Часть 1

Золотая пора юности. MateVAB Пытаюсь вспомнить, когда ощутил первый сексуальный интерес к женщине? Как не удивительно – года, примерно, в четыре. Некоторые подробности отношений дядь и тёть иногда проникали в наш беззаботный мир бесконечных игр из того тогда не понятного их взрослого мира; такие, с налетом таинственности, о которых рассказывают предварительно оглянувшись - а нет ли поблизости кого чужого, большого. Мы тогда еще не стеснялись мыться рядом под душем с девочками, сидеть на горшках, показывать друг другу как журчит и болтать о чем угодно, даже рассматривать и обсуждать без особого сексуального подтекста отличия между ног. Зато запретные слова «пизда», «ебаться» и подобные, вызывали острую реакцию – «нельзя так говорить, всё маме расскажу» – у одних, и нешуточный трепетный интерес у других – «а кто тебе рассказал, что еще такого знаешь?» Со вторыми, как правило, потом дружили, первых били. Да, о первых сексуальных переживаниях. Они были. Как здорово в детском саду, накрывшись с головой одеялом во время тихого часа представлять всякое разное: сначала нужно было подготовиться. Сбить само толстое шершавое одеяло внутри пододеяльника в сторону так, чтобы над укрытой головой осталась одна только тоненькая белая ткань, от чего рассеянный свет, проникающий извне, создавал неповторимую нигде иначе среду уюта в моем «домике». Хорошо еще утянуть туда подушку, обнять и крепко зажать уголок между коленей. Прикрыть глаза и рисовать в воображении нечто совсем-совсем запретное – взрослую тетю с плавными изгибами обнаженного тела, у которой можно трогать большие мягкие груди и что-то пушистое внизу живота, прижимать к себе, гладить, а потом целовать это невозможно манящее идеальное создание, теплое, шелковисто-бархатное, нежное. Да, именно так и тогда сформировался образ предмета поклонения, и это на всю жизнь. По мере взросления шел обычный процесс познания, в том числе и отношений со «слабым» полом. Не без курьезов. Об одном упомяну вкратце. Однажды был приглашен в гости к девочке из параллельного первого «Г» класса. Было спонтанное доверие, общались свободно обо всем. Некая игра манила и затягивала: «посмотри», «сними, мешается», «ложись здесь», «давай обнимемся». Когда мы расположились в ее постели, девочку почему-то, сейчас понимаю - от страха, пробило на откровения. Стала рассказывать, что она одна у родителей и бабушки, нет ни братика, ни сестренки, и ей очень-очень хочется своего такого хорошенького маленького ребеночка, и она точно знает - что и как делать, чтобы он у неё родился. Несмотря на интимность происходящего, мы лежали, обнявшись голенькие, я в тот момент чувствовал серьезный дискомфорт. Её знал совсем мало – жили в разных дворах, худенькая угловатая фигурка не вызвала особых желаний, да ещё чего-то хочет «по взрослому», о чем я ни ухом ни рылом. Так и получалось… фигово. Вроде, этот самый и туда куда надо, но как-то никак. Старались «серьезно», меняя позы, снизу, сверху, и наоборот, и на коленки вставала. Устали, уже появилось взаимное раздражение: «да, ты не так, не туда давишь», «нет, это ты лежишь не так, раздвинь сильней». Обстановку разрядил звук открывающегося замка в прихожей. «Ой, это мама!!!». Одеть трусы, треники и рубашку сумел в момент, а сандалии с носками натягивал уже, прячась под стеной за окном в тени калинового куста, благо моя «любовница» жила на первом этаже. Мама её прошла не в дальнюю комнату дочери, а на кухню, нас не застукала. Смешно не получилось… могли трахнуться в семь лет, но повода хихикать потом всю жизнь не случилось, к счастью! «Страшную» же тайну хранили так, что даже между собой разговаривать прекратили. Дурачки. ***** Первым по настоящему «урожайным» стало одно прекрасное лето через несколько лет. Меня отправили в далекий южный город к морю. В том городе жила самая младшая бабушкина сестра с многочисленной семьей, обо всех рассказывать не буду, хотя жаль, каждый по-своему интересен, и да - все много старше меня. Младшая поздняя дочка, моя двоюродная тетя Милка, и та взрослее, почти на два года. С ней мы общались больше других, иногда дружно, иногда «козьи морды» друг другу строили, в зависимости от настроения и компании. На даче, в поселке на берегу моря, Милка сама была приезжей и меня перед местными ребятами признавала равным в какой-то мере. В городе же, в компании старших подростков, «тетя» почему-то была на вторых ролях и, чтобы не ослаблять и так свои не слишком крепкие позиции порочащими связями, старалась меня отшить. Так было до этого года. К тринадцати годам произошли некие качественные изменения со мной, хорошо подрос, плечи стали пошире, занятия вольной борьбой оформили мышцы заметным рельефом. При встрече на вокзале, Милка впервые смотрела не сверху вниз, а глаза в глаза. С интересом. Чем она мне нравилась? Тем, что была девчонкой без тормозов, шкодливой и по босяцки беспринципной. Она не боялась участвовать в разных проделках, иногда и меня привлекала. Еще с ней можно договориться, редкое качество для девочки, поторговаться и получить нечто исключительное. «Бородинское» мороженное и два «желания», пустяшные принеси-подай, ровно столько мне в прошлый приезд стоило ее согласие научить целоваться. Сейчас-то я знаю, что учились мы тогда оба и одновременно. Но как ею это действо было обставлено! Милка вальяжно садилась на диван и начинала вразумлять: - Когда целуешь девушку, не сжимай плотно губы и не открывай рот широко, словно ты хочешь ее укусить. Расслабленно, чуть приоткрытыми губами касаешься её губ. Не спеша, нежно. Если она в ответ приоткроет рот, тогда можешь пускать в дело язык. Не засовывай его ей в рот, легонько касайся губ, не прекращая целовать. Все понял?! Пробуй…. И как к ней приблизиться, если она сидит, выпрямив спину, с чуть прикрытыми глазами, не поворачиваясь? Получалось неважно. Неудобно было тянуться к ее губам, не имея опоры. Одновременно с предварительно одобренными действиями очень хотелось обнять девочку, притронутся к хрупкому на вид и уже приобретающему настоящую женственность телу. Ее острые грудки-бугорки под футболкой манили, сжать их рукой тогда казалось совсем несбыточной мечтой. Но уговор важнее, вот и старался как-нибудь так, как разрешено: пристроиться нависая сбоку. А ещё, когда начал целовать, страшно мешались носы. И губы она не открывает, сжаты, куда язык толкать? За десять минут притираний, со спорами и взаимными упреками, постепенно освоились, худо-бедно, «на троечку». Но любит Мила обламывать, когда подкатил на следующий день с предложением продолжить тренировки, был прямо и конкретно послан «в жопу», с комментарием – «ищи себе другую дуру, по возрасту, которая позволит обсасывать губы до синяков». Это было раньше, сейчас же, на вокзале, что-то подсказывало, ситуация изменилась в мою пользу, что в этом году мне будут предлагать мороженное за продолжение «тренировок». Примерно так и получилось. *** На следующий день смотрели телик, бабушка с сестрой, обвешанные сумками, рано утром уехали на дачу к третьей своей сестре; остальные убыли кто на работу, кто в институт. А мы, под перещёлкивание скучных четырех телевизионных каналов решали, чем займемся. Предложил съездить в городской музей древностей. - Да ну нафиг, там от троллейбуса пилить, в центре шпаны полно тусуется, - резко отреагировала тетка, устроившаяся с ногами на диване – тебе-то ничего, просто по морде получишь, а меня поймают, затащат во дворы, пизду распушат. А я, между прочим, девочка! О такой возможности неприятностей для женщин я слышал и в своем городе. Насилуют везде, у нас в городе банда из четырех дебилов, сбежавших из спецучилища, взломала дверь в подвал подъезда и затаскивала туда подряд всех женщин и девушек, возвращающихся домой. Пока одна взрослая не прикинулась глухонемой, совсем неконтактной и неприступной, а прорвавшись в квартиру не вызвала милицию. Наряд повязал этих мразей прямо на очередной бабуле. За несколько часов они оприходывали девятерых в возрасте от семнадцати до шестидесяти двух, трахали все в круг по разу-два и отпускали. Удивительно, что ни одна по возвращении домой сразу не призналась, шум не подняла. По материалам следствия, возмущенная корреспондентка статью на целый разворот в областной газете расписала, о глухоте и слепоте несознательных жильцов. Как сказал тогда дядя Паша, наш сосед с первого этажа: «Какой мудак в здравом уме, бл*, к дебилам полезет? За сломанный у пидо**са нос засудят нах**! Этим же пох**, что с больных взять? Зеленкой им лоб мазать законом, бл*, запрещено, концы разве что покрасят. Они, бл*, помакали уды и поедут опять тихо-смирно лечиться в свой, бл*, «санаторий». Бабам х**во, теперь тоже придется лечиться, в пи**у от этих прыщавых выб***ков нацепляли». В энциклопедии меньше знания жизни, чем в этом двухминутном пьяном спиче. Опасения Милки понятны, на сокровища тысячелетних курганов и сам могу съездить посмотреть, как-нибудь позже. - А на районе есть куда пойти потуситься? – я расположился в кресле, откуда мне было хорошо видно не только лицо собеседницы, но и точеную фигурку этой брюнетки с аккуратной модной стрижкой «сессон», под Мирей Матье. - Только вечером, в ДОФ на дискач, и то без своей компании опасно. - А чё с компанией? - Наших почти всех в ЛТО загребли до конца июля. Ольга здесь, ее мать не пустила, заявление с отказом в школе написала, боится, обрюхатят, не найдешь кто. Будет в августе на рыбокомбинате помогать по полдня. Ещё Наташка, жердь длинная из четвертого подъезда, она со мной практику в мае в теплицах отработала. Можно было бы пойти, только из парней, считай, никого не осталось. Стасик, ну, помнишь его, с заячьей губой такой, лох педальный, тот целыми днями с мелкими пацанами ставридку ловит на Белых камнях. Больше парней в нашем дворе нет, разъехались. Сейчас Кировские центровые в ДОФе заправляют, полно блатных, одним девкам опасно идти. Так что с дискотекой облом. - Может на дачу в Пресноводную согласимся, твоя мама звала? Там местные, пляж, танцы в пансионате. - Грядки полоть у бабы Нади?! Нах! К тому же, мне не в кайф там сейчас светиться. - Чё так? - Санёк весной глаз на меня положил, теперь проходу не дает. Видеть его не хочу! - Вроде нормальный парень, на моцике гоняет – Мы знакомы сто лет, он сосед, живут в большом доме с синей крышей через улицу, парное молоко у его мамки покупаем, - Он же в хабзайку после восьмого поступил, у него этим летом после первого курса практика, должны были в обязалово припахать? - По слухам он еще в поселке, вроде. - Что-то темнишь, все его знают, чувак в уважухе, девчонки у него в позапрошлом году не было,- то, что сосед к Миле подкатил нисколько не удивительно, давно в ее сторону поглядывал, - ты-то чего меньжуешься? - Эта скотина в дюнах ущипнул меня так, что синяк вот такой был, - Милка приподняла подол юбочки и нарисовала на открывшейся половинке попки окружность размером с ладонь, - теть Тоня говорит ему помощником моториста в рыбколхозе два месяца практику отрабатывать, свалит в Новоотрадное, тогда и съезжу в поселок, покупаюсь. Классная небольшая попка настолько понравилась, что я не мог собрать волю в кулак и отвести взгляд от «случайного» залома клетчатой ткани, оставившего многое откровенно неприкрытым. Тетушка не комментировала, но выражение ее лица не скрывало довольства от удачной проказы. Нисколько не стесняясь, Милка еще раз крутанулась, взмахнув коротенькой юбочкой так, что светленькие трусики предстали во всей красе дивных обводов, когда побежала открывать дверь на характерный тройной звонок. Мне этот условный сигнал тоже знаком. Так и есть. - Привет. – Вплыла в комнату её лучшая подруга и одноклассница. «Ух, ни хера себе!» - ругнулся про себя не сдержав эмоций. Ольга за два года изменилась много сильнее Милки. Свои и раньше светлые волосы подкрасила до цвета «спелой пшеницы». И теперь они, заплетенные в толстую, с руку, косу, перекинутые через плечо, выдавались пушистым хвостом вперед на меня. Было у нее на чем лежать и выдаваться вперед. О размерах я тогда не ведал, для вас уточню – третий там был, не меньше. - Э, привет! – Справившись с впечатлением, смог выдавить в ответ. - Помнишь? Это Вадик, мой братик, – представила меня Мила. Оппа, какой прогресс, раньше – «племяш», «дрыщ», «сопливого родственничка навязали, а мне пасти» - теперь же потеплее, поближе, братиком назвала. Хороший знак. - Ну да, ну да, - как блондиночка глазом стрельнула, - це тот хлопец, что мне за пазуху рукой лазил. Был такой момент, два года назад. Милка притащила с собой из города двух одноклассниц на дачу. Мне тогда дядя Андрей подогнал камеру от трактора Беларусь. Плавал на волнах часами, на огромном круге и вокруг него. Эти кобылы сговорившись, в море, за вторым меляком, стали камеру у меня отнимать, мелкие мои друзья - Санёк с Антохой вступились. Сначала бодались, вырывая громадный резиновый бублик у наглых девчонок, потом просто стали возиться, залезая, у кого получится, сверху, сталкивая в воду всех подряд, уже без разбора. Было весело! Я, падая, попал рукой одной девчонке в купальник. Если честно, не совсем случайно. Главное удачно, сдвинул бретельку с плеча и чашку лифчика с только начавшей тогда наливаться Ольгиной сиськи. Как сейчас помню - перед глазами, в двадцати сантиметрах, мелькнули грудка в капельках морской воды, беленькая в контрасте с сильно загорелым телом, и мокрый сморщенный сосочек, красивы-ы-ые. Белобрысая тогда быстро нырнула, а появилась из воды уже одетой. Но впечатление сохранилось навсегда. Так что событие «за пазуху рукой лазил» не наговор, существовало реально. Час мы с девчонками трепались о всякой ерунде, я рассказывал о своём городе, они об общих знакомых и школьных историях. Постепенно становилось скучно. Обычно подруги днем уходили на улицу гулять, а когда меня не брали с собой, я, что в городе бывало чаще, оставался дома книгу почитать или телик смотреть. В этот же раз девчонкам не куда было податься, да и был у них какой-то интерес. Откуда знаю? Видно как переглядываются, тетка моя тихонько подталкивает в бок подругу. Чего-то хотят, а начать разговор не решаются. Милка не выдержала недомолвок первая. И сразу с ходу стала «топить» подругу. - Вадя, а тебе Ольга нравится? – «упс, какой заход!» - Красивая, кому же такая может не нравиться - решил поддакивать, тем более так и считал. - А хочешь, она тебе покажет? – о чем речь понятно и мне и им. - Хочу! – в горле сухо, аж перехватило, - всё покажет? - Не, ну ты не борзей! – тетка в своем репертуаре, начала торговаться. - А почему она, а не ты? - У неё сиськи больше, - хороший аргумент, мне нравится. - Чего хотите взамен? - Ты тоже покажи, - Милка переводит взгляд на мои шорты. - Хм, - тянуть время и делать вид, что не понимаю о чем речь, не хочу, - О’кей, перед ней снимаю? - Перед нами! - А ты здесь причем? Она мне показывает - я ей, зрители без билетов не нужны. – Соглашаюсь легко, Ольга, молчавшая все это время, осознавшая к чему ее стремительно подводят, густо покраснела. Моя тетка в шоке, ясно, что это она все затеяла, подругу подговорила, сюда зазвала, а я ее саму собираюсь прокинуть. От возмущения рот у девчонки приоткрылся, пыхтит, молчит, не знает то ли двинуть мне, то ли послать далеко. Но сдерживается, только злые косяки бросает. Тоже молчу, не скрываясь, рассматриваю развалившихся на диване будущих девятиклассниц. Все же они обе красивые, каждая по-своему. А то, что они старше меня, тетка на год и восемь, вторая «кобылка» на два с половиной, так это еще и лучше. Надо соглашаться на все, пока такая пруха, пока не передумали. Ольга притянула Милку к себе и стала, прикрывшись ладошкой, нашептывать что-то на ухо. - Больше двух, говорят вслух, - детская поговорка вырвалась у меня совершенно случайно. Не повелись, наоборот ушли совещаться на кухню. Хотелось узнать, о чем говорят, но через закрытую дверь не разобрать. Пока их не было, начал беспокоится – как бы ни сорвалось, самому раскрутить почти взрослую девицу на показ гольмя, боюсь, будет не возможно. Но появились, выглядят как подпольщицы–заговорщицы. Милка зачем-то подошла и выключила телик, кивнула Ольге, приказав сесть на диван, не спеша устроилась рядом. Разгладила юбочку на коленях, еще раз переглянулась с лучшей подругой, и проговорила. - Хорошо, мы обе покажем тебе грудь. - Гордо выпрямила спину, чуть подала вперед предмет торговли и моего вожделения. Еще раз взглянула на более смущенную подругу, и решительно по-хозяйски продолжила ведение переговоров. - Но, - делает драматическую паузу, - ты не только покажешь, но и дашь ей свой хуй потрогать! От возмущения творимой несправедливости, сказать в возражение ничего не могу. Только заставил себя глубоко вздохнуть и собрался резко осадить борзых. Но Милка всегда тонко чувствовала расклады, когда срастется, когда порвется, увидела на моем лице выражение готовой сорваться возмущенной реакции, и быстро добавила. - Она, - кивок на подругу, - трусы снимет. Чувствую, как у меня запылали щеки. «Как то грубо она моего «друга» называет» - думаю одно, а произношу другое. – Идет, - сглатываю, чтоб помочь пересохшему горлу, - кто первый? Подруга в сиреневой футболке и коротком темно-зеленом сарафане, с фигуристыми формами, рослая, на полголовы выше меня, выглядит совсем взросло и очень аппетитно; тетка в белом топике без лифчика и клетчатой юбке, стройная и гибкая, нравится мне не меньше. Им снимать с себя одинаково немного, я, честно, в нетерпении. - Без разницы кто, раньше сядешь – проще слезешь, - моя родня решительно задрала вверх край обтягивающей ткани, обнажив две аккуратные сисечки с темными пуговками остреньких сосочков. Как отлично смотрится юная стройненькая брюнетка, прогнувшая спинку, с оттопыренными локотками приподнятых рук, выставившая напоказ свою грудку. - А чего ты щелку показать не хочешь? - Спрашиваю, а сам жадно пожираю глазами полуобнаженное тело, стараясь запомнить каждую линию. Её то голой я в детстве уже видел, были удачные моменты, когда переодевалась на пляже. Но сейчас она совсем другая, худенькая неотличимая силуэтом от мальчишки девчонка превратилась в девушку-секси. Милка молчит, топик не опускает, сама уставилась мне в пах - заметила там изменения, шорты вспухли бугром. - А у нее лысая, три волосинки, вот и стесняется - хихикнула, в свою очередь «сдавая» подругу и ревниво перетягивая внимание на себя, Олька. - Дура! – резко высказав свое возмущение «предательством», мелкая закусила губу, вот-вот слезы на глаза навернутся. Забытый топик скомканный застрял над грудками. Не справившись с обидой Мила, было видно, как блеснули слезами уголки глаз, рванула к двери в свою спальню. Бросаюсь наперерез «на автомате», нечего истериками мне кайф ломать! Негрубо, но сильно обхватываю за талию и сбиваю с курса. Ноги работают, как заучено, шаги на три счета, закручиваю девушку, чуть подсаживаюсь под корпус. Обычно на борцовском ковре далее следует рывок и бросок с прогибом, с болезненным для противника приземлением на шею. Здесь же свои вбитые многочисленными тренировками рефлексы контролирую, еще подкручиваю нашу сцепку тел и падаю сам на диван, Милка приземляется на меня, чуть боком, попкой ко мне на колени. Упали мягко и подругу не задели. Сильнее обхватываю двумя руками тетку за голую талию, чтобы даже не пыталась вырваться. - Пусти! – пришла в себя после кульбита и начала отбиваться Милка. Но «без огонька», не выворачиваясь и не пуская в ход все доступные ей средства; уж я то знаю, как она умеет кусаться и царапаться, когда в гневе не сдерживается. - Подожди, еще ни Олька не показала, ни я, - прижимаюсь плотнее к девчонке и чуть наклонившись прячу лицо за ее спиной чтобы не получить от неё по носу.- Мне не охото в должниках оставаться, ты же потом доставать будешь, пока в тройне не спросишь. Махать руками и вырываться прекратила, и, увы, вспомнила о другом. Сразу потянула топик вниз прикрывать свое «богатство». Я попытался помешать, прихватив зубами край ткани на спине, но заработал несильный удар локтем в левое ухо и смирился. Подержать в руках совершенные по форме упругие грудки моей двоюродной тети не удалось. Жаль. Попробуем раскрутить другую девушку. - Оль, давай ты! Я пока подержу её, чтоб не дергалась. - Не надо меня держать, - возмутилось прелестное создание в моих руках. - Да ладно, - тихонько шепчу ей в ухо, понятно, что слышат все, но так единственный шанс «достучаться» до адресата, - посиди со мной, мне так нравится! Милка фыркнула, но вырываться прекратила совсем, чуть поерзав попкой, замерла у меня на коленях. Блондинка плавно, почти танцевальным шагом, переместилась к окну, задернула плотные шторы, чем ее не устроила тюлевая занавеска, не понятно. Из двухэтажных домиков напротив даже в перископ к нам в окна на четвертом этаже не заглянуть. Но определенных изменений таки добилась. Небольшое затемнение скрыло детали. Дальнейшее действие сразу привело в шоковое состояние. Оля повернулась к нам спиной, оглянулась, контролируя как там зрители. Чуть нагнулась, ровно на столько, чтобы подол не поднялся, запустила руки под сарафан с боков и быстрым движением сдернула вниз беленькие трусики. Примерно до колен. Потом покрутила попкой, слегка переступая ногами, и легкая ткань сама соскользнула на пол. Красавица повернулась, чтобы в полной мере насладится моментом моей растерянности. Трусы сняты. Факт. Но так ловко, что я нихрена не успел увидеть, не то, что рассмотреть в полумраке, вообще что-либо увидеть! Накатило - я ничего не мог сказать, стиснув зубы, переживал почти победившую меня обиду. Девки всегда были стервами. Ничего не меняется. Ладно, припомню. Но у меня на коленях была та, кто сейчас на моей стороне. - Снимаешь и на диван складывай, - замечание Милки, прозвучало резко, и позволило мне немного придти в себя, не психануть, не сорвать действо. Оля играла свою независимую игру. Не стала спорить, а зацепив тряпочку ножной, отправила в нашу сторону. Был я молод и глуп. Вместо того, чтобы сотрудничать с родней и давить на блондинку, раскручивая ее на полный стриптиз (слова такого тогда даже и не знал). Влез с дурацким замечанием. - Если она складывает снятую одежду на диван, тебе тоже футболку надо было сюда положить, - похлопал ладонью рядом с собой. «От, дурак!» Союзника я потерял в момент. Мелкая вскочила, возмущенно размахивая руками. Начались препирательства, засчитывать Милкины «сиськи» и Олькины «трусы», или не засчитывать. Спорить подружки любили, и - чего там греха таить - умели. Атмосфера доверия и интимности раскололась в дребезги. Меня почти морально «затоптали». В ходе препирательств Ольга успела выскользнуть в другую комнату, и вернулась, даже мне, дебилу, ясно, полностью одетой. Все шло к тому, что мое «сексуальное путешествие» закончится, не достигнув обещанных достопримечательностей. Но девчонок подвела самоуверенность, выиграв словесную битву, они решили, что позиция старших позволит им добиться большего. В этот момент, я полулежал на диване, неудобно для обороны, сильно откинувшись на спинку, и полностью вытянув ноги. А девушки валькириями стояли передо мной. Возможно моя наглая, полностью расслабленная поза и спровоцировала их на действие. - Чего с ним базарить, мы показали, теперь он должен показывать, - тетушка в руковождении всегда была первой, - держи его, я сама сниму. Присела, схватилась двумя руками за ткань шорт и потянула вниз. Все, что успел сделать – вцепиться выше и начать тянуть в другую сторону. Вторая подружка не осталась в стороне, тут же оказалась рядом на диване, для начала обхватила руками, попытавшись зафиксировать меня неподвижно. Завязалась упорная, но пока осторожная возня. Позиционные бои местного значения не принесли успеха ни одной из противоборствующих сторон. - Руки держи, - даже вовремя борьбы Милка успевала давать «ценные» советы. Блондинка прислушалась, сменила тактику, схватила двумя руками меня за запястье и стала пытаться блокировать хотя бы одну мою левую руку. Сначала просто тянула на себя, потом дернула в сторону, достигла результата – мои пальцы разжались и выпустили ткань. Успех был тут же зафиксирован, девушка извернулась, и не отпуская прижала мою руку к дивану, навалившись сверху грудью. Нижнему «фронту» это если и помогло, то совсем не значительно. К тому моменту, я не просто защищал неприкосновенность своего имущества, выполнил действие, сделавшее любые попытки стащить шорты почти невозможными. Борьба в партере дает, иногда, полезные навыки. Мелкая хоть и пыхтела, пытаясь преодолеть мое сопротивление. Но, как по мне, проиграла, полностью. Потому как сама же себе и мешала. Я обхватил ногами ее тоненькую фигурку в районе пояса, плотно зажав. Война войной, но ощущений и впечатлений было предостаточно. Может в тот момент и не успевал осознать красоту момента, но потом вспоминал с удовольствием. Девичья головка, с ароматными пшеничными волосами упирающаяся затылком мне в щеку, мягкие груди давили на мое предплечье, ощущение всех изгибов ее тела при плотном контакте. К тому моменту, чтобы удержать руку Олька развернулась ко мне спиной. А так как захваченная конечность не резиновая, не растягивается, то девушка почти намотала мою тушку на себя сверху. А я втащил в эту кучу зажатую Милку. - Больно же, - заверещала мелкая, а чтобы лучше дошло, впилась зубами в мой бок. Уж я-то свою двоюродную тетку знаю, ей пустить в дело зубы и когти – один момент. - Сдурела, бля! – не ударил, сдержался, только сильно дернулся, пытаясь освободится, почти вывернулся, встав на мостик и скручивая тело. Избавится от кусачей не удалось, пришлось отжать ее голову рукой. Угу, отжал. Только мелкая от достижения заявленной цели не отказалась, отвалилась, потянув шорты. И даже успела сориентироваться, когда штаны поехали вниз и стали видны плавки, уцепилась и за них. Стянула все почти полностью. Пинаться глупо, и невозможно, пытаюсь сжать ноги и приостановить процесс. До продолжающей успешно меня раздевать, девицы не дотянуться. Ольга держит крепко, не рыпнешься. Сделал то, что мог и раньше, но не хотел переходить грань. Чуть потянулся и схватил кистью прижатой руки блондинку за сокровенное, между ножек. Пусть через слои ткани, но чувствительно. Взвизгнула, попыталась вскочить. А меня пробило на озорство. Не отвлекаясь больше на мелкую, решил атаковать ту, что покрупнее, посочнее. Обхватил, и стал лапать, хватая за все, что ранее было недоступным, считалось под запретом. Меня стали обзывать, завязалась драка? Нет. Олька только повизгивала, пытаясь увернуться, прикрывая грудь и удерживая подол сарафана. Приходилось ее удерживать, плотнее наваливаясь на нее, чтобы не могла встать. Свободно удалось помацать и за сиськи, и за жопу, и даже по щелке несколько раз прошелся. Процесс грубого заигрывания прервала Милка. Ей надоело стоять, материться, и быть безучастным зрителем. К тому моменту она уже отвоевала и шорты и плавки. Смотреть, как почти голый двоюродный племянник тискает на диване подругу, для нее в этой ситуации было неинтересно. И она снова кинулась в ближний бой. Обхватила меня локтем за шею, покрепче зафиксировала, и не боясь что может задушить, стала тянуть, куда-то туда, в сторону от подруги. Не дышать не может ни один человек, пришлось переключиться на другой объект. Левую ладонь протолкнул под захват, разжимая и восстанавливая дыхание, а правой рукой попытался повторить удачный трюк. Потянулся под уже ничего не скрывающую клетчатую юбочку, к Милкиной письке. Не достал, девица вильнула попой и ловко прикрылась бедром. Только кончиками пальцев скользнул по краю ткани. Резко потянулся еще раз, схватил и дернул. Тонкая хлопковая ткань не выдержала и разорвалась. Мелкая моя тетушка оттолкнула меня. - Придурок! Она выпрямилась, и стоя в полутора метрах от нас. Сама!!! Задрала юбку, чтобы проверить, что я натворил. Порвал трусики по шву сбоку, так что они свисали на второй ножке, неизвестно на чем держась. Успел рассмотреть полоску складочки через небольшой выступающий между ножек бугорок, и малюсенький пучок темных волосиков чуть выше торчащей из разреза розовенькой пимпочки. Первое ее движение - восстановить положение трусиков, схватила за свисающий лоскут и натянула, как ему полагается быть. Второе – скорее инстинктивное, другой ладошкой прижала ткань к лобку, дополнительно прикрывая от взглядов. - Чего наделал то?! – голос дрожал, Милка готова была заплакать. - Ерунда, на Томкиной (старшая моя так же двоюродная тетя, в то время студентка) машинке прострочим, будет незаметно. – Оля быстро вникла, разобралась в ситуации, и успокоила подругу. – Снимай, сейчас все сделаем. Пострадавшая стояла в нерешительности, смотрела то на меня, то на сидящую радом со мной подругу. Потом опустила взгляд ниже, на мой пах. Как-то в тот момент мне было пофиг, не отворачивался, не прикрывал свой голяк. Что-то для себя решила, скорчила мордашку, показала язык, и отвернувшись, осторожно, чтобы окончательно не разорвать сняла трусики. Потом по жизни не раз задавался вопросом – зачем женщины, когда снимают трусики в присутствии, поворачиваются спиной? Стесняются? Так, выставленная попка, и все что в процессе становится видно в прогибе между ножек, намного менее скромно… Их не понять! Оля встала и протянула руку за порванными трусиками, собираясь немедленно пойти чинить. И что, вот так, опять все в облом? У меня было настроение продолжить резвиться. И я запротестовал, уже мягче, не предъявляя личных хотелок. - Оленька, мы с Милой разделись, все всё видели, а твои трусики так на тебе и остались. Это справедливо? – И как можно более выразительно посмотрел на сестру, ища у нее поддержки. У той с настроением все было нормально, и это радует. - Точно, помахала трусами, и считаешь - отделалась? Давай тоже показывай ему пизду, что б все по-честному! – резко и бескомпромиссно, как принято между самыми близкими подругами. - С хрена ли? Я снимала, и к тому же он руки повсюду уже совал, перебьется! - Иначе мы сами снимем! – Милка была настроена решительно, и отступать не собиралась. Вид двух раскрасневшихся красавиц стоящих друг напротив друга, меня торкнул по своему. Почувствовал в паху прилив, это когда очень хочется передернуть. Дурацкий настрой у меня, без тормозов. Провел рукой по члену, поправил, и даже слегка прижал стремительно набухающий орган к животу. Пару раз. «Ёп!» Обе девицы заметили, и просто уставились туда. - Ну, может быть, - Ольга пошла на попятную, - только он покажет, как дрочит! - Я твоих сисек вообще не видел! – Наглеть, так по полной. - Ладно, покажу, только она тоже топик снимет, - соперничество, или что это у них, когда подруги друг друга поддевают, вышло на очередной круг. - Сначала ты! - Вместе! Оля отстегнула шлейки, удерживающие сарафан на плечах и приспустила верхнюю часть до пояса. Высвободила край футболки, и обратилась к подруге. - На три-четыре? - Давай! Классное зрелище. Солнце в окна давало достаточную освещенность, не смотря на задернутые шторы. Глаза уже привыкли, и детали снова хорошо видны. Они одновременно сняли футболки, и как будто у них было отрепетировано заранее, одновременно бросили в меня, в лицо. Как божественно пахнет эта ткань! Потом прогнули спинки, встали в пол-оборота, прицелились пальчиками друг в друга, «пистолетиком». И пропели, растягивая: - Ба-дум, ба-дум, ба.., бодли дум.., бу! (что они исполнили я тогда не знал, а и сейчас не знаю где они тогда смогли видеть номер Мэрилин Монро) Оля еще и колыхнула в конце фразы, туда-сюда, роскошными сиськами. Большими, налитыми сиськами. Со светло розовыми, сильно припухшими ореолами, с юбилейный рубль размером, с сосками, задорно смотрящими вверх и немного в стороны. Милке, в ответ колыхать было нечем. Грудь плотненькая, аккуратная. Но она не менее выразительно повела туда-сюда бедрами. Тонкий стан, кругленькая попочка, едва прикрытая юбочкой. Обалдеть! Вместе, обе девушки смотрелись офигенно. Действие – как удар по мозгам битой! Мой «парень» встал столбом. А мошонка зазвенела… Сказать, что дальше все закрутилось и понеслось – не могу. Потому как дальше была долгая пытка. Путь и желанная, сладкая, но по ощущениям пытка. Девчонки сели рядом, по сторонам от меня. Как и договаривались, стали изучать член мужика. Не ласкать, не возбуждать, а именно изучать. Разглядывая во всех подробностях, осторожно притрагиваясь каждая одним пальчиком. - Смотри, у него здесь жилка бьется. - Гладенький, как грибок торчит. - А чего яйца такие сморщенные? - А у тебя волосы тут давно растут? (Догадываетесь, чей вопрос?) Хотелось передернуть. Но - нельзя! Боялся - кончу, и они сочтут, что уже достаточно, и все прекратится. Тем более обе мои руки были заняты. Мне разрешили потрогать «там». Причем на Милке уже не было трусов, а Ольгу мы так и не раздели. Когда стал осторожно поглаживать кончиками пальцев одновременно обеих, подруга сама встала и скоренько избавилась от аксессуара. Гладить щелки было очень интересно, мне, по крайней мере. Девчонки не выказывали заметной реакции, а то, что между складочками мокро, мне тогда казалось - так всегда и должно быть. Плохо что, было совершенно не видно, что там, приходилось тянуться и действовать на ощупь. В какой-то момент Ольга прекратила комментировать, сидела, закрыв глаза. Потом резко свела колени, даже прищемила мне руку, глубоко задышала, на верхней губе проступили капельки пота. Глядя на нее, и с моим «другом» случился конфуз, непроизвольно, тот напрягся и стал дергаться, высоко выстреливая малофью. Милка в этот момент была ближе всех, один из плевков попал ей на щеку. Она несколько мгновений сидела в полной растерянности, не зная как реагировать. Потом присмотрелась к происходящему с подругой, и начала действовать. Просунула руку себе между ножек, стала меленькими рывками двигать там. Тоже прикрыла глаза, и что совсем для меня тогда непонятно, стала щупать свои сиськи, поглаживая, иногда сжимая всей ладонью, иногда пощипывая соски. И двигала рукой внизу, быстро-быстро. Потом резко вся напряглась, пару раз дернула всем телом, выдохнула и только тогда открыла глаза. К этому моменту Ольга уже отпустила меня, лежала рядом, полностью расслабившись. - Догнала? – вопрос белобрысой, был только отчасти непонятен, можно было догадаться о чем разговор, дворовые университеты давали знания о многом, не обо всем, но о многом. - Вроде – да. Могла бы и предупредить! - Сама не ожидала. - Ну, ты и брызгать! Откуда только в тебе столько спермы? Все уделал, - Милка даже не спрашивала меня, просто констатировала факт. - Ну, да, - только и смог выдавить из себя, горячая волна еще не полностью отпустила мое тело, но кивнул на свой уляпанный живот. – Есть чем вытереть? Сказать, что у девушки белая капелька на щеке, выше уголка рта, не решился. Пусть считает, что никто не заметил в темноте. Сама разберется. Ольга размазала немного то, что на мне пальчиком, водя кругами по животу и груди. Мила тоже провела дорожку, потом понюхала пальчики. Носик не сморщила. - В душ мыться иди, хрюша, - хоть и обозвала, но ласково, что давало надежду на продолжение приключений. P.S. Надежды сбылись, и не один раз. Умеренно, без полноценного траха (девушки считали, что замуж нужно идти обязательно девственницами), но было затейливо и весело.