Коцит

Москва будет нашей, а вам она будет — ад, её, злые фрицы, вам не позволим взять: обломите когти о маковки да с церквей, и это вам будет лучшая из побед. Вас голод сожрёт, как стужи пробьют в набат — я слышу, как вьюги беснуются и скрипят, я вижу погоны и свастики солнцепёк; я из-за таких, как ты, на погибель шёл. Я из-за таких, как ты, умирал сполна; я всё ещё вижу дом и кирпич Кремля, я все ещё слышу топот, и гром, и вой. И дьявол в ущельях бьёт об меня хвостом… Я знаю, о чём ты мечтаешь, проклятый враг: схватить нашу гордость, сжечь или растоптать, залить всю столицу водой из широких рек, её превратить в кряду из бесплодных меж. И если подумать этакое посмел, тебе обещаю: будет Господен гнев. И вот замерзает корка за коркой лёд, и солнце садится, и бьёт колокольный звон — рыдай и скребись о рёбра, проклятый враг. Сдирай с себя кожу — Москву я тебе не сдам. Кусай свои губы, зарься на купола: слова застывают и сыпятся по слогам, мы рвём о штыки наши груди, грядёт апрель. Я вижу, как мягко ступает за нами смерть. Я вижу и слепну. Головы вбок идут: провидицы в погонах цепи ногтями рвут, предатели стонут, кровь застывает в раз — я вам обещал, что грянет холодный ад. Вам нас не повесить, не выкурить, не сломить. Москва будет нашей. Москва — это ваш Коцит.