Часть 1

      Быть другим всегда тяжело. Ты чувствуешь себя чужаком, ты вынужден постоянно сохранять бдительность, и не можешь позволить себе просто быть собой. Собой маленький Генри мог быть только дома, за плотно закрытыми шторами. Родители не разрешали ему оставаться на ночевки у школьных друзей, не давали заниматься опасными видами спорта, где он мог бы пораниться. Годами у них получалось скрываться, родители Генри сами были детьми, когда их корабль прибыл на Землю. Мистер и Миссис Эдвардс придумали себе земные имена и сделали то, чем славятся все скруллы — растворились в толпе.       Конечно, их происхождение накладывало некоторые ограничения, но такая тихая жизнь была пределом их мечтаний.       После того, как все случилось, было сложно понять, в какой момент что-то пошло не так… Одна неплотно прикрытая занавеска, сильный ветер, не вовремя вышедший в сад покурить сосед-параноик… Под покровом ночи на их пороге появились люди в черных костюмах, но, это был совсем не Уилл Смит. Когда они посмотрели в глазок, миссис Эвардс велела сыну спрятаться в шкафу и ни в коем случает не вылезать, пока она сама его не найдет. Генри испугался, но с матерью спорить не стал. Забравшись в шкаф, он прислонился щекой к лежавшему там плюшевому медведю, и начал теребить себя за ухо, пытаясь не заплакать.       Люди в черных костюмах не стали ждать, когда чета Эдвардсов любезно соизволит открыть дверь, и прострелили замок. Но дверь их дома и так была не крепкой, её можно было бы высадить плечом. Завязалась борьба, Генри слышал все, даже находясь в шкафу в своей спальне. Разбилась мамина любимая ваза, в которую он собирал монетки — центы дождем брызнули на пол. Папа кричал, он никогда не слышал таких криков. Мама плакала. Но стало ещё страшнее, когда все стихло.       Генри казалось, что он перестал дышать, когда шаги стали приближаться к его комнате. Ни разу за свою, как он думал, долгую семилетнюю жизнь он не чувствовал такого животного ужаса, как в тот момент. Дверь шкафа открылась, и на него смотрели двое людей. — Уродливый такой, как тролль, — презрительно фыркнул мужчина с щетиной. — Хватай его, пока не удрал. Пригодится, — ответил ему напарник. Генри вышел из ступора и попытался сбежать, но его быстро поймали и оглушили, чтобы он перестал сопротивляться. А очнулся он уже в стеклянной, похожей на аквариум, камере. За стеклом на него смотрело несколько людей, изучающе, будто на микроба под микроскопом. Генри забился в угол камеры и заплакал. ***       Отделавшись от своих надзирателей и вынужденных напарников, барон Гельмут Земо решительно собирался сбежать куда подальше. Он бежал с чувством выполненного долга, ибо теперь не было ни человека, способного сделать сыворотку, ни сыворотки. Конечно, ещё оставались супер-солдаты Карли Моргентау, но он был уверен, что Сэм и Баки не успокоятся, пока эта сумасшедшая девчонка не будет нейтрализована. Тем или иным способом, это уже было не так важно.       Ему нужно было залечь на дно и как можно скорее. Хотелось понять, чего он вообще хочет от жизни. Раньше он планировал покончить со своим жалким существованием, но за годы, проведенные в тюрьме, он будто онемел, даже боль от потери жены и сына не чувствовалась так остро. Он ничего не чувствовал, пока однажды не получил фотографию.       На которой, заплаканный и закутанный в одеяло, сидел его сын. Его маленький Карл. Он был страшно напуган, но он был жив. А вместе с фотографией было «чудесное» и очень «вежливое» предложение от весьма влиятельных людей из одной страны с звездно-полосатым флагом. Что если он, мистер Земо, не изволит явиться и сдаться под стражу, то может второй раз посетить похороны сына. А если он сдастся, но ему даже будет позволено его навещать.       Сначала Гельмут был уверен. Его совсем за дурака держат, считают, что в Европе не знают про фотошоп. «Мой сын умер восемь лет назад», с тяжелым вздохом он напечатал ответ. На что ему предъявили пугающий и весомый аргумент о том, что недавно из мертвых вернулось три с половиной миллиарда людей. Это, и видео с Карлом, посеяло в нем зерно сомнения. Ему могли готовить ловушку, и он, точно рыба, был готов заглотить наживку и попасться на крючок. Но если это и правда Карл… Если чертовы Мстители в очередной раз сделали что-то невозможное и его сын правда вернулся. Он должен был это выяснить. На какие только отчаянные поступки ни толкает человека пережитое горе. ***       На место встречи Земо прибыл один. Да и некого ему было брать, старик-дворецкий бы точно ему не помог. Но парочка ножей и пистолетов у него была припрятана. — Покажите мне его! — потребовал Гельмут, когда его уже приготовились «встречать» амбалы с автоматами. Ему на удивление быстро привели Карла. Мальчик дрожал и будто пытался сжаться, лишь бы эти люди его не трогали. — Карл, сине драги. То сам ја, твој отац. Не бој се. Нико те други неће повредити(1), — Земо присел рядом с мальчиком, пытаясь его успокоить. И тут же понимая, что это не Карл. Малыш был ужасно на него похож, даже пугающе, но это был не его сын. У него были серые глаза, а у Карла карие, совсем как у него самого. У него не было маленького шрама на подбородке, Карл получил его, завалившись с велосипеда на чертову нови градскую брусчатку. И самое главное — он не понял ни слова из того, что Гельмут только что сказал. — Простите, — едва слышно пролепетал ребенок, зажмуриваясь, будто его сейчас ударят.       Это помогло Земо сориентироваться и не получить по голове второй раз за последние несколько недель. Ну, и не меньше ему помогли Смит-и-Вессон, армейский нож в рукаве и пройденная на отлично подготовка в спецназе. Не смотря на всю свою крупногабаритность, люди, пытавшиеся его скрутить, были просто людьми, и он знал, как с ними справиться. Кто-то из ученых в комнате бросился на утек — или чтобы не попасть под пули, или чтобы позвать на помощь. Земо понимал, что пора было делать ноги, и перед самым побегом столкнулся взглядом с мальчишкой. — Ты тут, кажется, тоже не по своей воле? Бежим? — не выдержав, Гельмут протянул ему руку. Генри кивнул, крепко хватаясь за руку своего внезапного спасителя.       Перевести дух удалось нескоро. Они молча ехали на машине, стараясь убраться подальше оттуда, где едва не расстались с жизнью. Только после того как они проехали заправку, где Земо купил им еды, он решил остановиться на обочине дороги, на глухом участке шоссе. Генри с жадностью набросился на еду из простой забегаловки, потому что после похищения ему не давали ничего кроме воды и овсянки. Да и есть совсем не хотелось. Впервые за несколько дней страх немного притупился, и он вспомнил о чувстве голода. — Спокойно, спокойно, ешь, у тебя никто не отнимет, — тихонько улыбнулся Земо. На нервах даже он нашел заправочную еду вполне вкусной, — Ты очень похож на моего сына, но я знаю, что ты не он. Я Хель, — поставив стаканчик с кофе в подстаканник, он все же решил представиться и протянул мальчишке руку. Генри посмотрел на него и пожал руку в ответ. — Хэл, как ад? — осторожно спросил парнишка. Гельмут рассмеялся. — Мягче, Хель, по-немецки это значит яркий, светлый, так говорят про цвет. А вообще я Гельмут. — Я Генри. — Где… твои родители, Генри? — немного нерешительно спросил Земо, и тут же пожалел, потому что ребенок снова заплакал. — Их убили, они сказали, что и меня убьют, если я. если я не… не изменюсь, — Генри захлебывался слезами, пытаясь объяснить, что случилось. — Изменишься? — не понял Гельмут, и невольно отшатнулся, когда генри показал ему свой истинный облик. — Мењач! (2)       В тот момент он невольно вспомнил страшные сказки, которые ему рассказывала няня-англичанка, о том, что непослушных детей крадут феи, и вместо них оставляют подменышей. Благо, Генри не знал языка и подумал, что Гельмут просто ругнулся. Он перестал плакать и даже улыбнулся, потому что реакция Земо не была жестокой, он был просто очень удивлен. — Я скрул, Хель, мы умеем менять внешность. Мама рассказывала, что она была малышкой, когда им пришлось бежать на землю с нашей родной планеты. Да и папа тоже был совсем ребенком. Я родился уже здесь.       Гельмуту потребовалось несколько минут, чтобы осознать тот факт, что ребенок, выдававший себя за его мертвого сына, на самом деле сирота-пришелец, который умеет менять внешность. Но это все равно был ребенок. Одинокий и напуганный, голодный и уставший. Лопал картошку-фри, и озадаченно смотрел на Земо, явно понимая, что от него зависит его дальнейшая судьба. — Тебе нельзя здесь оставаться, Генри. Нас с тобой будут искать, и я знаю, где мы могли бы спрятаться. Возможно это будет непросто, придется много трудиться, но я обещаю, что я больше никому не дам тебя в обиду, — Гельмут заглянул ему прямо в глаза и серьезно поджал свои и без того тонкие губы. Генри кивнул. — Куда мы поедем, Хель? — В Швейцарию. Знаешь, где это? Мальчик мотнул головой. ***       До Швейцарии добраться было тяжело. Но личный самолет и хороший банковский счет помогли, и в Альбинен Гельмут и Генри прибыли совсем другими людьми — у них были швейцарские паспорта и новая фамилия — Мюллер. Гельмут отпустил бороду, а Генри на людях сделал себе облик, чтобы быть похожим на его сына, но, в то же время не походить на Карла. А дома Гельмут просил его быть самим собой, понимая, что Генри нельзя заставлять все время прятать свое истинное лицо.       Гельмут купил дом, а пронырливым соседям объяснил, что потерял жену, и они с сыном хотели бы начать жизнь с чистого листа. Генри не знал немецкого, но схватывал на лету, отчаянно желая освоиться на новом месте. Сначала Земо, а точнее герр Мюллер не планировал заводить хозяйство, но, стараниями Генри в их доме сначала появился щенок, потом на базаре были куплены несколько коз, и куры. Воспитанный в обеспеченной семье, Гельмут до армии не особо занимался работой по дому, но служба в спецназе научила его не бояться работать руками. Поэтому он учил Генри не только не только языкам, и разным наукам, но и тому, как нужно колоть дрова, как готовить обед, как заколачивать гвозди, как суметь себя защитить, если их укрытие будет раскрыто.       Они пережили в Швейцарии конец осени, зиму и весну. Генри потребовалось много времени, чтобы ему перестали сниться кошмары. Однажды он снова разбудил Гельмута на рассвете. Пришел к нему в спальню и стал трясти за плечо. — Папа, папа, у нас вылупились цыплята!       Гельмут проснулся и не сразу понял, что произошло. Генри раньше не называл его папой, да он и сам не мог о таком просить. — Что ты сказал? — попросил повторить Хель. — Папа, у нас вылупились цыплята! Они пищат, такие классные, идем, посмотришь, — Генри стал тянуть его за рукав пижамы, а Гельмут сел на кровати и бережно обнял своего приемного сына. — Идем, сынок, я сейчас встану.