Глава 3. «Мандолина»

Проведённая ночь на полу неожиданно оказалась бурной и утомительной. Когда мы ложились, меня страшила холодная и твёрдая поверхность, которая хоть и была накрыта мягким покрывалом, но далеко не соответствовала идеалу. Однако не это мешало нам с Артуром нормально спать, ведь поутру тела даже не болели. А вот само расположение нашей с Артуром «постели» было отнюдь не из лучших. Но это понять довелось не сразу, а лишь посреди ночи. И не один раз... Сначала, стоило заснуть, по нам потоптался захотевший в туалет Кирилл. Причём украдкой мне показалось, будто мальчик сопровождал свой выход на улицу ворчанием, что он почему-то проснулся не рядом с «прекрасной русалкой». Быть может, по возвращении юнец бы пристроился к Алиске вновь, однако, как оказалось, его дед в тот момент тоже не спал. Стоило внуку зайти в дом, Харитон сонным голосом пробубнил, чтобы внук не забыл закрыть дверь поплотнее. Так что, ворча и скрипя зубами, мальчишка всё сделал и улёгся туда, куда велел старик, а не сердце. После длительного ёрзания, мне, наконец, начало казаться, что разум попал в царство снов. Однако резкое пробуждение, вызванное падением Алиски на нас с Артуром, заставило мой разум очнуться, как если в организм залили ведро крепкого кофе. Конечно, я не сразу понял, что произошло, ведь сперва пред моим взором предстала освещаемая лунным светом невообразимая округлость. А уж только потом стало ясно, что это женские ягодицы, едва ли скрываемые юбкой из тонкой ткани. — Я сейчас задохнусь, — еле слышно проворчал Артур, лицо которого тогда оказалось практически полностью закрыто женской грудью. — Спасите! — Ой, простите, — смущённо проговорила Алиска, отползая так, что по мере освобождения приятеля на мимолётный срок придушенным оказался я. — Мне просто захотелось в туалет. Думала, что справлюсь сама... То, что девушка в принципе нашла в себе силы на то, чтобы встать и сделать несколько шагов, само по себе должно было радовать. Но мы с Артуром оказались слишком сонные и злые, чтобы испытывать какие-то положительные эмоции на этот счёт. Сперва мы поворчали, что в полуголом виде на улицу нельзя и что ей надо одеться, вот только это оказалось весьма затруднительно при таком освещении. Затем, укутав девицу в моё одеяло, примерно также, как во время побега из дворца, обхватили с двух сторон и с возмущением сопроводили на улицу до туалета. Оба при этом даже не подумали накинуть на себя что-то тёплое, кроме, разве что, обуви. Надо ли говорить, что с первым ощущением ночного холода мы были отнюдь не рады этому? Ещё и переживать пришлось, пока Алиска заперлась совсем одна, кабы не свалилась она там. Да и в целом, нельзя что ли было потерпеть до утра?.. Наконец, когда подруга перестала нуждаться в уединении и вышла наружу, я и Артур схватили её в охапку и мигом дотащили до дома и постели, не дав девице толком коснуться ногами земли или пола. А затем и сами завалились спать. Никакой речи о том, чтобы уединиться втроём, уточнить всё необходимое и определить план действий не было. Нам просто хотелось согреться и, наконец, заснуть. Но и дальше всё было не сладко. Ранним утром, ещё до появления первых лучей солнца, Харитон понял, что выспался и должен приступить к своим делам, включив свет, чтобы поесть, с ворчанием одеться и только потом выйти на улицу. И делал старик всё настолько шумно и неспешно, что к моменту, когда он ушёл, забыв выключить свет, сон у всех остальных в доме как рукой сняло. — Да уж, дерьмовая была ночка, — подытожил Артур, вставая и направляясь к кухне. — Как некультурно! — наигранно возмутилась подруга, которая уже не лежала, а сидела, свесив босые ножки. — Ты последняя, от кого я хочу это слышать. Сама-то наслаждалась тёплой и уютной постелькой. Алиса лишь фыркнула, что завидовать хрупкой и больной девушке не по-мужски. В то время как я напомнил им обоим что вот так спорить в присутствии ребёнка, и уж тем более ругаться, запрещено. Правда, после моих слов ворчать начал уже Кирилл, который «уже не ребёнок» и при нём «можно обсуждать всё на свете». Безусловно, мы ему верили, но всё же договорились вести себя приличнее. — Какие ж вы, оказывается, скучные, — надул губы малец. — Кирюшка, — ласково обратилась к мальчику Алиска, подсаживаясь к нему. Надо отметить, девушка была уже в гораздо лучшей форме, чем раньше, и от её слабости будто не осталось и следа. — Неужели ты теперь будешь жалеть о том, что нашёл и спас нас тогда? — продолжила красавица, нежно обхватив мальчонку руками и прижав к груди. Надо ли говорить, что она всё ещё не переоделась и, если не считать растрёпанные волосы, выглядела так же сногсшибательно, как и перед побегом из Каффида? Реакция Кирилла не заставила себя ждать. Сначала лицо мальчугана залилось краской от смущения, а уж потом озарилось яркой, чистой и искренней улыбкой. Может, наш спаситель ещё не успел стать взрослым, но он определённо был мужчиной. Все мы, не без помощи мальчишки, дружно подкрепились остатками каши с горячим чаем. Теперь уже всё это не казалось таким отменным. Скорее сносным, но доступным. И только поэтому грех было жаловаться. По завершению трапезы Алиска подняла очень серьёзный вопрос, про который мы с Артуром почему-то совсем позабыли: — Кирюшка, подскажи, а где у вас можно помыться? А то после увлекательного плавания и длительного лежания мы совсем себя запустили и наверняка дурно пахнем! И как это мы могли упустить такую важную деталь? За всё это время в голове почему-то не возникало и мысли о том, как бы принять горячую ванну и смыть с себя весь накопившийся и засохший пот. Оно и не мудрено, в доме-то специальной комнаты для этого не было, вот и не подумали... Не меньше смущало и то, что подруга акцентировала внимание на запахе. Всё это время я ничего особенного не чувствовал, да и Артур никак не подавал вида. Неужели она намекала на то, что проблема была именно в нас двоих? Или же дело было в каких-то её личных страхах о своём собственном аромате? В любом случае, главное, что нужного результата Алиска всё-таки добилась и уже вскоре мы добежали трусцой, захватив купальные принадлежности, до домика напротив, который я видел в окно прошлым днём. Как оказалось, это была баня, в которой, собственно, и нужно было мыться. Сама идея очищения тела в наполненном паром помещении уже была мне знакома. И даже с прошлых времен я этого «удовольствия» не понимал. Сидишь весь потный, изнываешь от жары с желанием как можно скорее выбраться наружу, дабы облиться ледяной водой. Такое себе развлечение. Нет, никто силой не заставлял меня проходить через всё это. Но иных альтернатив попросту не оказалось. Конечно, можно было обойтись без леденящих тело обливаний, но сама мысль оставаться потным после парилки казалась мне даже хуже, чем холодный душ. Была там ещё и небольшая ванночка, в которой, по всей видимости, Кирилл планировал оставить отмокать нашу подругу, пока ещё верил, что она русалка. Однако, возни с её наполнением вышло бы гораздо больше, чем пользы от этого занятия. Так что пришлось плюнуть на это дело, присесть в дальний угол парилки, постелив под собой полотенце, и терпеть, думая о том, что очень скоро это всё закончится. А вот Алиске, Артуру и Кириллу это занятие оказалось по нраву. Мало того, что они наслаждались этой невыносимой жарой, так все трое ещё и сделали по несколько заходов с обливанием ледяной водой и обратно, чтобы уж точно смыть с себя всю грязь. Вот же нездоровые интересы бывают у людей. Покончив с банными процедурами, все мы вернулись в дом, где нас поджидала миловидная дама едва ли достигшая тридцатилетия. Её было нельзя назвать видной красоткой, особенно на фоне рядом стоящей Алиски, но и отталкивающей её внешность никак не была. Просто приятная сероглазая женщина с убранными в хвост русыми волосами, без макияжа, зато с мягкой и тёплой улыбкой, способной согреть чужую душу. Незнакомка не нуждалась ни в каких представлениях, особенно после того, как войдя в дом и увидев эту даму Кирилл бросился обнимать её. Да и глаза, как у Харитона, с потрохами сдавали его дочь — Ирину. — Сынок, — нежно обратилась она к мальчугану, поглаживая того по голове, — всюду болтают, что пока я работала, ты нашёл и спас русалку вместе с двумя её сказочными друзьями? Вот и первое подтверждение — старик не врал, что любая сказанная информация в пределах Румора разлетается по каждым углам. Если, конечно, он сам не сообщил всё дочурке, в целях как-то разыграть нас. Но учитывая, что Кирилл был ничуть не удивлён этому вопросу и вообще не испытывал никаких неловкостей, вероятно, никто и не думал над нами шутить. — А то! — возгордился юнец. — Правда, это оказались просто красивая девушка и двое не менее обычных парней. Хочешь, познакомлю? — Конечно! — радостно воскликнула его мать. Можно подумать, ответь она иначе, то мы бы все просто приняли этот факт и разошлись по своим делам. Однако зачем лишать мальчика возможности почувствовать собственную важность? А довольный таким раскладом Кирилл поспешил представить всех нас друг другу, акцентируя особое внимание именно на нашей спутнице, будто знакомил маму со своей близкой подругой или невестой. Если девушке, её состоянию и тому, как пришлось ухаживать за ней, мальчик посвятил целую приукрашенную эпопею, то мы с Артуром, как, впрочем, и «мама Ира», удостоились лишь представления имён. Причём ни о каком акценте на том, кого именно как зовут, не было и речи. — Как интересно! — с неподдельной радостью отметила женщина. — Приятно видеть новые и интересные лица. Надеюсь, вам понравится в наших краях. — Нам тоже очень приятно, — хором, как под копирку, ответили мы, чем вроде даже позабавили матушку Кирилла. — Подскажите, молодые люди, а никто из вас тут раньше не бывал? А то у меня такое чувство, что я могла кого-то из вас уже видеть.. И снова пришлось отвечать в унисон, что все мы здесь впервые. Может, в отношении Алиски это и была ложь, но даже если и так, то исключительно во благо. Благодаря Ирине мы выяснили, что о появлении в городе сразу трёх путешественников, прибывших весьма необычным образом, сообщили Слава, которого мы знали до этого как Славку, и Гордей — мужчина, который нёс моё обессиленное тело. Если точнее, они рассказали об этом только своим жёнам, а там понеслась... Так что на работе Ирине пришлось понервничать, когда кто-то из пациентов сказал ей, что дома у её отца «гостит непонятно кто». И в целом, благодаря богатой фантазии, люди всякого додумали, что ночная смена в больнице прошла для медсестры как в аду... — Но я рада, что у пациентов и коллег просто разыгралось воображение, и всё вроде в порядке — не очень уверенно, но всё также ласково и мягко проговорила Ирина. Казалось, эта дама в любой ситуации старалась быть дружелюбной. А может, дело касалось конкретно нас. — Кстати, — внезапно озадачилась мать Кирилла, будто вспомнила нечто очень важное, — Гордей вроде говорил мне, что вы были вялыми и немощными. А по виду и не скажешь... Чтобы внести ясность, пришлось сжато поведать о том, что было, когда нас нашли, в какой момент самочувствие каждого начало улучшаться, а также по каким причинам, по мнению Артура, это могло случиться. Словом, делали мы всё это сидя за столом и попивая чай с шиповником, который приготовил Кирилл, пока его матушка слушала. — Хм, даже не знаю, — задумчиво призналась женщина, сделавшись серьёзнее, чем раньше. — А сейчас вы хотите испытать очередное дурманящее состояние, которое может обеспечить этот ваш цунтук? — Разумеется, нет! — ответили все мы. — Я лучше вылакаю бочку пива, чем вернусь к этой дури! — добавила Алиска с нескрываемым отвращением. — Это и странно, — принялась рушить теорию нашего друга Ирина. — Обычно, если у человека возникает наркотическая ломка, физически, конечно, ему может стать плохо, но скорее от желания получить свежую дозу, чем от чего-то ещё. Вы же настаиваете на том, что не хотите повторять былых подвигов, если это, конечно, не ложь. У меня не было морального права говорить что-либо за других, но в собственном нежелании связываться с одурманивающими зельями я был полностью уверен. От одного воспоминания о попытке спастись от сотни муз, что привело к массам неприятных последствий, становилось тошно. Не говоря уже о том, как было мерзко на душе от мысли, что в Каффиде нам без спросу неоднократно могли добавлять цунтук в напитки. Так что, действительно, уж лучше осушить пивную бочку на пару с Алиской, чем вновь позволить цветку одурманить себя. Не то что бы это был идеальный вариант, но он хотя бы не вызывал столь сильного страха и отвращения. В любом случае, поделиться своими мыслями тогда мне так и не удалось, ведь в дом вошёл Харитон в сопровождении двух зрелых мужчин, возраст которых варьировался от пятидесяти и шестидесяти. Один был повыше и в целом покрупнее, второй и ростом, и телосложением был между своим приятелем и стариком. — А ты не соврал, и вправду бодренькие! — радостно воскликнул более уплотнённый мужчина, выдав своим голосом тащившего меня спасителя. Очевидно, это был Гордей, а его спутник, предположительно, Славка. — Ага, «русалку» и остальных прямо не узнать! — ещё оживлённее ответил второй гость, подтверждая мою догадку. Из-за уверенности что нам троим гораздо хуже, чем так оно оказалось на самом деле, мужчины были сильно обеспокоены нашим состоянием и не могли даже толком спать. Так что спасители подскочили с постелей ни свет ни заря, сели в повозку Гордея, заехали за Ириной, с учётом окончания смены которой и спланировали своё появление, после чего поехали к Харитону. Справедливости ради, мужчины могли приехать и раньше, ведь рыбалку-то никто не отменял. Просто они оба предположили, что от таких новостей мать Кирилла, мягко говоря, к концу рабочего дня могла почувствовать себя не совсем хорошо. Вот они и решили сделать ей одолжение и подкинуть её с работы до отчего дома, отказавшись от утренней рыбалки. Да и Харитон, по сути дела, из-за нас пропустил утренний клёв, поскольку не мог оставить Кирилла и дом под присмотром пусть и неплохих, но всё ещё малознакомых людей. Не говоря уже о том, что от такого расклада его дочери, мягко говоря, стало бы ещё неспокойней. Так что с самого утра, пусть мы этого и не видели, старик трудился на своих теплицах с возможностью контролировать ситуацию. Час, а может даже больше, ушёл на болтовню о том, какими больными и несчастными мы были и что привело нашу троицу к такому состоянию. Признаться честно, говорить об одном и том же со всеми подряд начинало изрядно утомлять, однако нельзя было оставлять людское любопытство неудовлетворённым. Особенно если учесть, что двое из них очень помогли, а третья, пусть отчасти и была в курсе некоторых деталей, имела право знать, с кем связались её сын и отец. — И всё же, я не очень уверена, что вам стало плохо из-за цветка, — продолжила отстаивать свою точку зрения Ирина. — Да и состояние у вас, если верить всем рассказам, было не таким тяжёлым, как должно было бы быть. Уверены, что ничего плохого, кроме общей вялости, не было? Каждый закивал, давая понять, что лишь немощность помешала всем нормально сойти с лодки и вынудила посторонних людей прийти на помощь. Представить не могу, что было бы, обойди удача нашу троицу стороной... — А почему ещё мы, особенно «русалка», намертво свалились, доплыв сюда? — не сдавался Артур. — Честно, не знаю, — вздохнула мягкая душой медсестра. — Может, воды напились речной? А там водоросли какие каффидские, незнакомые?.. — Мы ж не идиоты пить что попало, а потом забывать об этом! — парировал приятель, чем не очень-то убедил услышавших нашу историю окружающих. Все и так знали, что мы пробовали более сомнительные вещи, чем речная неочищенная вода. Последняя соломинка для опечалившегося Артура в итоге прозвучала именно из уст спорившей с ним Ирины, которая отметила, что строить предположения было бы проще, знай хоть кто-то из присутствующих, как действует цунтук в Руморе. — Быть может, если предположить, что ваши организмы к тому моменту ещё были под воздействием цветка, то был эффект, свойственный для нашего города? — не очень уверенно проговорила матушка Кирилла, чем буквально заставила Артура сиять. — Да кого это уже волнует?! — взбесилась Алиска, которой успели поднадоесть все эти ничем не обоснованные теории. Остальные лишь поддержали эту мысль, так что Артуру пришлось сдаться и уступить общее внимание другим насущным темам. Наконец, когда расспросы закончились и все получили желаемые ответы, Гордей предложил нашей троице проехаться до основной части города на его повозке. А поскольку дом Харитона, как оказалось, располагался как минимум в одном часе пешей ходьбы до более-менее населённых улиц Румора, отказываться было бы неразумно. Так что мы приоделись по погоде, Алиска привела всю себя, включая причёску и макияж, в полную боевую готовность, и все мы, в том числе Ирина и Кирилл, отправились в путь на повозке. И только Славка, предварительно забравший все свои рыболовные принадлежности из транспорта, решил остаться с Харитоном и дождаться вечернего клёва. В конце концов, работа есть работа. Проехавшись сначала по каменному бездорожью, наблюдая вокруг лишь несколько расположенных друг от друга на огромном расстоянии уединённых жилых участков, мы выехали на дорогу, которая тоже далеко не сразу начала радовать жизнью вокруг. Как объяснили Гордей и Ирина, на городском отшибе жило очень мало людей и преимущественно те, кто хотел отгородиться от травмирующей душу людской молвы. По сути дела, Харитон был ещё везунчиком, ведь он поддерживал связь со своей ближайшей роднёй и двумя приятелями, помогавшими ему зарабатывать на сбыте пойманной рыбы. Что до большинства других «отрезанных от внешнего мира» — они сторонились любого общения в принципе и выживали только за счёт собственных сил. — Что же с ними такого произошло? — не скрыл удивления я. — У всех свои причины, — с пониманием ситуации ответила Ирина. — Например, участок, который мы проехали последним, принадлежит мужчине, чей старый дом, вместе с женой и двумя детьми сгорел дотла. — И теперь его обвиняют в этом происшествии? — вклинился Артур. — Нет, что вы! То был несчастный случай, который произошёл шесть лет назад, пока он был на работе. Точных причин не знаю, но он точно не виноват! Просто ему стало тяжело находиться в окружении назойливо сочувствующих людей, вот и решил построить новый дом подальше от остальных. Подобных историй с личной трагедией оказалось в избытке припасено на каждый такой уединённый участок. Но слушать их от чего-то никому из нас больше не захотелось. Достаточно было общего понимания. Оставшийся путь по пустынной дороге прошёл в абсолютной тишине из-за возникшего ощущения неловкости. Однако, стоило нам подобраться к первой относительно населённой улице, так все тут же оживились. Артур стал расспрашивать о местных торговых площадках, Алиска, которая и так знала ответы, для вида интересовалась достопримечательностями. Надо отдать ей должное, вела она себя абсолютно непринуждённо и умеючи изображала любопытство. Что до меня — я интересовался, где в Руморе можно остановиться, а заодно, в каких местах ищут временных работников. — Эх, всё-таки не зря за вами заехал! — радостно воскликнул Гордей. — На ваше счастье, моя жена содержит небольшой трактир. А дополнительные руки, особенно в выходные, всегда в цене! Прежде чем соглашаться со столь очевидно выгодным предложением, я решил взглянуть на реакцию подруги, которая могла быть категорически против потенциального временного жилья для нашей троицы. Но, на удивление, девушка лишь слегка, дабы никто этого не заметил, пожала плечами, оставшись с абсолютно спокойным и безразличным лицом. Вероятно, она не видела в этом проблем, а коль оно так, то всё отлично. — А вот и наша остановка! — ласково пропела Ирина, когда повозка встала возле аккуратного деревянного двухэтажного домика, ничем не отличавшегося от большинства остальных вокруг. Да и в целом, архитектура Румора оказалась достаточно неоригинальной для меня, по сравнению с тем, что приходилось за последние дни. Я бы даже сказал, это место больше всех походило на мою родину — Райский, словно все эти строения проектировал один и тот же человек. Вот только, к нам-то путешественников не пускают... — Увидимся у Нонны! — на прощание добавила Ирина, прежде чем повозка тронулась и начала отдаляться. — У кого у кого она сказала?! — выпучила глаза Алиска, пока Гордей неспешно гонял лошадей. — У жёнушки моей, Нонны, — без задней мысли ответил мужчина, который не заметил ошарашенного взгляда нашей подруги, поскольку весь его взор был направлен на дорогу. — Хотите забавный факт? — неожиданно вставил Гордей, пока Алиска не находила себе места. — А ведь до того как я женился на ней, моя ненаглядная владела увеселительным домом. Но вы не переживайте, всё это давно в прошлом и сейчас это простой трактир для любителей выпить и путников, подобных вам. Так что работать непонятно какими частями тела уж точно не придётся. Мы-то с Артуром, может, и были бы рады не волноваться, тем более что я даже и не знал, что такое «увеселительный дом», чем он может быть так плох и какими такими частями тела там можно работать, а вот Алиска буквально побледнела и всем своим видом давала понять, что в то место ехать не хочет. Быть может, отреагируй мы с приятелем чуть быстрее, нам бы удалось остановить повозку по пути и попросить Гордея дать возможность «прогуляться по городу» и «добраться своим ходом», однако уже вскоре всё это стало невозможным. — Вот мы и на месте! — радостно воскликнул мужчина, останавливая свой транспорт возле заведения с огромной вычурной вывеской, выполненной в розовом цвете, «Мандолина». — Как, кхм, оригинально, — ровным тоном отметила Алиска, прежде чем нас сопроводили внутрь. — Думаете? — смутился Гордей. — На самом деле моя ненаглядная просто решила сэкономить и оставить то же название, что было до того, как это место стало трактиром. — Я почему-то так и подумал, — добавил покрасневший Артур. И только я один такой наивный не понимал, чего же с этой вывеской не так. Тогда-то в моей голове был лишь струнный музыкальный инструмент, а не всякие грязные извращённые ассоциации, как у остальных. Когда мы заходили в заведение, Алиска выглядела как сама не своя. Словно ожившая статуя, девушка с застывшим безэмоциональным выражением лица делала невообразимо медленные шаги. Пожалуй, если бы не подталкивающий её сзади Артур, подруга могла бы так передвигаться весь остаток дня. — Солнышко, у нас гости! — ласково пропел Гордей, пока мы рассматривали оставленный без присмотра трактир. «Мандолина» оказалась достаточно уютным местом с большой барной стойкой и огромным разнообразием мебели. Были тут и круглые деревянные столы со стульями, и мягкие красные диваны, а также кресла с крупными подлокотниками, на которые спокойно можно ставить посуду. Главное, всё было абсолютно чисто и ухожено. Я бы даже назвал это заведение лучшим из тех, где мы побывали за те дни. По крайней мере, визуально. — Сейчас приду, дорогой, — раздался отдалённый мягкий, но хрипловатый женский голос. Не успел Гордей добавить что-либо ещё, как вскоре перед нами возникла статная дама, одетая в изящное синее платье, прикрывавшее всё вплоть до щиколоток. Было неясно, то ли её роскошные длинные волосы обладали пепельным цветом от природы, то ли это оказалась благородная седина, не оставившая ни одного свободного места на голове. Поначалу разукрашенные карие глаза этой дамы сверкали от счастья, давая понять, что она была рада гостям. Но стоило женщине оглядеть всех нас и остановить свой взор на Алиске, пытавшейся скрыться за могучей спиной Гордея, как доброжелательное выражение лица сделалось свирепым: — Ах ты зараза эдакая! — завопила Нонна своими неестественно ярко-красными губами, чем внезапно развеяла все мои положительные впечатления о ней, и устремилась в нашу сторону, дабы схватить Алиску за правое запястье. — Хватило же наглости после всего явиться сюда! — Тётенька, вы вообще кто?— испугалась атакованная девушка, которая, вероятно, всё ещё надеялась скрыть свою личность, раз уж даже не попыталась дать сдачи или хотя бы нагрубить в ответ. — Я вас впервые вижу! Может, путаете с кем?.. — Думала, раз пакли отрастила, морду размалевала и приоделась, то я тебя, козу драную, не узнаю?! — сильнее разозлившись начала трясти Алиску хозяйка «Мандолины». — Дорогая, ты что творишь? — вмешался Гордей, безуспешно попытавшийся высвободить нашу подругу из цепкой и явно болезненной хватки своей супруги. — Немедленно отпусти Клариссу! — Кого?! Какая ещё к чёрту Кларисса?— сквозь зубы процедила Нонна, всё ещё не отпуская руку нашей спутницы, пока мы с Артуром с разинутыми ртами наблюдали за всей этой сценой. — Ты хоть понимаешь, кого притащил к нам?! Это же проклятая Алиса Мейер— величайшая ошибка всей моей жизни и бизнеса! Разумеется, Гордей понятия не имел, что с нашей спутницей не так. Быть может, он что-то и слышал про какую-то там скандально известную девушку, любвеобильность которой в прошлом привела к череде мужских смертей, в том числе и сына Харитона. Но супруг Нонны не бывал в былой версии «Мандолины», когда Алиска там работала, а потому ни в глаза её не видел, ни даже имени её не запомнил. Да и история эта в его голове отложилась лишь из-за сочувствия Харитону и благодаря тому, что проституцию в итоге запретили, и «Мандолина» из борделя перепрофилировалась в трактир. Лишь после гневных объяснений любимой жены, с которой он на самом деле и сблизился-то именно по результатам всех этих событий, Гордей понял в сколь неприятном положении все мы оказались, от чего он просто растерялся и не нашёл что сказать. Впрочем, не только супруг Нонны узнал более точную правду о нашей спутнице. Теперь уже и мы с Артуром точно понимали, что Харитон говорил именно об Алисе. Однако мы не решались уточнить её версию событий прошлого. — Ой, всё, старая ведьма, ты меня раскусила, — сменилась из невинной жертвы в более привычную суровую боевую подругу Алиску. — И что теперь? Побежишь трепаться всем подряд — отстрелю башку к чёртовой матери, и даже глазом не моргну. — Смотри-ка, языкастая стала! — с нескрываемым удовольствием проговорила Нонна, ещё сильнее сжав своей костлявой ладонью нежную руку своей жертвы. — А раньше как бесхребетная овца блеяла. — Раньше у меня не было этого! — самодовольно воскликнула в ответ подруга, свободной рукой доставая из-под декольте свой РОГ, чтобы наставить на соперницу. — А сейчас — есть. Будем проверять, как эта штука работает? — Пф, тоже мне аргумент, — фыркнула женщина после чего не просто отпустила Алиску, на руке которой после цепкой хватки остался след, но и велела мужу закрыть дверь изнутри, чтобы никто посторонний не зашёл и случайно не прознал ничего лишнего. — Хорошо выглядишь, — добавила она, направляясь к барной стойке. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Маманя, — ласково пропела Алиска, отправляясь следом за ней, оставляя нас троих: меня, Артура и Гордея стоять с недоумевающим видом. — Как же я рада тебя видеть! Выпью всё, что нальёшь, но не откажусь от тёмненького пива! — А раньше чай да вино лакала, — проворчала Нонна, пока Алиска присаживалась за стойку. — Но ладно, будет тебе пиво. Хотя, раз уж ты готова выпить всё, что налью, то не возражаешь, если добавлю туда немного крысиного яда? В ответ на это подруга лишь усмехнулась, что хозяйка «Мандолины» не посмеет навредить ей, в ответ на что получила от Нонны лишь обещание — труп закопают в ближайшей подворотне. — И чего вы там все встали? — обратилась теперь уже к нашей мужской недоумевающей половине Нонна. — Пить что-нибудь будете или предпочтёте пялиться на нас и дальше? Повинуясь указаниям этой властной женщины, все мы трое отправились к стойке и заняли свои места. В награду нам, в том числе Гордею, налили по кружке пива. — Ну, и какая нелёгкая тебя сюда привела? — обратилась Нонна к нашей спутнице, налив хмельного напитка и себе. — Ох, это долгая и нудная история, — заюлила спутница, делая глоток. — Сомневаюсь, что ты хочешь потратить драгоценные часы своей старческой жизни на это. На самом деле Нонна была ещё далеко не в том возрасте, чтобы нарекать её старухой, о чём она, собственно, и поспешила напомнить, назвав при этом нашу подругу «драной кошкой». Однако, как оказалось, то была не столько попытка со стороны Алиски как-то унизить собеседницу, сколько следствие воспоминаний, оставшихся со времён работы в «Мандолине», когда это был публичный дом, ведь тогда Нонну нарекали «бабкой». Правда, делалось это за её спиной, хоть она об этом и знала. В лицо хозяйку называли либо «мамой», либо «хозяйкой». Так или иначе, избежать разговоров о прошлом у девицы не вышло, а потому Алиска выложила все подробности нашей истории, не скрывая практически ничего. И, скажем прямо, оригинальная версия событий несколько шокировала Гордея, который и не знал как реагировать на всё услышанное, местами не сопоставимое со «сказкой» Артура. Нонна же, в свою очередь, выражала лишь удивление такими радикальными изменениями в нашей подруге. Ведь, по её словам, четыре года назад Алиска была совсем не такой. — Помню, как ты пришла сюда в первый раз, — проговорила хозяйка «Мандолины». — Такая невинная, такая беззащитная, такая неприметная... Всё ходила с короткими волосами и грустными глазами, да привлекала всех лишь милой фигуркой, да смазливым личиком. А сейчас: огонь в глазах, пышная грива, грозный нрав... Даже телом ещё сильнее похорошела! Не будь у меня феноменальная память, никогда бы не признала. — Вот пусть и дальше не признавай, да другим верить в сказку не мешай, — дополнила её Алиска, поднимая свою кружку и делая этим жестом из речи Нонны полноценный тост. Было очевидно, что пусть хозяйка «Мандолины» и понесла какие-то потери из-за действий девицы, она всё же любила её как близкую подругу. Даже нет, скорее, как дочь. Пускай эти двое и обменивались «любезностями», их тёплые чувства друг к другу было невозможно утаить. А главное, женщина не скрывала радости от того, что жизнь её бывшей работницы сложилась не так уж и плохо, как могла бы. — Всё это, конечно, очень весело и интересно, — вклинился в женскую атмосферу, где мужчины лишь слушали и наблюдали, Артур. — Но может и нас кто-нибудь введёт в курс дела? Мне кажется, мы имеем право знать, что это за история с сыном Харитона. И если Алиса здесь такой «опасный преступник», почему её пока не признал никто, кроме вас? — За себя могу лишь сказать, что всех своих курочек я узнаю всегда и везде, где бы они не были, и как бы не малевались, — начала Нонна, давая нашей подруге возможность обдумать свой ответ. — Пусть Алиса сейчас и ведёт себя, и выглядит так, будто её подменили — душа, глаза и энергетика всегда будут как и в тот день, когда она беззащитная и брошенная всем миром попала ко мне под крылышко. Вспоминая как подруга вела себя при первой встрече и в дальнейшем, я попросту не смог представить, что эта бойкая барышня когда-то была робкой и безобидной. Однако, хотелось мне признавать это или нет, судя по всему, это было действительно так. Просто годы самостоятельной жизни и путешествий значительно закалили её личность и помогли стать той, кто она есть. — Даже не знаю, с чего бы начать... — замялась девица. — А хотя, пожалуй, знаю. Всё дерьмо началось после того, как я на свою голову связалась с одним ублюдком из Лиственного... — Ха! А я всё гадал, уж не из Лиственного ли ты взялась, или где ещё такие барышни обитают, — обрадовался Артур, перебивая речь подруги, которая небольшим кивком подтвердила его слова. Девушка хотела было продолжить своё повествование, однако ошарашенный я перебил её одним простым вопросом: — Чего?! Последние дни и так были перенасыщены событиями, так что новость о том, что всё это время я держал курс на родину Алисы, которая ни разу об этом не обмолвилась, была достаточно неожиданной. Не менее странным было и то, что Артур почему-то и раньше об этом догадывался, при этом ни разу не поделившись своими предположениями. Зато теперь прояснялось, чего это девица так не хотела сопровождать меня до самого Лиственного. С учётом пережитого, подругу можно понять, хотя насколько всё плохо мне предстояло узнать гораздо позже и даже не в Руморе. — Ой, да какая вам разница откуда я? — разозлилась Алиска. — Главное, что там мне было хреново и пришлось бежать в поисках места получше. А поскольку к шестнадцати годам я ничему так и не научилась, во всех городах мне пришлось добывать деньги чем придётся. А приходилось чаще всего одним местом, а иногда ещё кое-какими... Грустно было думать о том, каким именно путём зарабатывала средства для жизни Алиска. Впрочем, не менее противным был сам факт существования такой профессии. Однако, в этом мире, и уж тем более в разных городах, ничего не зависело от моего желания. Оставалось принять это как данность и слушать дальше, а не кричать с пеной у рта, что это неправильно и плохо. — Через полтора года таких гастролей судьба привела меня в Румор, — продолжила Алиска. — Не могу сказать, что я была в восторге от этого города, но он мне показался не таким уж и плохим, если не лучшим из увиденных. Вот только торговать или протирать столы и полы никто не дал — жёны потенциальных работодателей и хозяйки заведений были категорически против. Так что, пришлось выбирать то, что осталось. А осталась ей «Мандолина» в прошлом её виде. Благо, в отличие от других дам, Нонна видела в Алиске не проблему или конкурентку, а наоборот — отличный источник дохода. Им-то девушка, которая на самом деле обожала заниматься любовью и получала от этого неподдельное удовольствие, в итоге и стала. — Нет, вы не подумайте, я не жалуюсь, — словно оправдываясь то ли перед всеми нами, то ли именно перед бывшей работодательницей, отметила красавица. — Нонна, у тебя была самая лучшая проституточная из всех, какие мне довелось повидать! О нас заботились как о принцессах. Да и возможность уйти, чтобы выскочить замуж за какого-нибудь богатея, всегда была. Слушая всё это владелица «Мандолины» плавно кивала с мягкой улыбкой на лице, давая понять, что слова нынче уволенной работницы были ей очень приятны. И, вероятно, в них не было ни капли лжи. — Пожалуй, только здесь можно было выбирать себе клиента и отшивать тех, кто рожей не вышел, — продолжила рассказывать Алиска под кивки былой начальницы. — Так что не работа была, а сказка! Конечно, на самом деле всё было далеко не так идеально, как подруга это расписывала. В конце концов, девушке всё же приходилось делить постель далеко не с теми мужчинами, в которых она видела потенциальных женихов, да и особого наслаждения подруга не испытывала, однако её долгое время всё устраивало. Несколько месяцев Алиска была звездой «Мандолины» и приносила этому заведению наибольший доход из возможного. Здесь она научилась петь, танцевать и завлекать мужчин не только природными внешними данными, но и интересной беседой. Вернее, тогда к ней пришло осознание, что многие кавалеры предпочитают начитанных и остроумных дам. Дальнейшее же развитие в этом направлении красавица получала в других местах. — Странно, а по мне так ты научилась лишь вести себя как грубый мужлан, — вклинился Артур, получивший с локтя по груди от рассказчицы за то, что перебил и оскорбил её. — Ну нет, у меня такой она уж точно не была, — дополнила Нонна, которую Алиска тут же наградила свирепым взглядом — её-то подруга не могла вот так легко ударить. — Ой, да ладно тебе, ты мне такой даже больше нравишься, — поспешила успокоить Алиску хозяйка «Мандолины». Довольная услышанным девица продолжила рассказывать о своей прошлой жизни в Руморе и о том, что возможная сказка закончилась, превратившись в ночной кошмар для неё. — Был тут у нас один постоялец, Златославом звали, — стоило подруге назвать это имя, как Нонна поморщилась, давая понять, что не особо жалует эту персону. — Козлина любил с нашими девками время проводить, вешая всякую лапшу на уши, но далеко не всегда оплачивая полученные услуги. Впрочем, этих куриц всё почему-то устраивало. Казалось, именно по этой причине хозяйка «Мандолины» невербально выражала отвращение к объекту беседы. Кому понравится клиент, приносящий сплошные убытки? Однако проблема обстояла не только в этом... — Этот урод приставал ко мне чуть ли не с первых рабочих дней, — продолжила Алиска. — Но за всё время к любителям срать в уши у меня успел выработаться иммунитет, так что я, пользуясь возможностью выбирать клиентов, тактично посылала его куда подальше. Только вот Златослав был мужчиной настойчивым, а потому не только старался регулярно проводить время с юной красавицей, но и чуть ли не с каждым мужиком в округе обсуждал её персону. — В самые первые дни я была не то что против, реклама получалась хорошая, и многим становилось интересно посмотреть, что это за неписанная красавица такая работает у Нонны, — отметила Алиска. — Так что свою лепту в мою популярность внёс именно этот вшивый докторишка. — Ну, не такой уж он и вшивый, раз уж до главного врача больницы дослужился, — дополнила Нонна. Не знаю, что напрягло меня больше: осознание того, что представитель столь уважаемой профессии приставал к продающим свои тела юным девушкам, или мысль о том, что именно под его руководством может работать Ирина. Этот человек представился в моей голове подлым мерзавцем, а потому не хотелось, чтобы женщина с такой светлой душой работала под его началом. — Да кто ж этого козла туда допустил? — словно читая мои мысли поразилась Алиска. — Ну, медик-то он отличный, — пожала плечами Нонна. — А гнильцу свою каким-то чудом всю свою жизнь прячет. То было странно для меня. Если в Руморе, как поясняли Харитон и Кирилл, все обо всём знали, то почему скверный характер Златослава оказался сокрыт для большинства? Но на это у Нонны нашёлся ответ. — Всё, что происходит в «Мандолине», остаётся в стенах «Мандолины». Если люди сами лишнего не болтают, я тем более ничего не говорю, иначе клиенты сюда тянуться перестанут. А кроме меня и Алисы никто в Златославе мерзавца почему-то не видит. На самом деле, считающих этого человека негодяем в тот день стало больше. Но мы с Артуром не планировали пересекаться с этим человеком и влиять на его жизнь, а Гордею это могло бы стоить проблем с женой. Таким образом, в Руморе всё-таки могли хранить некоторые секреты. Если это, конечно, было выгодно. — Ну и чёрт с ним, пусть лечит людей и дальше, — решила вернуться к проблемам своего прошлого Алиска. — Главное, что этот мудак испортил здесь мою карьеру и в целом некисло так поднасрал на всю жизнь. — Неправда! — вмешалась Нонна. — Ты сама виновата в собственных проблемах! Нечего было так ненасытно «обслуживать» мужиков. — По-твоему, то как он болтал всем вокруг всякую бредятину в роде: «эта красотка способна затрахать любого до смерти» — никак не повлияло на мою жизнь? Если я раньше не мог до конца понять, какие именно метафоры, сказанные в Руморе, могут стать реальностью, то теперь это становилось очевидным. Да, магия, феи и русалки здесь, как и везде, не существовали, зато нечто подобное, как оказалось, вполне могло произойти. Разумеется, жертвой вот так случайно сказанных в переносном смысле слов была не только Алиска. Например, как позже отметила Нонна, сын одного из её клиентов назвал ремонт собственного дома «крышесносным». Надо ли уточнять, что в скором времени стало со зданием? А её былой конкурент из бара, стоявшего через два дома от «Мандолины», был вынужден закрыться навсегда из-за «убойных» коктейлей, как нарёк его вкусные напитки один из клиентов. И таких историй у Нонны и Гордея было в запасе не на один вечер. Но ситуация Алиски оказалась из ряда вон выходящей. Так успевшая к тому моменту стать самой желанной и продаваемой женщиной наша подруга превратилась в своего рода ходячее орудие убийства. Причём проблема оказалась нерешённой по сей день. Впрочем, Алиска также признала, что уже довольно долго не испытывала мужского тепла, чтобы с точной уверенностью сказать, так ли это или нет. Вот бы «весело» было, не отбейся мы с Артуром от её соблазнения в Каффиде... — Первый раз это случилось с владельцем ювелирной мастерской, платившим намного больше других, — с нескрываемым отвращением вспоминала подруга. — Не скажу, что он был у меня самым молодым клиентом, потому что он был самым старым из них. Так что — как бы иронично это ни звучало — именно Златослав объявил причиной смерти сердечный приступ. А жена старикана гораздо позже узнала рядом с кем всё произошло. В гибели второго клиента Алиску тоже не винили, ведь и там всё выглядело скорее как совпадение, чем что-то ещё. После третьего — тоже немолодого — начали возникать вопросы, и ряды клиентов поредели. А смерть четвёртого руморца стала фатальной для карьеры и возможности любовных отношений юной красавицы. — С Виктором, как завсегдатаем «Мандолины» и других питейных заведений, я была знакома относительно давно, — перешла к самой важной на тот момент для нас с Артуром части подруга. — Как полицейский, он заглядывал во все самые злачные места города. Хотите верьте, хотите — нет, но большая часть жизни Румора меня не интересовала, а потому о том, что у него есть девушка или даже невеста, я не подозревала. А вот что сын Харитона был перспективным мужчиной Алиска понимала. Кроме того, внешние данные парня и его характер с самого начала привлекали девушку. Так что она была безумно рада, когда тот обратил на неё внимание, особенно на фоне проблем с работой. — Мы и раньше постоянно болтали о всяком, но в тот день разговор ушёл в совсем иное русло, — отметила подруга. — Сначала Виктор посочувствовал моей проблеме. Затем он начал подбадривать меня и утверждать, что всё будет хорошо, что то — дурацкие совпадения, а мне просто не повезло оказаться с теми стариками рядом. Позже парень стал убеждать тогда ещё наивную красавицу, что рядом с молодым и энергичным мужчиной ничего подобного бы уж точно не произошло. Затем в ход пошли комплименты. А дальше Алиска и не заметила, как они поднялись в комнату, где она обычно принимала клиентов, чтобы Виктор не только на словах, но и на деле смог доказать девушке, что проблема не в ней. — Не знаю, что на нас двоих тем вечером нашло, но мы оба как с цепи сорвались, — вздохнула подруга. — Последнее, что я помню, как он сказал: «не сдерживайся». Ну так я и не стала... По словам Алиски, ей было так хорошо с сыном Харитона, что она буквально позабыла обо всём. Тем более что большую часть времени парень был таким сильным и энергичным, что уверенность в себе возросла у девушки до небывалых высот. — Не знаю, в какой момент ему стало плохо, ведь я буквально ничего не замечала, наслаждаясь процессом, — призналась наша спутница. — Но одно известно точно — умер он где-то ранним утром, когда я окончательно перестала ощущать «отдачу» с его стороны... А дальше были арест и суд, про которые Алиска проговорила в общих чертах, добавив, что Харитон и так рассказал достаточно. Однако, он упустил другую деталь, на которой девушка и решила акцентировать всё внимание: — Когда меня посадили за решётку, я познакомилась с Егоркой. Серый, неприметный... Прямо как я! Раньше мы не были знакомы, ведь он в свободное от работы время сторонился злачных заведений. Но стоило мне оказаться в этой заднице, только он морально поддерживал меня, превращая тюремное заключение в своего рода развлечение. Учитывая, как подруга подчеркнула, что рядом с ней в то время был лишь Егор, а Нонна опустила глаза, стало очевидно — парень стал единственной опорой для оказавшейся неугодной девушки. Впрочем, как позже выяснилось, у владелицы «Мандолины» было тогда полно своих проблем, из-за чего ей срочно пришлось закрыть публичный дом, выгнать на улицу всех работниц, а заодно сменить сферу деятельности. Что до коллеги сына Харитона, как оказалось, у того были свои причины проникнуться симпатией к Алиске. — Не думаю, что кто-то ещё знает, насколько сильно ему был неприятен Виктор, — призналась подруга. — Егорку раздражало не только то, что этот парень постоянно присваивал чужие заслуги, в том числе и его, обставляя всё в выгодном для себя свете, но и то, что ему удалось напускать пыли в глаза не только окружающим, но и Урсуле. Сложно сказать, была ли правда в словах Егора, однако от него Алиска узнала много неприятных вещей о парне, жизнь которого она отняла. Но всё же, о том, что у Виктора была невеста, юная преступница узнала сначала именно благодаря новому другу, а уж потом на суде, где её оболгали как могли. И эта правда шла далеко не в пользу усопшего... — У этих двоих-то была губа не дура, — ухмыльнулась Алиска. — Эта Урсула оказалась на редкость горячей красоткой. Да ещё и при деньгах! И если Егорка всегда уверял меня, что его привлекает её душа, а не отцовские финансы, то желание Виктора изменять ей я не понимаю. И действительно, каким бы хорошим Харитон не обрисовывал своего сына, ничто не изменит того факта, что Виктор гулял по подобным заведениям и проводил ночи с другими женщинами. Причём Нонна, несмотря на свое нежелание как-то комментировать всё это, призналась, что в «Мандолине» парень побывал не только в постели Алисы. Таким образом, даже если в чём-то Егор и привирал, идеальным женихом Виктор всё-таки не был. А если всё, что он сказал юной обольстительнице, правда, то сын Харитона был скорее ужасным человеком, недостойным жизни. И на его фоне описываемый негодяем Златослав выходил просто душкой... — Коррупция, взятки, угрозы, шантаж — этот парень знал, как извлечь из всего выгоду, — поделилась Алиска, ссылаясь на слова Егора. — И мой единственный друг на тот момент знал обо всём этом. Знал, но молчал, потому что боялся. Слушая обвинения в адрес сына Харитона Нонна виновато опустила глаза, давая понять, что это для неё не особо-то и новости. А вот Гордей был крайне поражён и возмущён услышанным, а потому в какой-то момент вспыхнул и попытался встать на защиту родственника своего друга: — А ты не думала, что этот твой «Егорка» сам далеко не святой и насочинял всего этого из зависти?! — Дорогой, не надо... — попыталась успокоить его Нонна. — Как это не надо?! — ещё сильнее разгневался Гордей. — Хороший парень умер из-за банальной потребности и кое-чьей ненасытности, а сейчас мы тут сидим и слушаем слова лживой проститутки, которая может наплести всё что угодно, лишь бы оправдать себя! После его слов Алиска вся сжалась и покраснела, словно хотела провалиться сквозь землю. Ей было неприятно, но она понимала, что пытаться переубедить этого мужчину у неё не получится. Да и в целом, хоть подруга и не считала Виктора святым, как позже выяснилось, больше всего в череде несчастных случаев ей было больно именно из-за его смерти. Нонна же опускать глаза больше не хотела. И, хоть она и злилась из-за проблем, причиной которым оказалась Алиска, стоять в стороне женщина, всё же, не стала: — Да успокойся уже, не был святым этот твой Витька, — проворчала хозяйка «Мандолины». — Что до Алисы, как бы эта курица меня не раздражала, за всё это время она никогда не была замечена во лжи. И раз уж это моя курочка, хотя бы сейчас, в обиду я её не дам! — Допустим, она не врёт, — не сдавался Гордей. — Но что мешало Егору навешать ей на уши всякую лапшу? Поди в итоге и женился на Урсуле, и пост мэра занял благодаря вранью... — Погодите, чего?! — вклинилась в беседу Алиска, которую проигнорировали. — Прекрати уже! — ещё сильнее разозлилась Нонна. — Брал этот мелкий паршивец взятки, в том числе у меня. И невестушке своей изменял направо и налево, причём не только здесь... Очевидно, Гордей услышал столь горькую правду о Викторе впервые, иначе он бы так не расстроился из-за этого. Мужчина хотел верить, что сын его друга оступился лишь разок, а всё остальное — наговоры, однако появившаяся из ниоткуда незнакомка и жена в одночасье разрушили иллюзию. —Что до Егорки — его воспитали не менее хорошие родители, чем Витькины, — теперь уже более спокойным тоном продолжила Нонна. — Но окромя работы не припомню, чтоб хотя бы раз сюда заглянул. К тому же, это именно он сейчас ратует за семейные ценности, нововведения и прочую позитивную ересь... — Может оставите свои супружеские разборки на потом и ответите мне, когда это Егорка успел стать мэром?! — перебила свою бывшую работодательницу Алиска, явно интересовавшаяся судьбой старого приятеля. — Где-то года полтора-два назад, — неуверенно ответила Нонна, пытавшаяся вспомнить, когда именно парень пришёл к власти. — Как о его предшественнике — Руслане Ерохине — поползли слухи, что он изменяет жене, наплодил внебрачных детей и тому подобное, так парнишка сразу всё в оборот взял. Не могу не сказать, что его тесть не посодействовал, но Егорка показал ярое желание искоренить всё плохое. А поскольку у него чистая репутация и немалые таланты, люди с радостью поддержали его инициативу и дали карты в руки. Хоть, по словам, Нонны, нынешний правитель Румора и не был замечен за плохими делами, Гордей почему-то продолжал выражать сомнения в отношении него. Нам же с Артуром оставалось слушать и верить на слово, поскольку сами-то мы не были знакомы ни с кем из участников описываемых событий. — Рада, что у Егорки всё получилось, — искренне улыбнулась Алиска. — Помню, когда только всё закрутилось, как он благодарил меня за то, что «помогла» Урсуле стать свободной и раскрыть глаза. Хотя бы отчасти. Образ нынешнего правителя Румора мог вызвать у меня положительные эмоции, ведь он не только боролся за улучшения качества жизни в городе, но и сумел добиться сердца возлюбленной, которой боялся признаться, пока та была занята, пусть и негодяем. Впрочем, Алиска поспешила приправить свой рассказ весьма личными подробностями об этом человеке: — Пока я чалилась на нарах, мы с Егоркой весьма тесно подружились, болтая о том, о сём, и помогая друг другу. За это время он успел научить меня стрелять из различного оружия, тайно выводя в тир. К слову, благодаря этому парню у меня развилось это увлечение, а заодно появился РОГ, который Егорка подарил мне перед отъездом. Я же со своей стороны научила его, как поскорее понравиться Урсуле... Если бы речь шла исключительно о словесных любовных советах, то, пожалуй, мне бы всё это виделось идеальным вариантом. Однако всё было далеко не так. И пока Егор не решился признаться Урсуле в своих чувствах и проявить себя великолепным любовником, он «тренировался» под чутким руководством Алисы. — Вообще, на самом деле он обаятелен, и будь моя воля, я бы с ним много чего попробовала, — говоря об этом девица залилась лёгким румянцем. — Но у нас была договорённость — никаких рисков для жизни. Так что выходили море теории и кое-какая приятная — пусть и ограниченная — практика. Как ни странно, но чем больше подробностей о нынешнем правителе Румора выкладывала Алиска, тем сильнее во мне формировалась мысль, что объединяли их не только дружба и постельные утехи. Вероятно, тогдашний полицейский смог оставить определённый след в её сердце. И, не будь он очарован другой, красотка сама была бы рада стать его спутницей жизни. Но то лишь догадки. Быть может Алиска так вела себя из-за того, что он, став мэром, начал выглядеть в её глазах эдаким лакомым кусочком. Да только этого мы, в общем-то, не обсуждали. — Вот видишь, — обращаясь к Гордею решила подытожить его супруга. — Эта курочка скорее дискредитирует себя, чем соврёт. — Пожалуй, на самом деле, за последние годы иногда приходилось привирать, дабы прикрыть свою задницу, — покраснела Алиска. — Тем не менее ты сейчас об этом не промолчала, а честно призналась, — теперь уже с ноткой осуждения добавила Нонна, словно ругая бывшую работницу за то, что она так подставляется. — Да понял я, понял... — недовольно фыркнул Гордей. Пока мы копались в прошлом Алиски, за окном уже начинало темнеть. Тогда-то я осознал, что свои напитки мы давно выпили, а ничего другого ни у кого из нас в животе уже довольно долгое время не было. Ещё одна проблема крылась в том, что денег на еду и кров у нас явно не хватало. А поскольку большинство потенциальных мест для работы уже закрывалось, все мы рисковали оказаться под холодным ночным небом абсолютно голодными. — Дорогой, ты же распустил слушок, что «русалка» и её «сказочные приятели» из лодки поселились у нас? — совершенно внезапным вопросом прервала наступившую тишину Нонна. — Д-да, — неуверенно промямлил Гордей, давая понять, что если об этом кто и слышал, то единицы. — Моли бога, чтобы за тебя всё сделал Слава, и я не узнала, что это не так, — сурово размахивая костлявым указательным пальцем правой руки с красным длинным ногтем уточнила его жена. — Мне бы не хотелось, чтобы твоя ошибка принесла нам убытки. Осознавший свою ошибку Гордей смачно сглотнул и заявил, что ему срочно надо идти. — Ага, беги-беги, — проговорила в след удаляющемуся супругу Нонна. — И не вздумай никому разболтать о том, что мы здесь сейчас обсуждали. Это, как и положено, останется в стенах «Мандолины»! Спорить мужчина не стал, а потому мы получили своего рода возможность вздохнуть, что никто ни о чём не узнает. Впрочем, всё ещё должно было беспокоить, почему это Нонна за нас решила, что мы поселимся именно у неё, и почему захотела сделать из этого аттракцион. Но каждый почему-то просто стоял и переваривал услышанное. — Это всё, конечно, прекрасно, но я развлекать твоих гостей не буду! — наконец, заартачилась Алиска, демонстрировавшая такую же запоздалую реакцию, как и у нас. — Ребята, хватайте манатки, и двигаем, — обратилась теперь уже ко мне и Артуру подруга, направляясь к выходу, пока я и приятель стояли как вкопанные. — И куда намылилась? — остановила её Нонна. — Где, по-твоему, ты сейчас сможешь остановиться? А главное — на какие шиши? Слова женщины, знавшей о наших финансовых трудностях, сработали, девица не только перестала стремиться к выходу, но и последовала обратно к стойке. Мы же с Артуром не совершали никаких телодвижений оставляя возможность подруге самой решить, готова ли она довериться своей былой работодательнице или нет. — Хорошая девочка, — улыбнулась Нонна, глядя на недовольную физиономию Алиски, после чего достала из кармана три ключа. — Один из них — от твоей старой комнаты. Надеюсь, ты не забыла куда идти? Потому что я о-о-очень хочу, чтобы ты остановилась именно в ней. Вдруг, навеет ностальгию? — Не забыла, — процедила Алиска, крепко сжимая выданные хозяйкой «Мандолины» предметы. — Тогда поднимайтесь, приводите себя в порядок и через часок возвращайтесь ко мне, чтобы перекусить, — довольная собой велела Нонна. — А когда закончите, возьмётесь за тряпки и швабры. Вы же не забыли, что еда и ночлег не обойдутся даром? Такое предложение оказалось крайне выгодным, учитывая насколько пустыми были наши кошельки. С другой стороны, был здесь один недостаток, который мог вызвать немало проблем. — А что если кто-нибудь из гостей раскроет личину Алиски? — уточнил я, прежде чем мы окончательно пошли на сделку. — Не переживайте, — расслабленным тоном ответила Нонна, — пока вы двое будете протирать столы и подавать еду и напитки, эта курочка будет драить унитазы и всю посуду. Чтоб реже на глаза попадаться, разумеется. Судя по интонациям хозяйки «Мандолины» и выражению лица Алиски, дело было отнюдь не в нежелании сталкивать девицу лбами с теми, кто по счастливой случайности мог бы вспомнить её. Но разве мог кто-то винить протянувшую руку помощи женщину за это? Вместо ругани, все согласились с озвученными условиями и разбрелись по номерам, убранство которых впечатляло своей вычурностью. Тёмно-красные, либо чёрные стены, вид которых расслаблял и клонил ко сну из-за слабого освещения ламп, аналогичных цветов мебель и шторы, полностью закрывающие окна от посторонних глаз. Кроме того, у каждого был индивидуальный санузел с канализацией. Пусть пространства и уюта было поменьше, чем было у Авнера, но всяко не худшее, что могло бы достаться. Нам с Артуром, помимо прочего, достались огромные мягкие кровати со спинками в форме сердец, прямо под стать красному интерьеру, а вот круглая постель в комнате Алиски отличалась наличием со всех сторон решёток с одной дверцей, вызывавших ассоциации с тюремной камерой. В сочетании с разными оттенками чёрного отовсюду картина выходила ещё более жуткой. Удивляла при этом не столько странность дизайнерского решения, сколько реакция нашей спутницы на это зрелище: — Ого, точь-в-точь как четыре года назад! — восхитилась она. — Словно никто здесь и не жил после меня. — Я бы пошутила, что берегла её для тебя, но мне пришлось всё-таки убрать некоторое оборудование и сменить сантехнику, потому что один пьяный балбес разбил её в одну ночь, — из-за наших спин неожиданно проговорила Нонна, которая, видимо, хотела убедиться, что все довольны. Впрочем, скорее всего её волновали именно эмоции бывшей подопечной, ведь искренняя радость Алиски вызвала у неё довольную улыбку. — Однако интересные у тебя вкусы, — присвистнув заметил Артур, который явно понимал особенности помещения и предназначения клетки гораздо больше меня. В ответ на это девушка показала язык и отметила, что дело не в её предпочтениях, а в потребностях большинства бывших клиентов. А что там были у них за особенные нужды, честно говоря, знать мне отчего-то не хотелось ни тогда, ни сейчас. Разобрав ключи, все мы разбрелись по своим уголкам, дабы привести себя в порядок и начать отрабатывать оказанную доброту. Правда, изначально я планировал, что всё это отнимет у нас лишь один, от силы, два дня нашего путешествия, однако это было очень большое заблуждение…