Часть 1

Часы на стене громко тикали, но рассмотреть циферблат не получалось. Семен поднес руку к лицу, но и наручные часы не смог разглядеть. Новомодные с подсветкой он не носил. Да и откуда у отставного прапорщика, живущего на пенсию и пособия, деньги на современные часы-браслеты-телефоны? А время Семен и так знал. Раз не рассвело, значит, нет и четырех. Надо было еще поспать, набраться сил перед ответственным делом, но сон, как назло, не шел. Семен лежал до тех пор, пока проем окна не начал выделяться на фоне стены. Занавески слегка трепетали на теплом летнем ветерке. Мелькнул светлячок — маленькая розовая точка. Семен поднялся, подошел к окну и плотно его закрыл. В стекло ударились еще несколько разноцветных шариков. Семен взглянул на часы — половина пятого. Надо вставать, раз уснуть все равно уже не удастся. Семен отжался, поприседал, подтянулся на турнике. Потом еще немного повисел на нем. Он был немолод и большую часть жизни провел в окопах и палатках, но после отставки старался держать себя в форме. Он встал под душ. Из горячего крана вода текла теплая, и это раздражало. Горячей она станет только к обеду, но еще пару лет назад рано утром на него обрушился бы поток ледяной воды, а что сейчас? Тепленькая. Семен вышел из душа, натянул трусы и старые армейские штаны. На завтрак хотелось яичницы, но яйца он последний раз видел несколько месяцев назад. Впрочем, перловая каша и крепкий чай его вполне устроили. Руки едва заметно тряслись. Семен поморщился и сделал пару глубоких вдохов. Надо хорошо поесть и успокоиться. Не так уж много от него требуется — один выстрел, можно даже не очень точный. Однако его еще надо сделать. Семен доел, помыл посуду, тщательно застелил постель. Хотелось оставить дом чистым, но он и так беспрестанно убирался уже несколько дней. Семен сел за стол и достал пистолет. Рука тянулась разобрать его, смазать, проверить каждую деталь, но он сдержался. Все и так было на месте, а лишние действия могли только навредить. Семен сунул пистолет в карман и встал. Часы показывали без пяти. Он намеревался выйти ровно в семь, но терпеть уже сил не было. Да и подозрительно, когда все делаешь минута в минуту. Семен вышел в подъезд. На лестничной площадке скопились листья и ветки. Подъезд и раньше не убирали, но раньше там валялись упаковки от чипсов, окурки, фантики от жвачки и прочая пластиковая мерзость. Семен поковылял вниз. Окно между этажами было открыто, и в него проникала ветка дерева. Обычный тополь, по которому ползли разноцветные змейки лиан. Красные, зеленые, малиновые, они оплетали серые ветви, выбрасывая между обычными листами яркие бутоны цветов. Над ними порхали светлячки всех цветов радуги. Порой Семену казалось, что он сошел с ума, но стоило оглянуться, и он понимал: с ума сошел весь мир. На втором этаже не было одной из дверей — вместо нее висело цветное одеяло. Иногда Семену хотелось зайти и что-нибудь украсть, просто чтобы преподать хозяину урок. Вот только красть было нечего. Всю квартиру завалило клубками ниток и вязаными вещами. Хозяин когда-то работал на заводе, был приличным человеком, а потом вдруг начал вязать, уволился и ушел в новое увлечение с головой. Любой мог зайти к нему и забрать какую-нибудь вязаную ерунду — свитер или шапку, а взамен оставить деньги или продукты. Семен ускорил шаг. Он знал все о своих соседях. Каждый день кто-то из них уходил и возвращался другим. Сами они утверждали, что становятся счастливыми. Семен думал — сумасшедшими. Наконец он вышел на улицу и оглядел свой двор. По низкому заборчику вдоль дома полз разноцветный плющ. Детская площадка заросла кустарником, но дети носились среди ветвей, словно в лабиринте, и ни один не поцарапался, не выколол себе глаза и даже не порвал одежду. Семена раздражало это буйство красок на фоне такого родного серого города. Когда-то он был военным и привык к мысли, что однажды придется встретиться лицом к лицу с врагом. Кто-то считал, что это будет Америка, кто-то называл Китай, а кто-то косо смотрел в сторону Европы. И ни один не поднял взгляд к небу. Когда космические корабли приземлились на Землю и опустили зерна своих цветов, люди не сделали ничего. Сначала они пожали плечами, а потом начали сходить с ума. Бросать привычную работу и заниматься дурацкими вещами. Семен оставался одним из немногих, кто еще держался. Он вышел на центральную площадь — маленький пяточек со статуей Ленина, оставшейся со времен Советского Союза. Семен помнил, как в молодости выходил на эту площадь с красным флагом в руках и гордился, что ему довелось родиться в лучшей стране на земле. Той страны больше не было, а новая, что стала ее преемницей, медленно катилась в бездну. Семен не был уверен, что сможет это изменить, но не попытаться не мог. Он остановился у статуи, кивнул Ленину, словно они были старыми друзьями, и сунул руку за пазуху, нащупал пистолет. Действо происходило дважды в день — утром и вечером. Позади статуи раскинулось инопланетное жилище, которое называли яйцом, наверное, за форму. Семену оно всегда больше напоминало гнездо. Вокруг яйца, сплетенного из веток и лиан, кружили разноцветные светлячки. Инопланетная флора и фауна не должны были прижиться на Земле, но они прижились. Народу собралось немного, остатки тех, кто хотел получить персональное счастье. Семен глянул на часы. Ровно в девять ветви раздвинулись, и из яйца-гнезда вышла птица. Наверное, так могла выглядеть сказочная Жар-Птица: золотые перья, длинный, как у павлина, хвост, хохолок на голове, напоминавший колышущееся пламя, и женское лицо вместо птичьей морды. Птица оглядела собравшихся людей и остановила взгляд на Семене. Тот замер, на секунду захотелось шагнуть ей навстречу и потерять последние крупицы разума. Он собрал волю в кулак. Он здесь, чтобы очистить Родину от инопланетных захватчиков. Пусть даже остальной мир останется под птичьим крылом, его маленький городок будет свободен. Семен достал пистолет и направил на птицу. Та улыбнулась, как показалось Семену, хищно. Он нажал на курок, но рука все же дрогнула, и пуля просвистела совсем рядом с ее головой. По толпе пронесся удивленный гул, Семена тут же скрутили и отобрали пистолет. А птица все смотрела на него своими нечеловеческими глазами, и единственное, о чем мог думать Семен, как же он несчастен. *** В городе Семену никогда не нравилось. Здесь — почти в лесу — было тихо и спокойно. И маленький вагончик стал ему настоящим домом, нужно было лишь немного постараться. Впрочем, жить он готов был хоть в чистом поле. Семен стоял рядом с рощей и делал снимки. Надо было экономить пленку, таскаться в город каждый день не хотелось, да и пленку на старый фотоаппарат не везде найдешь. Однако когда он начинал, то не мог остановиться. Березы — самое красивое, что он видел в своей жизни. Семен думал, что потерял свою Родину, но, оказалось, он плохо искал. Надо было всего лишь выехать загород, в березовую рощу. Здесь он впервые за много лет почувствовал себя дома. А слезы, которые он каждый вечер проливал над проявленными фотографиями, были слезами счастья.