньги и квартира, — хрипло выдавила Лика, стараясь не разрыдаться и сжимая руки на его плечах. — Я буду, Лик, — стараясь говорить спокойно, Киса опустил голову на её макушку, гладя по волосам. — Вторую такую немеркантильную я просто не найду, нахуй. Надо держаться за тебя. — Идиот, — слёзы всё-таки защипали глаза, и на его глупые шутки Вишнёва только прижалась ближе. Кисе уже дышать было трудно оттого, как крепко она сжимала его в объятиях — и как сильно ему хотелось запомнить это мгновение. — Спрячь куда-то, чтобы твой папаша не нашёл, ок? Или лучше на карту себе положи, чтобы у тебя всегда были, если понадобятся. Лика кивнула, и через минуту в домофон позвонила Рита, заставив обоих оторваться друг от друга. Лика у зеркала пыталась проморгать слёзы, поправляя чуть размазавшуюся тушь, пока Киса ловил кошку и открывал дверь. Схватив деньги, Вишнёва снова скрылась в своей комнате; через минуту на пороге показалась запыхавшаяся от подъёма на пятый этаж Андреева. — Сука! Знаете, что произошло?! — без приветствия эмоционально начала та, заставив ухмыльнуться Кису: — Начало третьей мировой, не меньше, судя по твоей реакции. — Как ты меня достал со своими шутками! Вот если бы не Снежинка, я бы тебе ёбнула, — фыркнула блондинка, кидая рюкзак на пол к двум другим. — Ага, Вишня вот ёбнула недавно — а чем закончилось, ты знаешь. Но сорри, Ритуля — я однолюб, дважды не сработает, — продолжая держать на руках кошку, парировал тот. — Лика, заткни его, умоляю, — обняв вернувшуюся в коридор Вишнёву, Рита продолжила: — Этот ёбаный Владик только что, две минуты назад, написал мне, что не поедет! Ему мама, блять, сказала, что они на дачу едут! Человеку, сука, почти двадцать лет, а он планы с мамой не согласовал и слился! — Нихуя, как поредели наши ряды, — уже не так весело отозвался Киса, пока Лика пыталась успокоить психующую Риту. — О, не делай вид, что расстроился, — огрызнулась Андреева, не понимая масштабов проблемы. Про Бабич Лика с Кисой ей не рассказывали — что, конечно, решено было с учётом наличия Влада и готовностью Мела коротать ночь в одиночестве. — Расстроился, конечно. Ты чё, не веришь, что я погружён в ваши проблемы? Я так-то почти третья подружка! — показательно оскорбился Киса, и, уже отпустив Снежинку, получил в плечо от Риты; хоть блондинка и не сдержала смешок. — Всё, подружки, я переодеваюсь и спускаемся, — сказала Лика и переглянулась с Кисой, который только еле заметно пожал плечами, намекая на то, что понятия не имеет, что делать с фактом компании из шести человек, внезапно сократившейся до четырёх. Через пару минут троица спустилась по лестнице — у подъезда уже сидел Мел, поставив рюкзак на коленки и не сразу оторвавшись от телефона. Лика, мельком поглядывающая на Риту, заметила, как та нервно прикусила губу. — Привет всем, — поздоровался Егор, и зачем-то выдал: — Привет, Ритуль. — Привет, — сухо бросила та, закидывая рюкзак в открытый Кисой багажник и на Меленина не смотря. — Чё мы, за алкашкой и выдвигаемся? — демонстративно уточнил Киса, обняв Лику за талию и наблюдая за бывшими одноклассниками. — Стоп, а Бабич? — сложив руки на груди, не поняла Рита. — А она не поедет, — прочистив горло, уверенно сказал Егор, тут же опомнившись: — А Влад? — И Влад не поедет, — Рита изо всех сил старалась держать лицо — это было заметно не только Лике, но и Кисе; девушка спешно добавила: — Только что слился, урод. Знала бы, позвала бы кого-то другого. Мел не ответил, насупившись; и чтобы не нагнетать атмосферу, Киса быстро разогнал всех по местам, садясь на водительское и мельком улыбнулся уголком губ Лике, которая из-за друзей явно нервничала. Не говоря, конечно, о главной причине её далёкого от хорошего настроения. Дорога до супермаркета прошла в тишине, разбавляемой только негромко играющей музыкой — когда уже в магазине Егор отошёл за углём для мангала, а Рита зависла у витрины с вином, Лика с Кисой намеренно отошли к холодильникам с пивом, тихо переговариваясь: — Мне кажется, будет ужасно, — выдохнула Лика, машинально взяв в руки несколько бутылок с разными фруктовыми вкусами, что подавал ей Киса из холодильника. — Кис, ты меня слышишь вообще? — Слышу, конечно. Да ладно, забей и не мешай — всё равно начнут пиздеть, может до чего-то и допиздятся. Ну или потрахаются, — невозмутимо ответил тот. — Вань, ты дурак совсем? — с обречённым лицом спросила Лика, хоть вопрос был скорее риторическим. — Хз, может и совсем, — пожал плечами он, закрыв холодильник и еле удерживая бутылки. — Нахера Мел упиздил с тележкой? Пошли за ним. А эти сами разберутся. Ужасно быть не может, если есть шашлыки, пивас и нет долбоёбов. Вишнёва усмехнулась, хоть и не ответила; процент правды в его словах явно был. Киса оказался прав — ещё по пути к горам все четверо разговорились, потому что Андреева не могла держать рот на замке даже не в совсем комфортной для себя компании. Обсуждение, начавшееся с каких-то глупостей, темы меняло постоянно — но за счёт того, что участвовали в нём все четверо, каждый смог отвлечься от своих собственных мыслей. Пока парни ставили палатку, которую так же как и мангал взял Меленин, Рита с Ликой отошли чуть подальше, любуясь закатным небом — Полярная звезда уже блестела на том, но пока в одиночестве. — Что думаешь? — неловко начала Лика. — Сильно херово, что всё так? — Ты чё, Лик, — усмехнулась Рита, мельком глянув на подругу и вернув взгляд на с каждой минутой темнеющее небо. — Всё, Меленин — пройденный этап. Приятно, что он без этой шлюхи, но в целом — пошёл он. Я рада, что мы с тобой тут. Нечасто в последнее время получается вот так — я всё понимаю, если чё, про маму, не подумай. Просто… скучаю. По тому, как было раньше. Чё говорить, я вон даже Кислову рада — особенно после того, как они с Мелом бухлишко оплатили, — засмеялась блондинка, чокнувшись бутылкой о бутылку Вишни. — Я тоже скучаю, — обняв подругу, улыбнулась та. — И очень тебя люблю. Даже когда это, может, не очень заметно. Под фразы Риты, что она сейчас расплачется, девушки вернулись к парням — те, разобравшись с палаткой, начинали жарить мясо. Андреева включила музыку на колонке, которую взяла с собой — и Лика наконец расслабилась, чувствуя, как алкоголь мягко ударяет в голову. Будь бутылка пива выпита не на голодный желудок, этого, конечно, не случилось бы так быстро. Вечер перешёл в ночь, и небо действительно было усыпано мириадами звёзд — все четверо, переговариваясь, лежали на раскинутом на траве пледе, смеялись и показывали друг другу созвездия, которые знали. Даже Меленин, изначально планирующий страдать и писать стихи, болтал без умолку: — Вот Млечный Путь, — показывая пальцем в небо, убеждал он. — Видите, светлая полоса через всё небо? Реально как молоко. — В смысле, нахуй? Мы же в нём находимся, — не понял Киса. — Как он может сверху показываться, бля? — Мы и есть в нём, Вань, — засмеялась Вишнёва, повернув голову к его лицу, пока лежала на его плече. — Это вроде куска или края. Поэтому и видно. — Кто это придумал, блять, — промямлил Киса, искренне удивившись, на что вся компания снова засмеялась. Звёзды действительно падали, рассекая небо стрелами и озаряя короткими всплесками. Ребята показывали их друг другу, хоть в большинстве случаев и не успевали заметить — всё происходило в секунду, замирая после на минуты. Звёзды, срываться не планировавшие, равнодушно мигали — и поющие в траве цикады дополняли момент, заполняя мысли непрерывной трелью. Лика пропустила момент, в который Рита и Егор решили пройтись — то ли спуститься к морю, то ли посмотреть, что дальше пологой поляны, где они остановились. Время двигалось к полуночи — воздух стал прохладнее; солёный ветер приятно трепал волосы, когда Лика всё-таки встала и вытащила из рюкзака толстовку, накидывая на плечи. — Пошли тоже на романтик момент, — ухмыльнулся Киса, обняв её со спины и кладя подбородок на её плечо. — Куда? Преследовать Ритку с Мелом? — улыбнулась Лика, накрыв его руки на талии своими. — Да нахера они нам, — фыркнул он. — Вон, на утёс поднимемся. Вид будет ебейший, — не дожидаясь ответа, Киса потащил девушку к тропе. — Нет, Вань, я боюсь, — попыталась затормозить та, но парень только хохотнул, таща дальше. — Отпусти, дурак, у меня кеды скользкие! Скалы мокрые после вчерашнего дождя, я ёбнусь! — Со мной ты не ёбнешься, котёнок. Завязывай орать и давай руку, — в момент оказавшись на выступающем камне намного выше Вишнёвой, наклонился он, протягивая руку. И Лика, как бы ни боялась и правда поскользнуться и разбить голову, ладонь вложила — сразу ощутив, как легко Киса потянул её на себя. Через пару минут пара действительно стояла на краю утёса, смотря вниз, где под обрывом билось о берег море — от вида без преувеличения захватывало дух. — Как красиво… — совсем тихо бросила Лика, через футболку ощущая тёплые руки, вновь сомкнувшиеся на талии и держащие так крепко, словно она до сих пор могла упасть. — Знаешь, о чём я думал, когда стоял в том дворе? Пока ты с этим ёбаным Сашей не вышла из дома, — усевшись на землю и потянув за собой девушку, сказал Киса. Та положила голову на его плечо, не сводя глаз с неба: — О чём? — Что из-за туч ебучих Кассиопею не видно. А потом из них ливень ебанул, и мы поговорили, — помолчав, хрипло сознался Киса, хоть и каждое слово из себя выдавливал. — Ты мне всегда показывала Медведицу и Кассиопею. Мы расстались, а я всё равно постоянно их искал, как еблан — и думал, вспоминаешь ли ты меня, когда их видишь. Потому что я вспоминал каждый раз. — Мне не надо было видеть созвездия, чтобы о тебе думать, — тоже не сразу ответила девушка, переплетая пальцы. — Ни дня не было, чтобы я тебя не вспоминала. Из-за песен в наушниках, каких-то мелочей, чьего-нибудь похожего голоса. — Что загадаешь? — спустя пару минут повисшей тишины спросил Киса, изо всех сил игнорируя щемящее сердце. Звёзды падали всё чаще. — Чтобы у тебя мозгов добавилось, — грустно усмехнулась Лика. — Справедливо, котёнок. А я тогда, чтобы ты отупела. Оба желания сбудутся, и будем плюс-минус на одном уровне по интеллекту, — хмыкнул тот, притянув её ещё ближе и целуя в макушку. — Чтобы мне не пришлось больше тебя вспоминать, как тогда, — выдохнула Лика, хоть Киса и не ожидал, что она продолжит эту тему. — Чтобы ты был рядом, а не только в моей голове. С остальным, наверное, справлюсь и без звёзд. Киса не ответил, подняв её лицо за подбородок и целуя. Несколько звёзд прочертило полосы над их головами именно в этот момент. Лика не знала, сколько времени прошло, когда они вернулись к лагерю, если так можно было назвать палатку и припаркованную рядом с ней машину. Изначально договорились, что девушки спят в палатке, а парни ночуют в машине — попрощавшись с Кисой, ещё раз поцеловавшись, Лика расстегнула замок на входе. Рита уже была внутри — кинув последний взгляд в спину Кисе, который шёл к сидящему поодаль Егору, Вишнёва забралась в палатку. — Не спишь, — тихо сказала девушка, освещая себе путь телефоном — Андреева сразу открыла глаза, пока та укладывалась рядом. — Я и сама только зашла. Прогулялись с Мелом, поговорили, — Рита старалась говорить беззаботно, но Лика прекрасно слышала в её голосе тоску. — И о чём говорили? — осторожно спросила Лика. — Да обо всём и ни о чём одновременно, — отмахнулась Ритка, и Лика решила, что рассказ окончен; но девушка внезапно добавила: — Сошлись на мнении, что у нас бы что-то могло и получиться, если бы мы встретились позже. Старше, спокойнее. — И ты в это веришь? — так же тихо отозвалась Лика. — Узнаю, когда мне будет двадцать восемь, — усмехнулась та. — Решили, что если до этого возраста никого не найдём, то сойдёмся. — Такое же обычно в тридцать делают, не? — переняла улыбку Вишня. — Да он же сраный поэт, — закатила глаза Рита. — Вступит в клуб двадцать семь, и всё. Ну или со своей Бабич будет, когда та поймёт, что никому не обосралась. Я его сидеть и ждать в любом случае не планирую, — весело добавила та. — Ну и правильно, — согласилась Вишнёва. — Ты у меня слишком крутая, чтобы быть запасным вариантом. — Знаешь что? — внезапно переключилась Рита, и после заинтересованного кивка подруги продолжила: — Прозвучит, будто у меня крыша съехала, но хочу как у вас с Кисловым. Вот он, казалось бы, еблан ебланом — а с тобой нормальный человек. Заботливый, ответственность берёт — короче, ведёт себя как мужик. А Мел как писал стишки в четырнадцать, так и щас пишет. Не моё это. — Загадала нормального мужика на падающую звезду? — усмехнулась Вишня, стараясь скрыть, как слова Риты одно за одним наносили царапины по сердцу. — Обижаешь, — хохотнула блондинка, зевнув. — А на вторую — погулять на твоей свадьбе. Ты, кстати, собираешься менять фамилию? — Бля, Рит, вот только о фамилиях ещё я не думала, — отмахнулась Лика, радуясь, что в темноте не видно покрасневших щёк. — Ладно, я в любом случае тебя в телефоне переименую в «Кислая Вишня» — а по паспорту не интересует, — заржала Андреева. — Дура, — не сдержав смешка, легонько ударила по лбу подруги Вишнёва под непрекращающийся смех. Рита уснула быстро, а Лика ещё долго не могла отделаться от крутящихся в голове мыслей, и от одной главной. От глупой надежды, что желания, загаданные на мёртвые упавшие звёзды, всё же сбываются.