Часть 1

Что мы чувствуем перед падением? Страх? Волнение? Непонимание? А когда находимся в свободном падении? Замешательство? Может быть, удивление? Или безмятежность? Наверное, у каждого по своему. Мы избегаем падения или сами с разбегу прыгаем в пропасть? Ждём ли мы, что вот-вот нас кто-нибудь поймает? Мы делаем это от безысходности или ради развлечения? Мы прыгаем… Мы прыгаем, но сразу после — не важно, секундой, минутой, днём — мы причиняем боль другим. Потому что когда мы встретимся с землёй, нам будет все равно. Когда нас будут наряжать в черный костюм, нам будет все равно. Когда двумя метрами выше будут расти цветы, нам будет все равно, а вот людям, которые все это время были рядом, — пусть даже если мы их не видели, — нет. ***  «Это не твое дело». Хельга попала в Мстители через Щ.И.Т. несколько лет назад. Она была одной из лучших спецагентов и быстро выбилась в лидеры, почти сразу, как поступила туда. Конечно, Мстители встретили ее не очень радушно, особенно Энтони, после Романофф подозрительно относившийся к деятельности Фьюри и его агентам, но вскоре Хельга стала их частью, а Мстители — её. Возможно, иногда она чувствовала себя немного одиноко среди них, ведь почти все участники давно были друг с другом знакомы, а Хельга совсем ещё новичок в их семье. Однако она старалась не думать об этом, потому что Мстители хорошо относились к ней и уж точно не были виноваты в том, что не могли сразу принять ее за свою. «Тебе не стоит лезть туда, куда не просят». Многие со временем полюбили Хейзе. Несмотря на свою успешность, Хельга оставалась человеком, таким же, каких обычно можно встретить на улице или в кругу своих друзей. Она не была каким-то закрытым серьезным человеком, нет, она была добра, жизнерадостна и обладала хорошим чувством юмора. Не все его, конечно, понимали, но ведь это лишь доказывает, что ее юмор был для избранных. Чаще всего в число «избранных» входил Старк, Бартон и Романофф, по своей русской сущности разбирающаяся во многих вещах. «Я… Тебе лучше уйти». Когда после битвы за Нью-Йорк Хельгу приставили сторожить Локи, она даже знала, что чувствовала на тот момент. С одной стороны, Локи явно опасен, с другой… Хейзе прекрасно знала его историю от Тора, и как бы не пыталась заставить себя его обвинять или ненавидеть, не могла. Несомненно, его прошлое не оправдывало его поступков, но понять его было можно. И Хельга понимала. И пусть поначалу под насмешливым внимательным взглядом Локи ей было неуютно, она все равно оставалась рядом с ним. Что-то тянуло ее к этому странному богу. Локи отличался от других богов — от Тора, от Фригги, Одина и всех остальных, о ком Тор так часто ей рассказывал; это чувствовалось почти физически: во взгляде, в походке, в манере держаться и разговаривать. Хельге хотелось узнать о нем больше, настолько, насколько это вообще возможно, и не просто от кого-нибудь, а от самого бога. Она понимала, что этот трикстер не должен так ее интересовать, но ничего не могла с собой поделать.  «Ты что, оглохла? Я сказал: убирайся!» Локи ее презирал. Даже не так: Локи не воспринимал ее всерьёз, чтобы презирать ее его царское величие было слишком возвышенно. Он бросался едкими словечками, провоцировал, чуть ли не плевался ядом, но Хельга почему-то переводиться не собиралась. Выражения Локи ее редко задевали, только если он давил на самые больные темы, но даже после срыва Хейзе неизменно появлялась возле его тюрьмы. Вскоре она начала отвечать сарказмом на сарказм, и теперь наступила пора бога выслушивать в свою сторону ядовитые фразочки. Однако Локи на то и Локи, что так просто не сдастся. Их словесные перепалки происходили почти каждый день и стали уже настолько привычными, что без них было уже как-то не так. Мстители многозначительно переглядывались и крутили пальцем у виска. Тор ворчливо шутил о том, что теперь у него появился второй Локи, а кто-то особо умный посоветовал посадить Хейзе к трикстеру, пока она тоже не решила Нью-Йорк захватить. Возможно, этот человек остался без пары пальцев. «Снова ты, смертная? Великие норны, ты когда-нибудь оставишь меня в покое?..» Однако чем больше времени проходило, тем больше Хельга понимала, что каждый раз, когда она находится вне зоны тюрьмы, — будто то очередное задание, штаб Мстителей или что-нибудь ещё, — начинает скучать. По колючему взгляду, едкой ухмылке, обидным фразам, каким-то незначительным жестам. И снова возвращалась к богу. И вскоре их разговоры снова превратились в войну, потому что Хельга пыталась вывести Локи на разговор по душам, а тот отчаянно сопротивлялся. Не сказать, что тогда они были сильно близки, но Хейзе видела, что с Лафейсоном что-то не так. Все его выпады кажутся фальшивыми, ненастоящими. Тогда Хельга садилась возле его пластиковой тюрьмы на пол и рассказывала все, что когда-либо происходило с ней. Она могла, наверное, часами так говорить, и Локи неожиданно замолкал и даже слушал. В такие моменты он казался более… искренним. Его взгляд менялся, словно потухал, — лишь слабые светлячки ламп отражались в его потемневших глазах, как мерцают болотные огоньки в темном лесу, — голос становился тише и спокойнее, и сам бог словно выключал режим «нападения» и оставался… Просто Локи.  «Я запутался». Однажды Локи начал говорить. Хельга была удивлена и взволнована, но она внимательно слушала бога, внимая каждому его слову. Локи сидел к ней боком и смотрел перед собой, хотя, Хейзе дала бы руку на отсечение, что видел он перед собой не голые стены тюрьмы, а невиданные пейзажи других миров, которые обычным людям могли лишь сниться. Локи рассказывал: про то, как в детстве шутил над Тором, обращаясь в змею и обратно; про то, как любил проводить время за изучением книг по магии и истории; про то, как Фригга учила его создавать иллюзии… Хельга слушала и слушала, иногда хихикая или улыбаясь, и ей даже показалось, что она сама перенеслась в те времена и места и находится там вместе с богами. Локи рассказывал о тренировках, о войнах, об алхимических экспериментах, верховых поездках и даже балах, о том, как сбегал по ночам в сад и том, как пропускал уроки, чтобы лишний раз подлить кому-нибудь чудное зелье, заставляющее говорить стихами. Хельга смотрела на него, уже не улыбаясь, и с грустью думала о том, что могло случиться с Локи, что заставило его пойти на то, на что он пошел.  «Мне больно». А потом он начал говорить про то, что обычно старательно замалчивал и избегал. Про то, что все избегали с ним общения из его способностей, про то, как все предпочли ему Тора, про то, как к нему относился Один, про то, как понимал, что что-то идёт не так, но не мог остановиться. Хельга не могла его ненавидеть. Не могла на него злиться, обвинять. С какой-то стороны она даже ассоциировала себя с ним и прекрасно понимала. Она хотела ему помочь, но не знала как. Локи тоже не знал, хотя он вообще все время твердил, что не нуждается в помощи. Но теперь Хейзе точно не могла его оставить. Как говорится, мы всегда в ответе за тех, кого приручили, и пусть бога приручить крайне сложно, Хельга хотя бы будет рядом столько, сколько понадобится.  «Я… Я не знаю, кто я и чего хочу». Однажды Локи пришлось выпустить. Он был нужен для одной из миссий, на которую обратил внимание Мстителей Щ.И.Т. Заставить его сотрудничать было на удивление просто, хотя Хельга допускала мысль, что трикстер просто надеялся сбежать. Это была большая группировка людей с пушками, которые решили присвоить себе откуда-то выкопанную сыворотку. Они производили мутантов, каким-то образом подчиняли себе, подобно Зимнему Солдату, и заставляли нападать на гражданских, лаборатории и прочих нужных им людей. Мстителям нужно было разобраться с ними как можно быстрее, пока не было нанесено больше вреда. Все пошло не по плану, когда оказалось, что у этих людей были заложники. Именно «были», потому что о них узнали только тогда, когда оглушенные и раненые взрывом гранат и ракет они в агонии выбегали из зданий, падая на землю и корчась в конвульсиях. Однако в другой части убежища были ещё заложники, и их нужно было спасти как можно быстрее. А потом все ещё раз пошло не по плану, потому что группировка была оснащена более серьезным оружием, чем Мстители предполагали. Бомба была заложена именно там, где были заложники и времени, чтобы обезвредить ее или эвакуировать людей, не было. К счастью или к сожалению, группировка решила поиграть: заложники не были связаны. Кто нашел выход, стремительно бежал к нему. Но взрыв был быстрее. Локи пошатнулся, оглушенный взрывом и ему на руки вдруг упала девушка. Ее тело было в крови и копоти, из головы торчал кусок металла, но ещё была жива: открывала и закрывала рот, безумным взглядом смотрела куда-то мимо бога, а ее тело слегка потрясывало. Локи дернулся, опуская девушку на землю, кажется, пытался призвать свои силы, но не смог. Хельга билась неподалеку. Краем глаза она заметила, как покачнулся бог. Едва устояв на ногах, она резко увернулась от удара нападающего, и стремительно подбежала к Локи, споткнулась и проехалась на коленях, судорожно обхватывая лицо трикстера. Сил задать вопрос уже не было. Локи лишь покачал головой и уставился на свои руки, теперь испачканные в крови. Руки била едва заметная дрожь. Хельга устало уткнулась лбом ему в плечо, обхватывая руками и сейчас ей было абсолютно плевать, как отреагирует бог. Но он был не против. — Все хорошо, — зачем-то прошептала Хейзе, закрывая глаза, потому что все было абсолютно точно нехорошо. Локи вздохнул. — Это должен был быть я, — едва слышно проговорил он. Хельга пошевелилась и открыла глаза. — О чем ты? Ты не виноват в этом, Локи. — Почему, ты думаешь, я согласился пойти туда, где тебя могут убить на раз-два, да ещё и без своих сил? — бесцветным голосом бормотал бог. Хельга замерла, а потом резко подняла голову, заглядывая ему в глаза. Ей стало страшно, потому что трикстер, похоже, не шутил. — А в конце… Смерть уродлива, — он снова вздохнул и сел на землю, скрестив ноги. — А я — неудачник и идиот, — он хмыкнул и скосил глаза на Хельгу. — Только не надо устраивать мне вечер нотаций, Хельга. Хейзе нахмурилась, готовая высказать все, что думает, но вдруг остановилась. — Постой… Как ты меня назвал? — М? — Локи невинно поднял брови. — Как обычно, смертная, а что? Хельга усмехнулась, весьма уверенная в своем слухе. — Спасибо, — прошелестел Лафейсон тихо. Хейзе промолчала, не зная, что ответить. — Знаешь, когда я висел над космическим пространством в несколько световых лет на одном лишь Гунгнире, а потом сорвался, меня никто не ловил. Хельга снова прислонилась к его плечу. Да, они когда-то обсуждали что-то подобное про падения. Видимо, Локи решил наконец дать ей ответ? — Я поймаю, — пробормотала Хельга, снова закрывая глаза. Главное, чтобы он поверил. Это очень важно. Если поверит, значит, что все будет хорошо. Хейзе не могла отделаться от этого ощущения. — Да, я знаю, — все тем же тихим голосом ответил Локи. Солнце уже садилось.