-5-

Аоки чувствовала себя комфортно, общаясь с Баджи. На удивление их интересы во многом сходились, а темы для разговора никогда не заканчивались. Его глупые иногда неуместные шутки теперь казались смешными, а непонятливость и заторможенность во время решения математических уравнений перестала раздражать. Можно было с уверенностью заявить, что они сблизились. Достаточно для того, чтобы перейти к следующему пункту коварного плана Ханмы, и слишком сильно по мнению самой девушки, потому что — если кто-то спросит, Мо конечно же все будет отрицать — Баджи начинает вызывать привыкание. Как курение, хруст пальцами или пачка чипсов после восьми вечера. В общем, ничего хорошего. Но самого парня похоже ничего не смущало и на пятый день их условной дружбы он решил перейти на новый уровень. Ночью ровно в полночь раздался звонок, и на той стороне линии запыхавшийся и ругающийся на кого-то Кейске быстро проговорил: — Секретная операция, кодовое имя «Колибри», задний двор школы, через час, ты, я, возможность получить выговор или даже отстранение на пару дней. А затем просто отключился. Мо издает стон измученного жизнью человека и понимает, что сегодня окажется втянута в очередной дерьмовый план.

***

— Ты дурак? — шипит девушка, как только замечает этого «гения» на лужайке за школой. Не дожидается ответа и говорит: — Ты дурак. — Ой-ой, не будь такой категоричной, — он улыбается и поднимает руки в примирительном жесте. Из-за своего недовольства Аоки не сразу замечает, что Баджи сегодня выглядит совсем по-другому. На смену привычному классическому костюму пришли черные джинсы, футболка того же цвета и белая спортивная куртка с разноцветными нашивками на рукавах. Черные волосы, обычно собранные в тугой хвост, теперь нежными волнами спадали на плечи, прямо как на том фото. Шатенка ловит себя на том, что уже добрые пять минут открыто рассматривает парня и, делая абсолютно беспечный вид, вовремя отвлекает его вопросом: — Что мы тут вообще делаем? Кейске трагично вздыхает. — Завтра контрольная по математике. — И? Мы разобрали с тобой все задания, — девушка пожимает плечами, — причем не один раз, — и чуть тише добавляет, — ты справишься. — Я не сомневаюсь в твоих репетиторских способностях, — твердо заявляет он, — но мне нужен высший балл, и если ты не будешь сидеть под боком, подсказывая правильные ответы, то я точно НЕ справлюсь. — Ладно. И что же ты задумал? Аоки с подозрением смотрит на него, а затем косится на школу, и в эту самую секунду над головой загорается лампочка. — Сука! Нет, даже не думай об этом! Девушка активно жестикулирует и пятится назад. — В этом я участвовать не собираюсь! Баджи одним шагом преодолевает расстояние между ними и перехватывает ее руку. — Мне нужна помощь, Аоки. Прошу тебя. Его взгляд пристальный, хватка стальная, хрен вырвешься, а лицо находится так близко, что Мо ощущает его горячее дыхание на своих губах. И если отбросить то, зачем Баджи позвал ее сюда, то Мо точно решила бы, что есть в этом моменте что-то… романтичное? Напряженное? Ужасающее? Что-то из этого. Верное подчеркнуть. — Ты, — шатенка говорит неожиданно сиплым голосом, — да ты, — не может подобрать нужных слов, но совсем не потому, что смущается от такой близости с Баджи (!!!), — почему ты просишь об этом меня? — Я тебе доверяю. «А вот это ты зря», — думает Аоки, но вслух не говорит. Кейске пожимает плечами и говорит это так спокойно, словно это само собой разумеющееся. А у Момо небольшой шок: как можно доверять тому, кого знаешь от силы неделю? Но ведь это нам только на руку, да? — Хорошо, — тихо соглашается, и парень наконец отпускает ее руку, — у тебя хотя бы есть план? — Через главный вход нам не зайти, там охрана. Поэтому сегодня перед уходом я оставил одно окно приоткрытым, — кивает куда-то в сторону, — мы залезем через него, потом тихо проберемся до кабинета, я перепишу ответы и… БУМ! Высший балл у меня в кармане! — Или нас поймают и исключат из школы. Фу, Аоки, как можно быть такой пессимистичной? Баджи мученически трет переносицу и пропускает ее слова мимо ушей. — Черт, ты мой должник, понял? — Эй, вообще-то друзьям помогают безвозмездно! — обиженно заявляет и хватается за сердце. — Ах, прости! Не знала, — Мо принимается задорно хлопать себя по карманам, — кажется я оставила дома свою методичку по основам дружбы! Баджи смеется и делает это с большей громкостью, чем могли себе позволить два подростка, решившие тайком пробраться в школу и обокрасть учителя. — Чего ты вообще так зациклился на учебе? — девушка спрашивает почти шепотом и уже после того, как они попали в здание при помощи того самого окна. В коридорах пустота и тишина, а еще полное отсутствие света. Непривычно, даже как-то жутко. — Не хочу снова оставаться на второй год, — он отвечает почти сразу, — это хреново. Аоки молчаливо соглашается. До кабинета никто из них не проронил ни слова. Ибо перспектива быть схваченными с поличным местной охраной никого не привлекала. — Постоишь на стреме? — спрашивает Баджи уже у нужного кабинета и, дождавшись кивка от девушки, тут же скрывается за его дверью. Момо прислоняется спиной к стене и тихо выдыхает. На ладошках выступила влага, видимо от страха, все же не каждый день приходится обворовывать учителя математики (честного и порядочного человека, чего нельзя было сказать об этих двоих). Все идет на удивление спокойно, шатенка даже успевает немного расслабиться, но… НО! Как это обычно бывает, именно в этот момент и начинается самое интересное. Краем глаза Аоки замечает свет от фонаря в конце коридора и тут же подрывается с места, забегает в кабинет и тихо, насколько это вообще возможно, закрывает за собой дверь. Оборачивается. Баджи стоит у окна с карманным фонарем в одной руке и папкой с бумагами в другой. Вид у него взволнованный. Шатенка делает шаг вперед и упирает правую руку в бок, а левой опирается на дубовый стол. — У нас проблема, — говорит спокойно, но выглядит как человек на грани истерики, — кажется сюда идет охранник. Кейске не медлит — тут же прячет ответы в верхний ящик и возвращает все остальное в прежний вид, не забывая тихо поругиваться в процессе. Потом подходит к — очевидно своей будущей сокамернице, сидеть-то будут за одно дело — девушке и, схватив ту за руку, затягивает под стол как раз в тот момент, когда дверь открывается, и темноту разбавляет желтый свет. Момо почти не дышит, а сердце колотится так быстро и громко, что кажется его слышно на несколько километров вперед. Места под столом неожиданно мало и волей-неволей приходится прижиматься к парню рядом, чтобы остаться незамеченной. От этого сердце колотится еще быстрее, на ладошках вновь выступает влага, и Мо может поклясться, что ее лицо сейчас подсвечивается красными фонарями. Баджи горячий. Причем в прямом смысле. И этот жар, исходящий от его тела, пробирается под одежду и впитывается в каждую клеточку тела девушки, отчего становится невыносимо сидеть на месте, но ведь и двигаться нельзя. Безысходность. Вот, что чувствует Аоки. И уже хочет подорваться с места, забить на все по принципу «будь, что будет», но вдруг чувствует, как ее кисть сжимает широкая ладонь парня, а руки у Момо страшно холодные, и от этого контраста «горячо-холодно» все внутри замирает, а затем делает кульбит. Кейске спокоен, хоть и переживает не меньше, ведь это его уже оставляли на второй год и ему необходимо быть прилежным учеником, и не впутываться в неприятности. Девушка медленно поворачивает голову в его сторону. На лице парня — легкая улыбка, в глазах — озорной блеск, а ладонь еще крепче сжимает ее кисть. И Аоки неожиданно ловит себя на том, что в этот момент, когда с каждой секундой, что они сидят под столом (без возможности улизнуть через черных ход) и к ним все ближе подбирается опасность в лице злющего сварливого охранника, становится так до абсурда спокойно, что хочется рассмеяться и крикнуть: «Стоп! Снято! Всем спасибо». На вопрос «почему?» у девушки лишь один ответ. И скорее всего верный. Потому что впервые за всю ее жизнь, находясь в полной жопе, эта самая жопа оказывается двухместной. «Помирать — так вместе», — будто взглядом говорит Баджи. И у Аоки нет на это никаких возражений.