вдох

Чайлд делает вдох. Медленно выдыхает воду обратно. Вокруг него ледяная вода и плавает несколько льдин на поверхности. Аякс пытается пошевелиться. Но его хвост будто вмёрз в тяжёлую льдину, которая тянет его на дно озера, похожего на то, что было в его родной деревне. На краю сознания вертится мысль, что хвоста быть не должно, потому что иначе он не сможет догнать Тевкра, когда тот в следующий раз убежит к очередным Стражам Руин. Чайлд выдыхает воздух и почему-то даже не старается выбраться на поверхность, лишь погружается глубже, ближе к темноте, которая напоминает ему Бездну, из которой он с таким трудом выбрался. Лёд постепенно расползается по воде в стороны и вниз, грозя поглотить и самого Аякса. Парень закрывает глаза, прислушиваясь к рычанию внизу, когда вода над ним колышется, будто кто-то нырнул в озеро — кому бы нужно это делать? Тарталья падает, под его спиной больше нет воды, только густая темнота Бездны и рычание её монстров. Он теперь — и всегда — один из этих самых монстров, любимый её ребёнок, сбежавший прочь из-под надзора строгой матери. Чайлд хочет смеяться, но больше ему хочется заснуть. Аякс непослушный и трусливый ребёнок. Поэтому Бездна заберёт его сама. — Чайлд! — Его кто-то зовёт по имени, дарованому Царицей. Аяксу не хочется открывать глаза, Аяксу часто говорят, что он не должен ходить с незнакомцами, если не хочет, чтобы его звали глупым. Аякс не хочет. Аякс не знает, кто такой Чайлд. — Тарталья! — Аякс скручивается в падении, закрывает по велению Бездны уши руками, оставляя себя в мире полной темноты. Он не Тарталья, поэтому ему не за чем отзываться на это имя. Зовущий его голос практически не слышен, и Аякс выдыхает из лёгких застоявшийся воздух, чтобы вдохнуть такую родную тьму, которой он дышал три месяца, пока не узнал, что для его семьи прошло всего лишь три дня. Аякс ощущает, как по его животу стекает кровь. Кровь капает ему и на лицо, он ощущает этот железно-солёный запах. Он хочет узнать, откуда она. Аякс открывает глаза и смотрит в темноту над собой. В темноте светится голубой, света лунного снега, глаз. Кэйя падает вслед за ним, и его лицо украшено расслабленной улыбкой из кровавых губ. Аякс хочет закрыть глаза, уснуть в Бездне навсегда, но не может отвести взгляд от принца народа, сброшенного Селестией во тьму. Он не может отвести взгляд от человека, который показал ему, что такое Каэнри’ах во всех её безобразиях, показал причину, по которой он должен стать сильнее Бездны, чтобы она не смогла вернуть его сюда обратно. Чтобы она не смогла вернуть Их. В тот день у Аякса умерли глаза. — Аякс. — Кэйя говорит с ним успокаивающе, завораживает пением языка Каэнри’ах. Аякс смотрит внимательно, с него уже спала дымка лености, тянущая липкой плёнкой вниз. — Аякс. Пора возвращаться. Аякс выдыхает тьму из лёгких, закрывает глаза и вдыхает воздух. Кэйя держит его руками за лицо, лоб царапает осколок каменной маски от той формы, которую ему подарила Бездна. — Молодец. Всё хорошо. Она не успела тебя забрать. — Кэйя вытирает текущие из его глаз слёзы, успокаивает, хотя его снежный глаз закрыт повязкой, чтобы не пугать остальных. Альбедо удерживает всех подальше, а рядом с Чайлдом вместо травы небольшой котлован со следами когтей. — Никто почти не пострадал, не волнуйся. Давай, повторяй за мной. Вдох. — Тарталья вдыхает вслед за кавалеристом. —Не дыши. — Тарталья задерживает дыхание. — Выдох. — Тарталья выдыхает, и слёзы прекращают течь. — Аякс, всё в порядке? Аякс рычит что-то на одном из диалектов бездонных монстров, потому что он помнит, что он человек, но не помнит, как им быть. Кэйя вздыхает с мягкой улыбкой и отходит на пару шагов. Чайлд пытается вернуться в свою человеческую форму, но у него не получается. Чайлд жалобно смотрит на Альбедо, подзывая ближе тихим звуком, напоминающим наполовину скулёж, наполовину рык. Алхимик шагает со вздохом, меняясь местами с капитаном Ордо Фавониус, на ходу начавшем объяснять, что произошло с Аяксом. У Альбедо на шее видны бинты с красным пятном в том месте, где должна быть звезда. У подбородка из-под повязки выглядывают края трёх параллельных порезов, и Чайлд поникает, подставляя другу когтистую лапу, чтобы помочь подняться повыше. Алхимик первым делом даёт Тарталье подзатыльник, а потом отколупывает мечом остаток красной маски, но слишком медленно, поэтому Аякс хватается свободной лапой за осколок и отрывает его от своего лица. — Спасибо, что вырвал её. — Альбедо шепчет это ему, растирая по окровавленному лбу какой-то порошок, ускоряющий, судя по чесотке, заживление. — Прости… за раны… — Аякс тоже шепчет это. Вернее пытается, потому что в этой форме он не способен на шёпот. Альбедо дёргает его за прядь. Он всегда делает так, когда Аякс на его глазах творит что-то дурацкое и абсолютно бессмысленное. Алхимик вливает ему в зубастый рот какую-то мерзкую дрянь и ждёт пару минут, но, видимо, не дожидается нужного эффекта. Аякс очень хочет спрятать своё лицо в мех или плащ, ощущая на периферии чужие взгляды. — Похоже, что Бездна запечатала тебя-человека. Не думаю, что у меня получится вернуть тебя в прежнюю форму достаточно быстро. — Альбедо хмурится, но Чайлд успокаивающе грохочет: — Она… больше не… тянет… силы так… сильно… Я… подожду… Альбедо смотрит на него с сомнением, но спрыгивает с лапы и отходит к остальным. Аякс бросает ему вслед короткий взгляд и поднимается на противоположный край кратера. Его слух улавливает звук голосов, но не может разобрать сказанные слова, как Тарталья не старается, сворачиваясь во что-то вроде калачика, чтобы спрятать обезображенное Бездной лицо. Через некоторое время позади него послышались знакомые шаги, и на его мех опустилась ласковая рука, сопровождаемая успокаивающим рокотом. Чайлд жмурится, рокоча в ответ, немного даже нежится под прикосновениями Чжунли, всё ещё пряча лицо. — Альбедо сказал, что Моракс может создать тебе новую маску из гео-камня. — Кэйя говорит серьёзным тоном и стоит чуть поодаль, не мешая уединению. — Тебе это не навредит? Аякс садится, запрокинув голову в небо, чтобы подумать. Потом опускает её вниз и качает ею в отрицании. — Не сильно… но он ненадолго… станет почти ребёнком… будет играть, потом… привыкнет к ней и… перестанет тянуть… силу почти совсем… Будь готов… — Аякс закрывает глаза и ощущает, как по вискам ползут небольшие камешки, будто чешуйки. Потом его снова окружает вода, но теперь он в ней не один. Зверь-монстр перебирает передними лапами, утыкается ему в бок рогатой головой, его морду покрывает коричневая маска, похожая на перевёрнутую спинку трона со статуй Гео-Архонта. Аякс смеётся. втирает края этой маски монстру в виски, чтобы породнить их и упорно игнорирует, что вместо ног у него хвост, точь-в-точь, как у монстрика рядом. Монстрик шустрый, ему хочется побегать-поплавать, и Чайлд не может ему в этот отказать. Не может, но должен, потому что иначе он больше никогда не выберется из этих игр. Знает, проходил, помнит. Его тогда спасло только то, что рядом была Скирк. Этот монстрик родился из его одиночества и страха быть брошенным. Аякс тогда, ещë в свои далëкие четырнадцать, поддался этому страху, остался в этой воде, и вырвала его отсюда только Скирк, до которой им множество уровней, ведь его Учитель ходит гораздо ниже тех мест, где построена Каэнри’ах, в которой рождаются монстры и в которой спрятана сестра Путешественника. Аякс гладит монстра по каменным чешуйкам и за пару сильных взмахов хвостом достигает поверхности, чтобы оказаться лицом в землю и с зажатыми за спиной лапами. Тот, кто его держит — Чжунли — рычит с успокаивающей угрозой. Но Аякс обмякает только услышав голоса Кэйи и Альбедо рядом. Из его горла вырывается урчащий звук, похожий на трель, и хватка на руках-лапах слабеет. — Ты почти не буянил, — Кэйя говорит это с лёгким смешком, пока Аякс растирает затёкшие запястья. Чжунли стоит рядом с Альбедо, нахмурившись и скрестив руки на груди в своей обычной позе. — Хотя от лагеря убежал далеко, господин Чжунли тебя еле догнал. И даже не думай извиняться, понял? Ты не виноват в том, что тебе повезло выжить в Бездне. — Кейя щелкает его по маске в том месте, где у обычных людей обычно расположен нос. — Можешь вернуться в обычную форму? Аякс мотает головой из стороны в сторону, потому что за время разговоров он пытался сделать это несколько раз. Да и не хочется ему сейчас меняться. Ему больше хочется спать, но рядом с Чжунли всё его существо вопит про опасность, и это притупляет жажду сна. Чайлд хочет окунуться в воду, раствориться в ней, как делал это каждый раз, когда начинал слишком много думать. Кэйя понимающе прикрывает глаза, заметив мимолётно скошенные в сторону Архонта глаза. Он тоже не желает светить своими способностями перед богами. Хотя, может у Аякса свои причины, ведь внутри Кэйи только сердце сгоревшей звезды, а не монстр, которым сидит смирно только от того, что его контролирует бог. — Ему стоит отдохнуть, — Альбедо подходит тихо, на его руках сидит всё-ещё-малышка-Кли, смотрящая на Аякса, вновь уткнувшегося взглядом в землю, с восхищением. Она практически единственная на них троих так смотрит, их малышка, младшая сестра всем троим ещё с тех пор, когда они с Аяксом были подростками с живой памятью о Бездне, а Альбедо только из неё вышел. Кли буйная и весёлая, её восхищает аяксово наследие Бездны, хотя она его не любит за жадность к силе Аякса. — А нам стоит придумать, что сказать Тевкру. Он очнулся сегодня. И я не думаю, что Аякс наконец-то решится рассказать своему брату правду о себе, даже несмотря на то, что его младший брат стал чёртовым богом. Альбедо ругается редко, особенно при Кли, которую научил каэнри`ахскому языку. Аяксу от этого хочется сжаться и спрятать лицо за густой челкой. Но у него сейчас и лица как такового нет, хоть это и не отменяет того, что ему жутко неловко. Он действительно собирался рассказать Тевкру о последствиях падения в Бездну и просто о том, что он туда упал, но… не сейчас. Позже, когда Тевкр попривыкнет в своей новообретённой божественности и наконец задастся вопросом о том, почему выглядит ровесником своего брата, хотя тот на десяток лет его старше. Или, в крайнем случае, после победы в этой дурацкой войне против дурацкого ордена дурацкой Бездны. — Брат! — Аякс бы побледнел, если бы мог, когда его слух уловил голос нового Архонта, звонкий, словно тысячи сосулек на крыше, практически полностью перекрывающий чертыхания Скарамуша. Аякс в панике вспоминает времена, когда он осваивал катализатор, чтобы быстро раствориться в воде поблизости. Кэйя и Альбедо очень удачно его прикрыли своими телами, но он не уверен, что Чжунли промолчит и не ляпнет то, что не должен. Аякс никому за это не молится, потому он слишком сильно тейватец, чтобы молиться Бездне, против которой идёт на войну. И он слишком сильно пропитался безбожностью Бездны, чтобы верить в силу Архонтов. Потому что Бездне нужно было оружие против Архонтов — и она создала Аякса в теле упавшего и умершего от падения мальчика, забрав его память-имя-душу-тело-божий глаз, чтобы подарить их своему созданию, ибо оно должно было выжить на землях, куда направленны взоры богов Селестии. И всё же Аякс сжимает зубы крепче, чтобы не выдать себя, когда в его мыслях стучит истеричное «молчимолчимолчимолчи». — Альбедо, Кэйя, Кли! — Тевкр налетает на них, словно ему всё ещё меньше десяти, а не практически семнадцать, и словно от него не веет морозом Крио-гнозиса погибшей Царицы. — Куда вы спрятали моего брата?! — Мы никуда не прятали братика Аякса! — Кли возмущённо бьёт Тевкра ладошкой по макушке. — Он сам спрятался! Аякс практически теряет концентрацию, когда вспоминает о том, что Кли не понимает, почему нельзя говорить о искажённой форме Аякса. К сожалению, этого «почти» хватает для того, чтобы новорожденный Архонт дёрнулся в его сторону. — Старший брат?! Я не хочу сейчас играть в прятки, старший брат! — Тевкр бежит прямо к воде, не сдерживаемый никем из взрослых, и бежит даже по ней, шагами создавая себе дорогу. Конечно, он не может сразу правильно понять, как нужно это делать, и под одним из шагов льда просто не оказывается. Аякс корит себя ровно три мгновения, прежде чем собраться и перехватить брата когтистой лапой прежде, чем он намочит что-то кроме своих ног. — Старший брат! Ты нашёлся! Аякс замирает испуганной птицей, когда Тевкр смеётся смехом маленького и счастливого ребёнка. Прохладные пальцы сжимают его лапу, пока он идёт к суше, где может спокойно опустить младшего брата на траву. Черные доспехи блестят от воды на теле, и теперь за их переливами следят две пары восхищённых взглядом. Кэйя и Альбедо смеются открыто, Гео Архонт неловко маскирует смешок под кашель. Аякс поворачивает к ним голову и шипит, словно змея, зарабатывая ещё и восхищённые звуки. Уши у Аякса сейчас заострены и покрыты шерстью, чему он безумно рад, потому что это прекрасно скрывает сильный приток крови от смущения. — Мой старший брат — самый крутой старший брат на свете! — Тевкр не совсем понимает, зачем это кричит, но ощущает, что это сейчас правильно. Да и ведь он правда так считает. Моракс в стороне прикрывает в раздумьях глаза. Как он мог проникать в чужие сны, как Барбатос мог навести самую реальную иллюзию, так и Крио Архонты могли смотреть на эмоции людей перед ними, понимая, что должны говорить. — И это не изменит никто и ничто на всём свете! — Братик Аякс крутой! И сильный! — Кли радостно прыгает, хлопая в ладоши. — Братик Аякс всех-всех победит! Подошедший под конец фразы Скарамуш фыркает, даже почти презрительно, а после прицельно пинает Аякса в броню на ботинке. — Какого чёрта ты застрял в этой форме, придурок? Аякс в ответ только невнятно ворчит, отвернувшись в другую сторону. Как будто он сам понимал, почему он застрял. Как будто это хоть кто-то здесь понимал! И вообще, может Аяксу неприятно самому находиться в этой форме! — Брат, не обращай на его слова внимания! — Тевкр хватает Аякса за лапу, чтобы привлечь внимание. — Он просто не знает как выразить беспокойство за тебя! Аякс склоняет голову набок в недоумении, Скарамуш просто смотрит вопросительно-раздражённым взглядом, на молодого Архонта, который не может под этими взглядами сказать теперь хоть слово. — Аспекты Крио Архонтов обычно связаны с чувственными частями, и потому их гнозис дарует им возможность видеть эмоции тех, кто стоит рядом с ними, — Чжунли, как и всегда, спас ситуацию, даже не став распространяться на внушительную лекцию, как делал это обычно. Аякс благодарно рыкнул в ответ, и повернул голову в сторону Скарамуша, мимолётно растрепав Тевкру волосы свободной лапой. — О нет, убери со своего лица эту чёртову ехидную улыбку, я знаю, что она там есть, даже если твоё дурацкое лицо скрыто этой чёртовой маской. Аякс в ответ только смеётся, издавая какофонию звуков. Даже не смотря на приближающуюся войну, этот день действительно хорош. — Думаю, будет разумным, если мы вернёмся обратно в лагерь и продолжим подготовку к спуску в Бездну с учётом… изменений в составе. — Кэйя подходит на пару шагов ближе и поднимает руки, чтобы обратить на себя внимание, — к тому же нам стоит показаться Барбаре и Цици. Даже тебе, Аякс. — Кэйя делает акцент на последнем предложении, и стоящий чуть позади Альбедо медленно кивает. — А некоторым маленьким долгожителям пора спать. И у кого-то постельный режим ещё сутки минимум. — С этими словами кавалерист бросил достаточно строгий взгляд на подростка, постаравшегося спрятать за лапой брата хотя бы лицо. Аякс молча обхватил Тевкра, чтобы закинуть себе на плечо, почти как мешок с картошкой — что, конечно же, шутка, потому что Тевкр был любимым братом Аякса, поэтому полёт был быстрым, а приземление на плечо мягким. Тонкий писк сменился восхищённым вдохом, потому что вид с плеч чудовищной формы Аякса был прекрасным. На другое плечо залезла Кли, которой, конечно же, никто даже не подумал отказать в такой малости, как прокатиться на плече у Аякса. Группа, наконец, вернулась в лагерь.