Часть 1

- Я тебя не люблю, - последние слова Иры эхом раздаются в голове Антона. Он начинает часто моргать, все еще надеясь, что это сон, но реальность бьет его под дых, оставляя горьким осадком вид удаляющейся спины теперь уже похоже бывшей девушки. Сердце предательски колотится об грудную клетку, а коробочка с помолвочным кольцом иронично напоминает о себе тяжестью в заднем кармане брюк. Еще час назад Антон, вытирая потеющие от волнения ладони, планирует сделать одно из самых желанных девушками предложений руки и сердца, а теперь остается в одиночестве посреди центральной улицы Парижа – Елисейских полей. Чертов город. Чертова жизнь. Он копил на эту поездку весь год. Работал на двух работах, иногда забывал спать, но никогда не сомневался в своем плане. Сделать предложение любимой в самом романтичном городе мира? Почему бы и нет. Сам он прелести этой столицы не понимал, но знал, что Ира была от нее без ума. Показывала фотографии со страниц известных модных блогеров, восхищалась архитектурой города, а еще пейзажами, на фоне которых, по ее мнению, можно было сделать улетный контент для инстаграмма. Ира долго искала себя после окончания университета, и по итогу занялась работой в сети: давала советы своим подписчикам в сфере моды, вела прямые эфиры и без конца заказывала какие-то непонятные для него штуки по уходу через интернет. Антон против ее увлечения, а назвать это никак иначе он не мог, не возражал. Потому что любил. Любил так, что первое время подкашивались колени. Так сильно, что в какой-то момент забил на друзей, почти перестав появляться на их еженедельных воскресных сборищах. Потому что Ира хотела в кино или на каток, а Позов, лучший друг, в конце концов перестал даже предлагать пиво и пару раундов за новой приставкой. Знал, что Антон откажет. Пиная сгоряча ни в чем не повинный камень на тротуаре, он начинает идти вперед. Понятия не имеет куда и зачем, но идет. Сталкивается с идущими навстречу туристами, посыпающими его в ответ ругательствами на малознакомых языках. И, не поднимая головы, в глубине души надеется, как бы случайно выползти на проезжую часть. Антон уверен – даже сбей его машина будет не так больно, как сейчас. В Париже апрель, и город утопает в нежно-розовых облаках магнолии и сакуры. Это настолько красиво, что у многих приезжих от вида в прямом смысле кружится голова. В воздухе французских улочек плывет запах цветущих вишен, а яркие цвета магнолий составляют безумный контраст со светло-бежевой архитектурой этих мест. Но Антону не до этого. Он бредет вдоль домов, как в тумане. Обида пеленой застилает глаза, а в голове как кадры из диафильма мелькают воспоминания последних месяцев. Что и в какой момент между ними пошло не так? Не было ни упреков, ни глупой ревности. Они жили душа в душу. Хотя… Их отношения и правда подуспокоились. Стало меньше эмоций, и он, по идиотизму, связал это с взрослением. Решил, что просто переросли, остепенились. Да, наверное, тогда и надо было забить тревогу. Но он как последний дурак носился с влюбленными глазами, не замечая, что сердечки во взгляде мерцают теперь только у него. Кретин. Ира, конечно, хороша. Могла порвать с ним и дома. А что теперь? Менять билеты домой, лететь на разных рейсах или снимать отдельный номер? Они должны были пробыть в Париже еще неделю. Лучше бы пропил эти деньги с Димой в каком-нибудь захудалом баре. Антон еле переставляет ногами, и не сразу замечает, как начинается дождь. Он горько усмехается, напоминая сейчас сам себе главного героя из клишированной мелодрамы. Драматизмом от него тянет за версту. Дождь не сильный, по крайней мере не мешает продолжать путь с неизвестным конечным пунктом, но отрезвляет. Мелкими каплями оседает на волосах, лице, стекая на чуть приоткрытые губы Антона. Он даже успокаивается, и останавливается у знаменитой Триумфальной арки. Запрокидывает голову вверх, залипая на то, как красиво ее освещают загоревшиеся фонари. Не знает, сколько стоит таким образом, отпустив в свободное плавание мысли, и поэтому удивленно вздрагивает, когда слышит сбоку робкий мужской голос: - Тяжелый день? Антон поворачивает голову, встречаясь с внимательным взглядом голубых глаз. Он думает о том, что они своим оттенком напоминают ему океан. Хотя он никогда в жизни его не видел. - Я бы сказал, тяжелая жизнь, - шумно вздыхает, и только через пару мгновений смотрит на мужчину рядом удивленно: - А как Вы поняли, что я русский? Хотя, печать Воронежа с моей рожи видимо не сотрешь. Незнакомец смеется самым притягательным в мире смехом, и Антон, продержавшись лишь несколько секунд, не сдерживает улыбки. В полумраке ночной улицы это почему-то завораживает. - Тоже самое говорю про себя и Омск. Теперь и он задирает голову вверх, открыто любуясь важной достопримечательностью Франции. Пользуясь моментом, Антон рассматривает его: высокий, худой, но однозначно хорошо сложен. Черные волосы в сравнении с беспорядком на его собственной голове уложены идеально, а поверх обтягивающей тело футболки накинута кожаная куртка. Красивый. Таких девушки обожают. По началу он стоит совершенно неподвижно и молча, а потом вдруг произносит: - Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это. Антон непонимающе хлопает глазами, и мужчина улыбается уголком губ: - Это цитата Ремарка из «Триумфальной арки». Мне показалось, что она сейчас к месту. - Да уж, к месту не то слово. - Кстати, был на Марсовом поле ночью? Там безумно красиво. Шастун отрицательно машет головой как болванчик: он собирался попасть туда с Ирой, но все как-то изначально пошло через задницу. Брюнет подмигивает ему: - Не хочешь пройтись? Вид Парижа ночью способен разогнать плохие мысли хотя бы на время. Я это точно знаю. И Антону бы извиняясь отказаться, вернуться обратно в гостиницу, так как идея последовать за незнакомцем в чужой стране совсем не похожа на отличную. Но идеально работающий на подступающие неприятности внутренний локатор молчит, а видеть Иру или же уже опустевший номер совсем не хочется. Поэтому пожимает плечами, мол, почему бы и нет. Мужчина протягивает руку: - Арсений. Можно просто Арс, но не Сеня. Не люблю. Шастун от этого замечания и по-детски скривившегося в конце фразы лица смеется, и обхватывает ладонь в ответном жесте: - Антон. Можно как угодно. Они сжимают руки друг друга чуть больше, чем полагается. И это не пугает. Антону наоборот на удивление спокойно, и кажется, что они с Арсением знакомы уже сотню лет. Так иногда случается, когда встречаешь правильного человека. Арсений уверенно кивает головой вперед, указывая, куда им надо идти. Антон послушно шагает рядом, неожиданно даже для самого себя вспоминая Диму, однажды процитировавшего известного классика. «Человек может стать тебе близок за три дня. А тот, кто живет рядом с тобой годами, может так и не узнать, какой твой любимый цвет».