95. Зонтик

Яка раздраженно топал правой ступней по асфальту и разбрызгивал по всем сторонам стекающие из-под навеса дождевые капли. Рядом людей стояло немного: парк заметно опустел с наступлением темноты. Не видно было боле ни влюбленных парочек, ни родителей с детьми; остались только подростки, особо отчаянные и безбашенные, те, кому посчастливилось легально прогулять полночь и кто не боялся ночного дозора за несовершеннолетними. — Не злись, ну забыл и забыл, чего ругаться, — это Зари извинялся оставленный на верхней полке зонт. Кто же знал, что дождь ночью и правда пойдет. — Я предупреждал, я попросил, — Яка злился и потому говорил будто бы сквозь зубы. — Теперь что прикажешь делать? Мы в километре от дома. Уже около часа ночи. Мы не можем даже воспользоваться телепортацией. К кому ты прикрепил метки? К Тонье? Он в другом корпусе так еще и со своей девушкой небось сейчас спит. К Анити? Пошла она нахуй, я в ее квартире появляться не собираюсь. — Еще к Варге. Он вряд ли спит… — Он нас казнит, как только появимся. А еще он наш начальник. Хоть иногда мозги используй, — Яка почти перешел на оскорбления, а потому сконфуженно замолчал. Не любил он говорить гадости Зари. Да и не мог почти. Зари не хотелось обижать, даже если он тупил, даже если очень сильно лажал. — Ну-ну. Дождь не прекращался. Люди постепенно расходились из-под навеса. Все они постепенно закрывали глаза на разразившийся ливень и бегом шлепали по лужам до ближайших магазинов. Тир, закрытый и служивший оставшимся своеобразным убежищем, скрипел и шуршал каплями. Зари виновато вздыхал и пытался придумать, как им сегодня выйти сухими из воды, причем буквально. Но не успел он в очередной раз предложить что-нибудь ненадежное, как Яка ступил под дождевую стену и пошел прямиком к светящейся и блестящей в ночи кафешке. Зари последовал за ним, хотя считал сию попытку спрятаться в местечке потеплее бессмысленной. Не могут же они сегодня переночевать прямо в парке: завтра пусть и выходной, но у них банально не будет даже одеяла с подушкой. — Да стой же ты, — он наконец ухватил Яку за руку и повернул на себя. В глаза сразу бросились влажные разводы на чужих щеках и прилипшие ко лбу белые в свете ночных фонарей волосы. — Ты можешь использовать иши* как зонт. Яка усмехнулся, но руку не вырвал. — Ага, а еще мы можем сесть за несоблюдение устава. Правило о сокрытии своей личности для тебя шутка? — Тебе не обязательно делать платформы заметной толщины. Сделай в половину миллиметра. Этого же хватит? Хватит. Иши любой толщины хватит, чтобы отгородиться от чего-либо. — Ее все равно будет видно, — Яка кивнул в сторону уличного фонаря и добавил устало, — будет отсвечивать. Да и если нас заметят за этим делом, наши лица все равно узнают. Зари задумался. То есть, если не будет видно их самих, проблему можно решить довольно примитивно. — Как насчет стать невидимками? — спросил он в итоге. Яка замер и в недоумении посмотрел на него. Кстати, его рука так и продолжала покоиться в чужой ладони. В свете вывески кафешки особенно отчетливо стали различимы желтые разводы его радужки. Они были очень похожи на молотый янтарь. — Ты и такое умеешь? Зари хмыкнул и закрыл глаза, призывая Хакко*. А через несколько секунд он уже предлагал Яке испытать примененную невидимость. После нескольких осторожных тестов они оба убедились в том, что люди на улице и правда их не замечают. Однако, промокли они к тому времени знатно: казалось, если придут домой и попробуют отжать одежду над тазиком, наберется целая ванна. Все эти манипуляции направленные на незаметность были лишь гарантом на «а вдруг». Конечно же, была мала вероятность того, что именно в этом парке аттракционов, именно в это время они встретят на своем пути шпионов из Халли или Недры*, но рисковать своим рабочим местом обоим не хотелось: Осфи очень жестоко расправлялась с нарушителями правопорядка. Достаточно лишь пары снимков — и их могут понизить в должности, и это в лучшем случае. Яка и правда создал над ними пласт иши толщиной в миллиметр и предложил идти домой по набережной. Зари взял его под локоть и старался следить за дорогой за двоих: Яка должен был постоянно продлевать и одновременно укорачивать их навес. — Осторожно, бордюр. — Слушай, я вижу. Я не настолько беспомощен. Я, черт возьми, в небе орудую. И платформы создаю в сотни раз быстрее. И вообще-то постоянно под разными углами. — Мне нельзя позаботиться о тебе? Яка засопел и снова промолчал. Конечно же Зари можно. Ему вообще все можно, если Яке решать: и называть его «солнышком», и по утрам будить, и даже съедать его последние запасы лапши. Зари продолжал держать его за локоть, но больше не предупреждал о появляющихся на пути преградах. — Извини, я правда виноват в том, что мы так промокли. Дождь трескался об иши едва ли беззвучно. В ночном небе тучи отследить было почти невозможно, но отсутствие на нем мерцания звезд ясно давали понять, что лить будет аж до самого утра. — Все нормально, — Яка отвечал довольно спокойно. От былого раздражения не осталось и следа. Под ногами переливались лужи и скользил мокрый и гладкий асфальт. До Осфи оставалось несколько кварталов. Людей на улице почти не было, а если и были, они не обращали внимания на едва ли приметную в небе прослойку прозрачного навеса. — Было весело, — сказал Яка, вспомнив о сегодняшних приключениях на аттракционах. Ему было немного стыдно за то, что большинство из них были совсем не страшными. Как вообще горные речки* могут напугать того, кто большую часть работы проводит «левитируя». Зари ничего не ответил и только вместо локтя взял Яку за руку. Его ладонь казалась очень теплой.