Часть 4

Nico & Vinz - Our Love

«У ангелов ведь не бывает хандры, плохих дней и морщин.» Жозе Сарамаго

— В чем дело, спрашиваю? — женщина в черном одеянии повторяет свой вопрос. Седые волосы немного завиваются, спадая короткими локонами на её вытянутое лицо. Большие очки в черной оправе делают ее похожей на строгую учительницу в обычной американской школе. Похоже, это та самая Оливия, что будет отправлять нас на землю, про которую говорил Амалиэль. Джейсон поглядывает на меня, сигнализируя глазами, чтобы я не выдавала нашу «маленькую» тайну. Перевожу взгляд с него на женщину и лучезарно улыбаюсь. — Все в порядке, — спокойным тоном говорю я, хотя, кажется, в конце я всё-таки пискнула от боли. Не знаю, что сейчас творится с моей рукой, но явно не то, что нужно показывать другим. Джейсон едва заметно кивает. — Мы просто немного поругались, как это бывает с людьми, что не могут разделить точку зрения друг с другом. Ничего необычного, — поддерживает разговор Джейсон, за что я ему очень благодарна. Под натиском ее ледяного взгляда действительно нелегко. Ладонь начинает чесаться, но болеть не прекращает. Пока Оливия не видит, позволяю себе немного растереть ладони друг о друга. Такой зуд беспокоил меня только один раз в жизни — когда я подхватила ветрянку. А похожую боль я испытала, когда сломала ногу в первом классе. Но то, что я чувствую сейчас, не идёт в сравнение со сломанной ногой и ветрянкой. — Вы же знаете, что не должны общаться друг с другом! Для кого была проведена лекция? Чтобы больше такого не повторялось! — женщина явно выглядит строже, чем я ожидала. — Не беспокойтесь, тако́го, — Джейсон, глядя мне в глаза, делает акцент на последнем слове, — точно больше не повториться. Зуд резко прекращается. Сжимаю и разжимаю ладонь, чтобы убедиться, и действительно, рука больше не беспокоит. Я перевожу взгляд на парня и вижу, что и он перестал чувствовать ту ноющую боль. Я слабо улыбаюсь, но он остаётся серьёзен. — Славно, — она поправляет свои огромные очки на носу, — а теперь перейдем к главному. Женщина достает из кармана маленькую фотографию симпатичной девочки с темными волосами. Если бы не ее пухлые щёчки и щенячий взгляд, я бы дала ей лет тринадцать. А так… — Это Аманда. Ей одиннадцать, — Оливия поворачивает фотографию сначала ко мне, задерживая на пару секунд, затем к Джейсону, — ваша задача повлиять на ее решения. Для людей вы будете невидимы — все из-за ваших меток. Вы должны будете нашептывать на ухо этой девочке хорошие или плохие советы. Чей голос она воспримет — зависит только от нее. Если твой, — она указывает на Джейсона, — голос будет убедительней, то тебе засчитают плюс балл на следующем собрании. Так же и с тобой, — она кивает в мою сторону. — И…зачем нужны эти баллы? — спрашивает парень, слегка массируя свою ладонь. — Чтобы по окончании срока вашей работы наградить вас. Ангел или демон, получивший большее количество баллов получит возможность исполнить одно свое желание. Неожиданно боль пронзает меня с новой силой, что я чудом сдерживаю крик. Закусываю губу до крови и смотрю на Джейсона. Тот, закрыв глаза, тяжело вздыхает. — Хорошо… Мы… Все поняли… Я понял…— еле говорит он, — чувствую себя отвратительно. Жар, кажется. Ох уж этот морозный райский воздух. Оливия оглядывает Джейсона с ног до головы. Этим самым я немного выигрываю времени и дую на руку, чтобы немного охладить. Но, когда приближаю ладонь к лицу, то вздрагиваю от неожиданности. Она приобрела ярко-красный цвет, местами даже фиолетовый. Снова завожу руку за спину. Господи, что же твориться? — Жар? Дай-ка я потрогаю твой лоб, — женщина в очках выставляет руку, приближаясь к Джейсону. Последние сомнения отпали — она демон. Только демон может трогать демона. — Не нужно! — громко произнес он, отходя на несколько шагов. — Я тоже чувствую себя неважно! — осмеливаюсь сказать я. Меня она все равно потрогать не сможет. Оливия оборачивается, теперь и меня награждая ледяным взглядом. Поглядываю на Джейсона, он благодарно кивает. — В чем дело? — спрашивает она. — Грипп. Ужасно заразный! — говорит парень и наигранно кашляет, — давайте перенесем встречу на завтра. Мы подлечимся и…— боль снова дает о себе знать. Он резко замолкает, сжимая ладонь так, что аж белеют костяшки. — И придем. В это же время. Ну пожа-а-алуйста, — поддерживаю я демона. Но не успевает она дать свое разрешение, как Джейсона уже и след простыл. — Ну как сего… Черт тебя дери, Элис, что у тебя с рукой? — воскликнула Энни, застав меня в тот момент, когда я разглядывала свою жутко покрасневшую руку. Рывком завожу её за спину, надеясь на то, что подруга увидела не так много. Краснота дошла уже до локтя и поднимается выше. Мне действительно страшно. Каждый раз от моего взгляда не ускользает, что покраснение становится ярче, хуже и страшнее. Но в какой-то степени, как бы ужасно это не звучало, меня утешает тот факт, что не только я это ощущаю, но и Джейсон. Вдвоем переживать эту критичную ситуацию проще. — Я…просто…обожглась. — Элис! Просто обожглась? Ты смеешься? Ты будто руку свою на костре жарила. Кошмар. Тебе нужно сказать об этом Амалиэлю и он придумает… — Нет! — крикнула я громче, чем ожидала, — пожалуйста, не говори. Это пройдет. Энни отрицательно покачала головой. — Посмотри на свою руку! Извини конечно, но она ужасно выглядит! Тебе стоит… — Энни, прошу, — перебиваю я подругу, — я сама справлюсь. Только никому не говори. — Ладно, — вздыхает она, — но при одном условии, — Энни берет рюкзак, достает оттуда какую-то мазь и бинты, — ты примешь от меня это. И не спорь. Как хорошо, что я всегда беру с собой аптечку. — Спасибо, — я обнимаю подругу и забираю у нее мазь. — Быстро поможет. Через день-два даже следов не останется. Я улыбаюсь и растираю по руке охлаждающую мазь. Ладонь начинает щипать, но уже не так. А затем наматываю на руку бинт и туго завязываю. Конечно, в глаза бросается, но не так сильно, как ярко-красная рука. — Ты снова опоздала, — хмуро говорит Джейсон, когда я, запыхавшись, поднимаюсь на гору. Он стоит в черной джинсовке под которой красуется плотно прилегающая к телу футболка. Я снова невольно опускаю взгляд на его пресс. «Лори бы понравилось» — утешаю себя этими мыслями, но внутренний голос шепчет, что я пялюсь на него не только из-за Лори. Под лучами яркого солнца в его карих глазах видны светлые крапинки. А его волосы местами переливаются с тёмно-коричневого в русый. — Прости, — я убираю с лица прилипшие волосы, — в последнее время мне снятся странные сны. Да и будильников тут нет. — Не знаю, чем ты слушала тридцатиминутную наискучнейшую лекцию Амалиэля, но нам не снятся сны. — Погоди, но мне же снятся! — Значит это не сны. Лёгкий ветерок играет с его волосами, и я невольно подмечаю, что этот парень действительно симпатичный. — А что же тогда? — Ты сейчас хочешь поболтать? — Джейсон демонстративно поднимает одну бровь, скрещивая руки на груди. Его внимательный взгляд встречается с моим. — Ты прав. Я замолкаю, вспомнив, что нам нельзя общаться. Сегодня боль в руке сменилась на просто неприятные ощущения, которые, слава богу, не такие сильные, как вчера. Краснота за ночь дошла до плеча, однако место, где я мазала мазью стало бледно розовым, поэтому утром, перед тем, как отравиться на встречу с демоном и наставницей, я повторила вчерашнюю процедуру, а после обмотала руку бинтом. Поверх светлого платья, я закрепила на шее золотой плащ, чтобы бинт не бросался в глаза. Молча мы стояли совсем недолго, потому что спустя пару минут откуда не возьмись появилась Оливия. Она сразу же дала нам четкий инструктаж: мы спускаемся на землю и наставляем Аманду на путь истинный. Никакого общения между собой. Это она повторила три раза. А также, чтобы мы не касались друг друга и не влюблялись. После того, как кто-то из нас повлияет на девочку, нам нужно дотронуться до своей метки, и мы окажемся в своей комнате. Собственно, на этом всё. Оливия, сказав все, что хотела,  начала шептать какие-то слова, касаясь своей метки. Воздух вокруг начал сгущаться, в глазах потемнело, нас поглотил туман. Спустя мгновение меня выбросило на дорогу. Я начала оглядываться по сторонам. Меня окружали бутики разных магазинов, выстроенных в ряд. В глаза сразу бросилось огромное скопление людей, что я даже не сразу поняла для чего я здесь. Яркие таблички разных цветов подсвечивали над каждым магазином.  Эту местность я не узнавала. Это определенно был не мой маленький городок. Незнакомая женщина, глядя куда-то сквозь меня, шла вперёд. Я отошла немного левее, однако она все равно меня задела. Вернее, не так. Я почувствовала лишь ледяной поток воздуха, когда она прошла сквозь меня, словно меня здесь не было. К горлу подступила тошнота. — Эй, блонди, — я резко обернулась на знакомый голос, — ты так и будешь тут стоять или займёмся делом? Глядя на Джейсона, выделяющегося посреди толпы, на душе стало теплее. Хоть один знакомый человек, пусть и не очень вежливый. Наверное, если выбирать между одиночеством в незнакомой обстановке и времяпровождение с врагом, то я выберу второе. — Я, конечно, уже мог начать настраивать эту малышку против тебя, но я всё-таки за честную игру. Неожиданно, я поняла, что единственный человек в этой ситуации, который спасает меня от одиночества — демон. Я улыбнулась своим мыслям. А затем я перевела взгляд на девочку, стоявшую позади Джейсона. Она зябко куталась в пальтишко, а ее руки без перчаток покраснели от холода. Небрежно лежащие на плечах темные волосы летали в разные стороны и иногда били по ее белому лицу. Я сразу узнала в ней Аманду. Ту самую девчушку с фотографии. Единственное, что сейчас не давало мне покоя… — Джейсон…— я посмотрела на парня, который явно не ожидал, что я снова начну с ним диалог, — позавчера, когда нас забрали…было лето. Мой день рождения. Одиннадцатое июня! Но сейчас…— я указываю вокруг, — осень! — Слушай. Я конечно понимаю, что я очень сексуальный, и ты пялилась на меня всё то время, что мы были на собрании, — со скучающим видом отвечает парень, запустив руку в волосы. Мои щеки моментально вспыхнули. Я опустила глаза в пол, чтобы он не заметил моего румянца. Неужели он видел, что я смотрела на него? Как же неловко! — но как ты могла прослушать всё, что говорили, балда? Время на небе течет иначе. — Сколько уже прошло? — осмеливаюсь поднять взгляд я. — Понятия не имею. — Неужели тебе всё равно? Это что ж получается, прошло несколько месяцев… — Или лет. Я резко перевожу взгляд на Джейсона, но он лишь пожимает плечами. — Господи… Значит я… — Считаешься безвести пропавшей, как и все мы, — он тяжело вздыхает, — чем ты, блин, слушала? Он ведь это так эмоционально рассказывал. Погоди, может у тебя проблемы с памятью? Сколько мне лет? Я, сощурив глаза, смотрю на него. Он внимательно разглядывает меня. — Ты не говорил мне свой возраст. — Фух, обошлось. Значит виновата моя неземная красота. Ну что ж, постарайся держать себя в руках. Черт, ты забудешь, — он начинает говорить специально медленно, словно объясняет умственноотсталому человеку, — Запоминай: дер-жи се-бя в ру-ках. Я и ты — нет! Ни-че-го не вый-дет. Я закатываю глаза. Он невыносим! — Ладно, идём к Аманде. — Я очень замерзла. Перебегу быстренько на красный свет, — произносит девочка, но её губы не движутся. Словно… — Она думает?! — говорит за меня Джейсон, будто прочитав мои мысли. — Похоже, мы слышим её мысли, — я подхожу немного ближе, — не нужно на красный, дождись зелёного. Аманда делает шаг назад, оглядываясь по сторонам. — Да брось, девочка замерзла! Посмотри на неё, она же заболеет. Хочешь сказать, ты не перебегала дорогу на красный? — Джейсон тоже делает несколько шагов вперед, — да черт с ним, иди на красный. Машин нет. Девочка в нерешительности застыла около дороги.  — Машин ведь нет. Пока ещё загорится зелёный, — Аманда делает два шага вперед. — Нет! Аманда, подумай о родителях. А если тебя сейчас собьет машина? Зелёный загорится уже скоро. Просто подожди!  — Дохлый номер. — ухмыляется Джейсон, глядя на меня, а затем поворачивается к Аманде, — Мэнди, детка, послушай умного совета. Сколько раз за все свои девятнадцать лет я не перебегал улицу на красный, ничего со мной не случалось. Живой, как видишь. Даже работу вон предложили. Правда, коллектив не ахти, — демон кивает в мою сторону, — но речь не об этом. Ты должна послушать меня! — Аманда! Ты хорошая девочка. Неужели совесть не говорит тебе, что плохо, а что нет? Переходить дорогу на красный — плохо! А что если случится авария? — Да какая авария? Ты погляди на дорогу — пусто. Как и в твоей голове видимо, раз ты заставляешь бедного ребёнка ждать на морозе, пока загорится зелёный. Может светофор вообще сломан. Я пропускаю слова Джейсона мимо ушей.  — Аманда, решать конечно тебе, но я бы посоветовала не переходить дорогу на красный. — Ты поменьше её слушай. Она щас насоветует тебе, будешь потом с температурой лежать. Аманда долго смотрит на дорогу, а затем делает несколько шагов назад. — Не буду. Подожду зелёного. — Умничка! — визжу я, не скрывая радость, — видишь, добро всегда побеждает зло! 1:0. В мою пользу! Джейсон лишь закатывает глаза.  — Да к черту добро, если оно не искреннее. — Слушай, я не знаю, что у тебя случилось и кто тебя обидел, но в мире есть и хорошие люди, которые не гонятся за выгодой, — я посмотрела на его ладонь, которую он тщательно прятал весь день, — как твоя рука? — Нормально. — Можно посмотреть? — я, не дожидаясь его разрешения, подошла ближе. — Нет, — ответил он грубо, — мы не должны касаться друг друга. Это ты тоже прослушала? — Не должны, но это уже произошло. Поэтому ничего не будет. — Мне хватило вчерашнего! — он резко вытянул руки, тем самым четко ограничив допустимую дистанцию. Именно этого я и ждала! Крепко ухватив его за руку с сильными ожогами, начинаю искать мазь, что припрятана во внутреннем кармане плаща. Джейсон среагировал не сразу, наверняка, не ожидая подобной наглости от меня,  — что ты творишь? — До погоди ты, не брыкайся, — я грубее обычного сжимаю его запястье, чтобы он его не вызволил. — Слушай, ты в порядке вообще? Какого черта ты делаешь? — Это ведь и моя вина тоже. Из-за меня ты сейчас мучаешься. Дай хоть как-то загладить её, — нащупав, наконец, мазь, я теряю бдительность буквально на секунду.  Этой секунды оказалось достаточно, чтобы Джейсон перехватил мою руку и, заглянув мне в глаза, грубо произнес: — Я не нуждаюсь в твоей помощи. Не нужно разыгрывать передо мной эти нелепые сцены.  Грубовато оттолкнув мою руку, он коснулся своей метки и растворился. Его последние слова так и остались висеть в воздухе.