Часть 2

Драко обещал себе больше не приходить, тем более, когда его в прошлый раз за рыданиями застукала Грейнджер. Но ему просто жизненно необходимы были эти несколько минут в одиночестве, а другое подобное место было найти очень трудно. Малфой стоял, оперевшись всем весом на раковину. Благо, в этот раз слез не было. Сегодня утром он проснулся от очередного кошмара. Слизеринец находился на Астрономической башне, а в стоящего перед ним Альбуса Дамблдора летел зеленый луч. Выпущенный из палочки Драко. Это должно было стать его точкой невозврата. Вместе с попавшими в Хогвартс через Исчезательный шкаф Пожирателями. А ведь это была его идея, которой Малфой поначалу чертовски гордился. Еще до того, как узнал, что ему придется убить человека. Но даже сейчас парень не мог думать об этом плане без доли высокомерия. Именно он, самый молодой из Пожирателей, догадался. Он доказал отцу и себе самому, что достоин. Что может быть не хуже Снейпа или других приближенных Лорда. Только вот ожидаемой радости это знание не приносило, только бившую тело крупную дрожь. Драко понимал, починить шкаф будет нелегко, но он справится. Не будет спать ночами, не раз впадет в отчаяние, проклянет артефакт всеми известными словами, но справится. Его знаний и магических способностей вполне хватит для этого. Как и для того, чтобы, выждав нужный момент напасть на Дамблдора. Драко не был скромным и всегда считал себя сильным магом, даже наравне с более опытными Пожирателями. Но у него не было того, что было почти у всех остальных приспешников Волдеморта, той легкости с которой они пускали Непростительные заклинания. Малфой не знал, сколько он простоял, пытаясь выровнять дыхание и время от времени умывая пылающее лицо ледяной водой, которая, впрочем, ни черта не помогала. Но внезапно он почувствовал, что больше не один. Вроде бы все оставалось прежним. В комнате было так же тихо, если не считать отдаленного гула голосов, слышавшегося из коридора. Драко осмотрелся по сторонам: все так же пусто. И все же что-то, он сам себе не мог объяснить что, изменилось. Будто кто-то прожигал его невидимым взглядом. — Я знаю, что ты здесь! — крикнул раздраженно. Ноль реакции. — К чему этот детский сад, Грейнджер? — Ты можешь быть чуть потише? — Гермиона резко появилась за его спиной. — Тебе поговорить что ли не с кем? Почему ты вечно за мной таскаешься? — Малфой привычно скривился и отошел подальше от девушки. — А ну да, как я мог забыть, действительно не с кем. Сейчас Драко мог просто уйти, показать, что внезапное внимание к его нескромной персоне только раздражает. Но вместо этого, парень сел, прислонив спину к холодной стене. «В конце концов я сюда первым пришел. Так что пусть сама уходит». — В Хогвартсе, знаешь ли, не так много мест, где можно побыть одной. И ты занимаешь одно из них, вместо того, чтобы пойти на занятие, — Гермиона тоже села, чуть дальше от слизеринца. Она позволила себе эту маленькую ложь, чтобы не наткнуться на очередные насмешки. Она прекрасно знала, что он здесь. В своем новом состоянии девушка всегда чувствовала, есть ли кто-то в определенной части Хогвартса. Это значительно упрощало новую задачу: оставаться незаметной даже для других призраков (хотя, скорее всего, дело было в том, что Дамблдор и с ними провел беседу). Но Малфою знать об этом необязательно. Не то чтобы ей так нужно было общение со слизеринзем (разве что совсем чуть-чуть и только из-за затянувшегося одиночества), но не понять, что с парнем что-то, не так было сложно. Гермиона слишком любила разгадывать загадки, чтобы отказаться от этой. — Ты можешь рассказать мне, если хочешь. Все равно я не смогу никому проболтаться, — сказала как можно более равнодушным тоном. На самом деле ей было до пляшущий в глазах чертиков интересно, что могло такого случиться, чтобы повергнуть в околоистерическое состояние самого Драко Малфоя. Когда Грейнджер увидела парня, рыдающего в туалете, сначала подумала, что ей показалось. Возможно, она уже начала сходить с ума от своего призрачного существования, и эта одна из абсурдных галлюцинаций, которые будут преследовать до конца… чего-то. Должен же и у призраков быть какой-то конец. Разве Малфои умеют плакать? Разве могут испытывать какие-то эмоции, кроме злости или зависти? Но это была не иллюзия, что удивляло еще больше. Вечно уверенный и высокомерный Малфой плакал, крупные слезы стекали по его впалым щекам. Ни привычной язвительной усмешки, ни показного равнодушия. — Тебе вечно нужно совать свой слишком длинный нос в чужие дела? — Малфой повернул голову в сторону девушки. Если бы слизеринец окончательно сошел с ума и в проступе своей ментальной болезни все рассказал, Дамблдор тут же узнал бы мельчайшие подробности, и Драко провалил бы задание. И все же не только это останавливало от ответа. Грейнджер была воплощением раздражающей правильности. Разве она сможет понять его? Только ужаснется и больше никогда не будет пугать своими внезапными появлениями. С другой стороны, для Драко так даже лучше. Меньше времени будет заниматься всякой чушью, а наконец посвятит себя делу. Но парень продолжал молчать. Конечно же, только потому, что она доложит обо всем, что бы там сейчас не обещала. Свое обещание никому не попадаться на глаза гриффиндорка и так несколько раз нарушила. Вряд ли Грейнджер вообще понимала всю серьезность ситуации. «Из-за чего там, по ее мнению, можно плакать? Если получил Выше Ожидаемого вместо Превосходно?» Но Драко был уверен, совсем скоро и плохие оценки, и проваленные экзамены, и ссоры с однокурсниками, и невзаимные чувства будут сущей глупостью не только для него. — Мне просто показалось, что тебе это нужно, — Гермиона пожала плечами. — Мне не нужна твоя жалость. Мне вообще не нужна жалость, — Малфой опустил голову. Где-то не так уж глубоко в душе ему хотелось разрыдаться на коленях у матери. И чтобы она, как в детстве, когда Драко падал с метлы, гладила его по голове и шептала успокаивающие слова. Но теперь даже перед Нарциссой парень старался держаться уверенно, хотя по сочувствующим глазам матери видел: она не верит в эту фальшь. А вот Люциус, кажется, наоборот, не сомневался, что сын рад положенным на него обязательствам. И впервые за столько лет по-настоящему гордился им. Интересно, что бы сказал Малфой-старший, узнай, что Драко рыдает в туалете во время уроков и лежит ночами без сна? — Ну, если ты все же захочешь кому-то когда-то рассказать, мне вроде как некуда спешить, — то, что она говорила было неправильным. Будто девушка специально пыталась нарваться на унижение в своем и без того шатком психическом состоянии. Ну уж пусть лучше недовольство Малфоя, чем снова быть постоянной одной, чувствуя каждую секунду, которую отбивает стрелка на часах в Большом Зале. — Вряд ли это понадобится, — хмыкнул Малфой. Слизеринец не настолько в отчаянии, чтобы жаловаться Грейнджер. Так можно докатиться до того, что он будет в объятьях Поттера плакаться о своей никчемной жизни. — Ты своим внезапно открывшимся талантом психолога и Плаксу Миртл отсюда вытравила? — Драко поймал себя на мысли, что Грейнджер была не самым худшим вариантом сравнительно с Миртл. По крайней мере, бывшая однокурсница не верещала все время над ухом. Даже ни разу не жаловалась из-за того, что произошло. Так по-гриффиндорски. — Дамблдор поговорил с ней, — еле слышно ответила Гермиона. Малфой заметил, что по со временем голос становился все тише, будто разговоры, пусть даже такие короткие, выматывали ее. — Так что теперь это вроде как мой туалет. — Звучит так себе, — хмыкнул слизеринец. — Теряешь хватку, Малфой. От тебя я ожидала какого-то более яркого высказывания. Гермиона ждала, что Малфой вот-вот скажет, какая она жалкая. Но Драко снова молчал, считая себя таким же жалким. Иногда у слизеринца появлялось ощущение, что его тело скрутили в тугой узел, ломая кости и сдавливая внутренние органы, и с силой выжали. Так, что от привычного Драко Малфоя осталась только оболочка. И все желания и амбиции, которыми он всегда грезил, бесследно испарялись. А на их месте — ничего, пустота. Огромная черная дыра, засасывающая в себя все глубже и глубже, забирающая все жизненные силы. — Кому сказать… — Драко повернул голову в сторону девушки и осекся. Гермионы рядом не было. — Грейнджер? — позвал парень в пустоту. Но призрак так и не появился. «Она обиделась, что я не стал ее оскорблять, что ли?» — повертел головой из стороны в сторону. Он был в комнате один. Возможно, что-то случилось, что-то не так с телом Грейнджер. Но в Больничное крыло он, конечно же, не пойдет. Это заботы Поттера с Уизли, а не его. Его дело — починить наконец Исчезательный шкаф. Поэтому Малфой, решив, что он и так непозволительно много времени потратил впустую, поднялся на восьмой этаж, все еще внимательно осматриваясь по сторонам, даже сам не зная зачем. Посреди коридора, наполненного студентами, она точно не появится. Зато Драко заметил кое-что другое. Прямо на него, наполовину скрытый колонной, внимательно смотрел Поттер. Малфой не впервые ловил его полный подозрений взгляд. «Надо же, Золотой мальчик снова решил устроить слежку». Драко сделал вид, что ничего не заметил и постарался затеряться среди толпы. И как Поттер всегда его находил? Словно у гриффиндорца была какая-то магическая хрень, подсказывающая, когда время совать нос в чужие дела. Слизеринец не знал, где выдал себя, но был почти уверен: Поттер подозревает о Темной Метке. Может, все дело в отце. А может, есть теперь что-то в его облике, присущее только Пожирателям. В любом случае, не зная о сути задания Лорда, Малфою никто не сможет помешать. «А свои подозрения пусть засунут себе в задницу». Восьмой этаж, к счастью Драко, был пуст. Парень привычно прошел три раза мимо стены и так же привычно открыл появившуюся дверь. Даже если бы кто-то увидел его, в этом бы не было ничего сверхъестественного. Студенты нередко пользовались Выручай-комнатой, каждый со своей целью. Чаще всего это были влюбленные парочки, которые брезговали пустыми классами и туалетами. Комната практически никогда не была свободна ночью. Но в учебное время или не очень поздно вечером обычно оказывалась пуста. Если не считать Малфоя, который часами пытался вернуть бесполезному куску дерева его былые способности. Возможно, именно сегодня все закончится. Прошлой ночью он нашел в библиотеке несколько интересных заклинаний, которые и собирался опробовать.

***

Гермиона будто проснулась ото сна. Она на сто процентов была уверена, что призраки не спят, но ощущения были именно такими. «Быть может, они впадают в какое-то забытье?» — девушка жалела, что не интересовалась этой темой в прошлом. Последнее, что Грейнджер помнила, — короткий разговор с Малфоем. Она все еще сидела около стены, но была уверена, с тех пор прошло, как минимум, несколько часов. Парня в комнате, естественно, уже не было. — Какого драккла? — пробормотала Гермиона, поднимаясь с пола. Ранее подобного с ней не происходило. Если бы могла, спросила бы у Дамблдора, но его кабинет был единственным местом, не считая Выручай-комнаты, в которое девушка не могла пройти сквозь стену. Вероятно, на кабинет была наложена какая-то специальная магия. Но возможно, ей повезет, и она сможет поймать директора где-нибудь в пустом коридоре. «А есть ли в этом смысл? Какая разница, будешь ты отключаться или нет, если все равно навсегда останешься призраком», — тут же одернула себя Грейнджер. «Смирись, Гермиона, просто смирись», — повторяла себе снова и снова. Но она не могла. В этом была ее гриффиндорская натура — никогда не сдаваться. И хоть рациональная часть девушки понимала, что ничего изменить уже нельзя, что-то в ней сопротивлялось и хотело верить в невозможное. «Какая же ты глупая, Грейнджер», — прозвучало почему-то голосом Малфоя.

***

— Люмос, — прошептал Драко Малфой, освещая палочкой ряды книг в Запретной секции. Если есть заклинание, которое поможет починить Исчезательный шкаф, оно с большой вероятностью окажется здесь. Пробраться в эту часть библиотеки удалось не с первого раза. Обычная «Алохомора», что неудивительно, не работала, как и другие заклинания, которые студенты изучали на уроках. Но к счастью Малфоя, пригодились знания, почерпнутые из книг Малфой-мэнора. Драко бесило, что за все это время он совсем не продвинулся вперед. И если в начале идея со шкафом казалась чуть ли не гениальной, теперь парень начал сомневаться. Как ему искать нужное заклинание? Перелистать все бесконечное количество книг замка не было ни времени, ни желания. Все чары, связанные с починкой предметов, которые он уже успел перепробовать, не работали. Оставалась только надежда, что в данном деле нужна более сильная и чуть-чуть (или не чуть-чуть) незаконная магия. Просмотренные ранее книги не рассказали об Исчезательном шкафе ничего такого, что Драко бы не знал. Несколько слов об истории появления, принцип действия и ровным счетом ничего о том, что делать с последствиями взаимодействия полтергейста с предметом мебели. «Черт бы побрал этого Пивза, кидающегося всем, что находится в радиусе его досягаемости, — зло подумал Малфой, сдерживая порыв и самому что-то сломать. Если бы не этот в меру активный дух, сейчас бы слизеринцу не пришлось тайком пробираться в Запретную секцию, стараясь не попасться Филчу на глаза. Серые глаза бегали от одной полки к другой, пытаясь найти что-то, что хотя бы теоретически могло помочь. Вдруг взгляд остановился на толстом медицинском справочнике, лежащем на полу. «Что такого ужасного для глаз студентов может быть в книжке для колдомедиков?» — брови Драко невольно поползли вверх. — А, теперь понятно что, — прошептал Малфой, раскрывая потрепанный справочник на странице с содержанием. Взглядом слизеринец сразу уловил несколько названий, как он знал, особо опасных проклятий. И скорее всего, автор описывал не только варианты лечения, но и сам процесс наложения чар. И все же вопрос о том, что книга делала на полу, оставался открытым. Похоже, кто-то был здесь до Малфоя и слишком спешил покинуть библиотеку, чтобы донести рукопись до нужной полки. Парень бы не удивился, окажись Поттер с Уизли, искавшие способ помочь своей подружке. Интересная бы встреча получилась, если бы они здесь. Вероятность быть обнаруженными тогда бы совпала с вероятностью магической дуэли, то есть была бы очень высокой. «Какого хрена ты вообще пялишься на эту книгу, у тебя есть дела поважнее», — дал себе мысленный подзатыльник Малфой. Это совершенно не его дело, играть в героя — не по части Драко. И все-таки словно какая-то сила не давала выпустить справочник из рук. Будто на саму книгу тоже было наложено какое-то проклятье. «Ага, проклятье тупости, преследующее тебя уже который день», — услужливо подсказал внутренний голос. Он даже не знал, какое именно заклинание в нее попало, а раздел о Магической коме был слишком большим, тем более когда поиски бессмысленно. Даже заразись слизеринец от Поттера благородством, его действия были бы пустой тратой времени. Грейнджер сама сказала, что этот вид магии необратим и фактически означает смерть. «До чего ты докатился, Малфой, ты жалеешь грязнокровную гриффиндорку». Драко со вздохом положил книгу обратно на пол и направился в другую сторону. Все это только потому, что и он сам может скоро оказаться на месте Грейнджер, если не выполнит поставленной задачи. Волдеморт с таким не шутит. Драко постарался сосредоточиться и отогнать картинки своего распростертого на полу мэнора тела. У него еще есть достаточно времени, чтобы избежать подобного исхода. Возможно, среди старых фолиантов ему удастся найти упоминания о нужном артефакте. Уверенности в этом не было, но других вариантов парень не видел. Уж лучше он проведет эту ночь в библиотеке, чем снова будет лежать и пялиться в потолок, мучаясь от невозможности сделать хоть что-то. «Соберись, Драко, от тебя сейчас много зависит», — Малфой сделал глубокий вдох. Трудно описуемое, но уже привычное чувство тревоги появилось, как всегда, не вовремя. Ночь предстояла быть длинной, а значит, спокойствие слизеринцу пригодится.

***

Прячась за одним из гобеленов, Гермиона видела, как Драко снова заходит в Выручай-комнату. Обычно он проводил там несколько часов и появлялся снова слишком раздраженным. «Что такого может быть в этой комнате?» — снова и снова спрашивала сама себя девушка. Теоретически, комната должна была помогать, но судя по выражению лица Малфоя, который выглядел так, словно у него умер близкий родственник, что-то шло не так. Он не мог найти в комнате то, что искал. Гермиона несколько раз порывалась спросить об этом, видя, как парень изо дня в день приводит себя в порядок, умываясь ледяной водой в девчачьем туалете. Но вовремя останавливалась, понимая, что он не скажет. И тогда Грейнджер впервые подумала, что Драко Малфой и в самом деле может оказаться Пожирателем Смерти. Сперва догадки Гарри, о которых она однажды услышала во время своих наблюдений, казались глупыми. Ну какой из Малфоя Пожиратель? Он, безусловно, был одним из самых неприятных людей, которых знала Гермиона, но девушка бы никогда не назвала парня убийцей. Одно дело — кидаться оскорблениями во все стороны, насмехаться над всем, что движется, а то, что не движется, двигать и насмехаться над ним тоже, и даже кидаться заклинаниями в других учеников. В конце концов Грейнджер и сама не раз делала последнее. Но убийство (а Гермиона не сомневалась в том, что все, ну или почти все, Пожиратели — убийцы) — это совсем другое. Она никогда не думала, что Малфой способен на подобное. К тому же, не станет же Волдеморт принимать в свои ряды настолько юных волшебников? Тем не менее гриффиндорка должна была признать, такой вариант был вполне логичным. Во-первых, у Малфоя что-то случилось. Что-то явно серьезное, если он несколько раз рыдал в одиночестве. При этом что его выражение лица, что одежда больше подходили для похорон, чем для уроков. Во-вторых, он стал более скрытным и часами что-то делал в Выручай-комнате, всегда один. В-третьих, слизеринец, она видела, что-то искал в Запретной секции. Все это, конечно, не говорило о существовании Метки на предплечье Малфоя, но задуматься аставляло. Гермиона ненавидела ошибаться и терпеть не могла, когда кто-то находил ответ раньше нее. И поэтому девушке хотелось верить, что была права именно она. И мысли Гарри о секрете слизеринца — всего лишь лишняя подозрительность и осторожность гриффиндорца. Эта загадка, как и любая неразгаданная тайна, без конца изводила. Пусть девушка и была всего лишь призраком, но она до сих пор Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма курса, которая привыкла докапываться до правды, чего бы этого ей не стоило. И этот раз не станет исключением. Спросить напрямую она не могла. «Эй, Малфой, поговаривают у тебя появилась Темная Метка. Я вот просто хотела поинтересоваться, правда ли это». А может: «Малфой, а как ты относишься к татуировкам? Говорят, у тебя уже есть одна». Или еще лучше: «Малфой, не хочешь снять рубашку? Хочу полюбоваться на твои предплечья». Более адекватный план созрел в голове Гермионы довольно быстро. Он был слегка (или не слегка) аморальным, зато точно работающим. И если Драко Малфой и правда был Пожирателем Смерти, это будет того стоить.

***

Драко зашел Ванную Старост без особой надежды, что горячая вода поможет снять то состояние стресса, в котором он постоянно находился. Но, как вариант, позволит хоть чуть-чуть расслабиться. В конце концов он все еще староста (хоть уже давно забил на свои обязанности), а значит, может использовать предложенные школой привилегии. В комнате было непривычно тепло, сравнительно с коридором. А еще — приятный полумрак и абсолютная тишина. Палочкой Драко открыл несколько позолоченных кранов. Над бассейном постепенно начал образовываться слой пара. Первым делом Малфой скинул рубашку и уже собирался приступить к остальной одежде, но его остановил хорошо знакомый голос. — Значит, Гарри был прав. Драко почти не вздрогнул, за это время слизеринец практически привык к внезапным вторжениям Грейнджер в его личное пространство. Он не видел девушку в клубах пара, из которых доносился голос, но знал, куда она смотрит. На его левое предплечье. На черную змею, обвивающую череп. Малфою следовало быть осторожней. Только вот парню бы даже в голову не пришло, что скромница-Грейнджер решится подглядывать за ним в ванной. Более нелепый провал придумать сложно. Драко еще не до конца осознал ситуацию, но уже видел летящую в свою сторону зеленую вспышку Авады от Волдеморта. Возможно, у Лорда будет хорошее настроение, и он пожалеет хотя бы родителей парня. Все-таки Люциус Малфой долгое время был одним из приближенных Того-Кого-Нельзя-Называть, хоть и сильно облажался в Отделе Тайн. — Побежишь рассказывать об этом всей школе? — скорее не вопрос, а констатация факта. Гермиона наклонила голову вбок, рассматривая парня. Что-то внутри нее оборвалось. Драко Малфой — Пожиратель Смерти. Будущий убийца. Человек, основным заклинанием которого скоро станет, если уже не стал, Крициатус. И вместе с этим, обычный школьник, рыдающий в туалете. Мелькающие в голове картинки заставили задуматься. Что-то непохоже, что он особо рад своему новому положению. — Если попросишь, не побегу, — спокойно сказала Гермиона, наконец появляясь из пара. В ее взгляде не было ни удивления, ни омерзения, на которые рассчитывал Малфой. Словно она знала, что увидит еще до того, как Драко снял рубашку. Слизеринец смотрел на Грейнджер, стараясь понять, врет она или нет. Выражение лица призрака оставалось таким же странно невозмутимым. Каким-то негрейнджеровским. Не такой реакции он ожидал от праведной гриффиндорки. — Ты уже нарушила одно обещание, — Малфой повернулся спиной к бассейну. Смотреть на девушку, испортившую своим появлением то, над чем он работал долгие месяцы, не было сил. А он даже ничего не мог сделать, не мог остановить ее, если Грейнджер прямо сейчас взбредет в голову закричать на весь замок о том, что Драко Малфой — Пожиратель Смерти. — Если быть совсем точной, я не обещала вообще ни с кем не разговаривать. Я обещала, что Гарри и Рон не узнают о том, что на самом деле случилось. И они все еще не знают, — Малфою показалось, что он уловил в голосе нотки обиды. — Хорошо, — тяжелый вздох. Слизеринец ненавидел просить о чем-то. — Я прошу тебя никому об этом не рассказывать. И почти сразу добавил: — Грейнджер, я… — нет, он не будет перед ней оправдываться. Разве что попробует выставить себя в лучшем свете, чтобы девушка не передумала. — Я не делал ничего такого. То есть… Никого не убивал и не пытал. «Пока что», — повисло между ними в воздухе. — Ты хотел ее? — спросила Гермиона, снова кидая взгляд на Метку. До чего же жутко она выглядела. И как-то неестественно на его теле. Еще более странно татуировка могла бы выглядеть разве что на руке младенца. Теперь девушка убедилась во всем, увидела своими глазами, но что-то в ней упорно не хотело считать Драко Малфоя Пожирателем Смерти. «Что ты делаешь, Гермиона? Плюнь на обещание, которое ты собиралась дать из непонятной жалости и беги караулить Дамблдора в коридорах», — вопил внутренний голос. Перед ней тот, против кого они с друзьями боролись. Слизеринец уже не был обычным студентом, он сам переступил черту, и это уже не обычное хамство. На этот раз все намного серьезнее. «Теперь вы не просто школьные недруги, вы настоящие враги». — Если сама-знаешь-кто что-то предлагает, от этого обычно не отказываются, — хмуро ответил Драко. Получить Метку для него было вполне логично. Люциус Малфой все-таки был одним из самых преданных Пожирателей. Так и задумывалось, что наследник пойдет по его стопам. Но даже если бы слизеринец осознал раньше, что с этой логикой что-то не так, это бы ничего не изменило. Драко слишком боялся, чтобы отказать Волдеморту. И слишком любил свою семью, чтобы пойти против нее. — Он заставил тебя? — Ты не поймешь, Грейнджер! — крикнул Малфой, принявшись мерить широкими шагами комнату. — Ты же у нас такая правильная. Сама сдохну, но мир спасу. А вот я так не могу, Грейнджер! Понимаешь, не могу! Не хочу… На последнем слове он запнулся. Драко не хотел умирать, не хотел закончить так, как стоящая перед ним девушка. — Никто не хочет, умирать, Драко, — наверное, впервые за семь лет Гермиона назвала его по имени. — Я понимаю. — Да нихрена ты не понимаешь! — крикнул Драко, злясь скорее на самого себя, чем на Грейнджер. Эта злость сдавливала внутренности, подначивала сорваться на ком-то. «Держи себя в руках. Не хватало, чтобы она обиделась и передумала», — Драко прикрыл глаза, стараясь успокоиться. — Пока ты не… — Гермиона снова заговорила, пытаясь подобрать слова. — Пока ты не сделаешь ничего опасного для жизни других, я обещаю, я никому не скажу. — Я не собираюсь делать ничего такого, что навредит другим студентам, — и он не соврал. Дамблдор не был студентом Хогвартса уже лет сто, так что на него обещание не распространялось. А когда Драко сделает то, что должен, о Метке и так все узнают, и секрет перестанет быть секретом и без Грейнджер. — Хорошо. Думаю, будет справедливо, если ты тогда пообещаешь никому не рассказывать обо мне. Дождавшись кивка, Гермиона подошла к Малфою чуть ближе, паря в примерно в десяти сантиметрах от пола, так что теперь они были одного роста, и протянула руку. Драко прикусил язык, с которого уже готова была сорваться колкая фраза. Сейчас не в его интересах хамить. Как бы ему не хотелось этого признавать, но пока что он полностью зависел от благосклонности Грейнджер. Насколько бы ему ни было тошно от этой мысли. Поэтому Малфой протянул руку в ответ. Ту самую, на которой иссине-черным пылала Метка. Касанье призрака прошло льдом по коже. Драко показалось, что его ладонь заморозили, но не спешил отдергивать руку. Если бы кто-нибудь сказал, что Драко Малфой когда-то обменяется рукопожатием с Гермионой Грейнджер, парень бы рассмеялся этому человеку в лицо и одарил парочкой «ласковых» слов. Но даже учитывая пробирающий до костей холод, все было не так плохо, как он мог бы представить. По крайней мере, его аристократическая кожа не покрылась бородавками от контакта с представительницей нечистокровных. — Как ты догадалась? — спросил Малфой, когда девушка наконец отошла на несколько шагов назад, паря возле края ванны. Рубашку парень так и не одел, видимо и вовсе о ней забыв. Гермиона заставляла себя смотреть мимо слизеринца, но сама не заметила, как начала рассматривать его бледное подтянутое тело, вид которого не портила даже Темная Метка. «Ты извращенка, Грейнджер!», — Гермиона все же повернула голову в сторону. Главное, чтобы Малфой не заметил, что она на него пялится. Жалкое получилось бы зрелище. Происходящее напомнило девушке сцену, о которой с легким смущением рассказывал Гарри на третьем курсе. Он в Ванной Старост пытался открыть золотое яйцо, выполняя одно из заданий Турнира, когда Плакса Миртл начала к нему приставать. Наверное, сейчас ситуация выглядела не намного лучше. При воспоминании о Гарри на глаза навернулись фантомные слезы. Конечно, она не могла заплакать, но ощущения были похожими. Как же Гермиона скучала по своим мальчикам. Как, иногда наблюдая за ними тайком, хотела обнять их, как обычно делала после долгой разлуки. Но теперь она бы все равно ничего не почувствовала, а друзей только бы накрыло ледяным холодом. Интересно, у них хотя бы будет возможность попрощаться? И как за несколько секунд девушка дошла от разглядывания полуобнаженного Малфоя до раздумий о тщетности своего бытия? «Соберись, Гермиона. Он, кажется, о чем-то спрашивал». — Я подслушала разговор Гарри и Рона, — объяснила Грейнджер, вспомнив суть вопроса. — В начале это показалось каким-то бредом, но потом… Ты плакал, явно из-за чего-то серьезного, искал что-то в Запретной секции, постоянно нервничал. И догадки Гарри перестали казаться такими необоснованными. У Малфоя появилось непреодолимое желание ударить себя по лбу. Ему не хотелось признавать тот факт, что своим поведением он часто выдавал себя. «Надо было еще больше рыдать в туалете, куда мог зайти вообще кто угодно. Идиот!» — Зачем тебе это все? — Драко не понимал (впрочем, это не новость) поведения гриффиндорки. Ему бы радоваться, что она, по крайней мере пока что, не собирается выдавать его секрет. Успокоиться и быть намного более осторожным, чтобы Грейнджер хотя бы самой сути задания не поняла. А лучше вообще больше никогда с ней не разговаривать, игнорируя любое появление призрака. Но Драко действительно хотел понять мотивы. Пазл в голове не складывался, вызывая когнитивный диссонанс и головную боль. — Почему ты, лучшая подруга Гарри Поттера, решила оставить все как есть? Зная, что в стенах твоего драгоценного Хогвартса — Пожиратель смерти. — Отвечу, если расскажешь о том, что ты делаешь в Выручай-комнате. Драко сжал губы. Рассказать Грейнджер о том, что он собирается убить Дамблдора и запустить в школу Пожирателей? Нет, спасибо, он еще не совсем сошел с ума. — Как хочешь. Мне хватит твоего обещания не болтать лишнего, — Драко попытался сделать равнодушное выражение лица, показывая, что ему плевать. Но даже не смотря на то, что в комнате не было зеркала, слизеринец знал, что получилось у него не по-малфоевски плохо. Гермиона кивнула, прекрасно зная, что он не собирался ни о чем рассказывать. — Куда ты? — вырвалось у Малфоя, когда девушка направилась в сторону ближайшей стены. — А ты предлагаешь мне принять ванную с тобой? — Грейнджер смотрела на него с удивлением. И, не дождавшись ответа, прошла сквозь камни. В ванной вдруг стало неприятно пусто. Ни горячая вода с пеной, ни желанное несколькими минутами ранее одиночество больше не привлекали. Быстро одев рубашку, Драко вышел из комнаты и направился обратно в подземелья. Желание принимать водные процедуры резко пропало. «Долбанная, Грейнджер», — раздраженно подумал Драко, спускаясь в гостинную, где его сразу с расспросами окружили Крэб и Гойл. «Уж лучше тогда Грейнджер», — невольно подумал Малфой и тут же одернул себя. «Нет, никакой Грейнджер! Больше никакой Грейнджер».