АНОНИМ

Напишу тебе венок Хреновинок... 1. Ты человек. И я иду сквозь лимб, Самой любви в себе противореча. В Венеции чума, в Уэльсе вечер: В театре жизни властвует Олимп... И я - вот символ вечных испытаний - Ищу тебя средь выкладок и битв, Ученых книг, случайных возлияний, Вслепую, вбезнадежную, в кредит, Бьет пыль в глаза, слепит летящий бисер, И есть ли мука злей фальшивой выси, Чистилища заносчивых скопцов? Но держит то, что не дает смириться - Бесчисленные гибнущие Лица Одной любви, меняющей лицо. 2. Одной любви, меняющей лицо, За образом проходит образ новый: Вот юный граф. Его глаза лиловы, Нежны златые кудри, рот - пунцов Как чья-то окровавленная рана... Слегка безумен и нарочно пьян - Он аристократичен, как изъян На гербовой бумаге без изъяна. Но в пьесе слишком много слова «как»: За неземной улыбкой он - дурак, И не в каббалистическом значенье, Что ты порой внезапно узнаешь. И вместо жизни продолжаешь ложь, Как маску: от восторга - до паденья. 3. Как маску, от восторга до паденья Хранит себя твой лучший аватар, Пороки превращая в божий дар - И до рассвета не глядит на ценник. Но тем ценнее новая печаль: Она мила, добра, умна, прекрасна, Так далека и этим безопасна, Голубка и змея... Не отвечай, Коль спросит, как зовут и сколько прожил, И знаешь ли в Вестминстере фонтан!.. Ты точно для нее не вышел рожей - Молился ли ты на ночь, капитан? Мой капитан... Безумству отражений Я предан, как парящий сокол - Тени. 4. Я предан, как парящий сокол, тени Своей, бегущей по изломам гор, По бархату лесов, твоим коленям, Устам, произносящим приговор... Всему тому, что не дано увидеть, И можно не страшась вообразить. Я предан Истине (в приглядном виде), А неприглядный - участь немезид. «До завтра, в час!» Короткие свиданья, Счастливый бред, курений сладкий чад - Он и Она в висках моих звучат, И не дают отсрочить наказанье: Мигрень - болезнь когорты мертвецов, Зависимой от солнечных рубцов. 5. Зависимой от солнечных рубцов, Сетей упавших, прихотей погоды - Я вышел против собственной природы, Снедаемой заветами отцов И их семейств, погрязших в глупой розни С собой самими. Я ли не актер? Как я хорош, когда вступает хор! Как я пишу раскатисто и грозно!.. А вслед за мной идут мои войска: Восторженных предателей каскад, Певцов воображаемых баталий. На острие мечты, на пике славы - Моя судьба мне видится стоглавой... Но все же неизменной - он, она ли. 6. Но все же неизменной «Он, Она ли?..» - Загадкой остается мой недуг. И с милым другом спорит милый друг О том, чьи губы слаще целовали: Той, чьих волос крыло чернее ночи? Того, чей голос ангельских светлей? На море - шторм ярится и хохочет, Иль тихий берег приютит гостей? Король-убийца правит бал с улыбкой - Плесни же в кубок, взятый по ошибке, Мой Ариэль, хоть каплю волшебства!.. Когда порвать способно только чудо Порочный круг - запей вину, Гертруда, Весь мир вертеп. Слова, слова, слова… 7. Весь мир вертеп - слова, слова, слова, За ними прячут голоса и жесты: На каждый нолик жизнь поставит крестик, На каждый образ - смерть натянет два. Мой рыжий Гамлет мрачен и несносен, (Ну где ему фальшивил Розенкранц?) Но он герой, когда на сцене в восемь Творит себя, транслируя из ран Потоки шифров... Что там! - он красив Как дикий зверь, как бог, как полный псих, Как время, где словами - убивали. Я за других ручаться не готов, Но стоят сто мучительных томов Одной любви, угаданной в финале. 8. Одной любви, угаданной в финале, Пророчества смешны: ты помнишь, бес, Как шел на Дунсинан могучий лес, Который даже лесом не считали! Бранить тебя? - в отдел небесных браков. Держать тебя? - мадонна упаси... Пусть льются с пальцев легионы знаков, Готовые топтать и возносить, Удар их предсказуемо банален: «Прием, прием. Офелия в канале. Здесь жабы и тяжелая трава!..» - Я не хочу хвалить любовь как вещь и Сомнением ее не обесчещу: Верна душа. Или навек мертва. 9. Верна душа - или навек мертва! В ларце шипят прикормленные змеи, К рукам царицы выгибая шеи, Причастные крушенью божества. Весь мир - игра. И страх тому причина, Что мир способен осудить игру - Но счастлив тот, кто под иной личиной Не различает брата и сестру. ...В мишень стрелу пускает за стрелой Вчерашний принц, и собственной рукой Зачеркивает прошлое пропойцы. Его звезда проклятия сильней: Взойдет среди блуждающих огней Она одна - свечу не спутать с солнцем. 10. Она одна. Свечу не спутать с солнцем, Пока под обещанья и смешки Не ранен друг из-под твоей руки, Пока игра бедой не обернется. Она одна - ничто в стране живых Не растревожит таинства алькова: К дыре в груди Меркуцио привык На третий день, и зубоскалит снова. Что в этой ране? Не сочится мёд... Она не шире храмовых ворот, Не глубже пересохшего колодца. В кругу друзей неразличим испуг - И тройка ведьм, сужая этот круг, В моем саду танцует и смеется. 11. В моем саду танцует и смеется Веселый Пэк, не ведая стыда: Не важен для волшебного народца Секрет в секрете - «кто кого когда». Пускай за их забором тщетно злится, Уродуя саму природу зла, Богиня, полюбившая ослицу, Приняв ее за гордого осла - Безликий оппонент неинтересен... Из круговой поруки в этой пьесе Все очевидней прорастая в Миф, Пронзают джентльмены из Вероны Любовной геометрии законы Средь каменных пустоголовых нимф. 12. Средь каменных пустоголовых нимф В стране арен, нахлебников и зрелищ Спросил пути идущий к колыбели У мрамора, и прямо перед ним Открылся - словно небо золотое - Когда сгорели пепел и труха, На камне текст: «Лежит перед тобою Андроник Тит, и нет на нем греха». Мне ясен знак - иди своей дорогой, Глупец, призвавший вереницу зол! ...Кому-то юный граф, кому-то блогер, Кому богиня, а кому осел. Я больше ничего не выбираю. Ты ангел - и близки ворота рая. 13. Ты ангел - и близки ворота рая, И путь ведет под лавровый венец. ...Прости сарказм, всевидящий отец - Отец мой, дочерей не выбирают. Когда б не ваше: умерла, уснула! - Другой бы у спектакля был итог. Мятежная лишается прогулок, И комната закрыта на замок? Не укротить строптивую судьбу: Я вашу дочь... вчера видал в гробу! Одетой к свадьбе, все как подобает. Мой выход. Притупился карандаш. В последней сцене я твой верный паж, Ты - демон. И весь мир во тьме сгорает. 14. Ты демон, и весь мир во тьме сгорает, Так хочется оглохнуть от борьбы. Уснуть и видеть сны, не засыпая: Когда-нибудь, под вечер, может быть - Проездом из Испании до сердца, Ни чёрта в целом мире не боясь, Мой невозможный флорентийский герцог Возьмет и постучится в эту грязь. Застыв отважно на земном пороге, Он промолчит: «Совсем устал с дороги...», - Повесит на крючок потухший нимб, - «И, кстати, это даже интересней, Что кроме прочих всевозможных бестий, Ты - человек». ...И я иду сквозь лимб. Ключ. Одной любви, меняющей лицо Что маску, от восторга до паденья - Я предан, как парящий сокол Тени, Зависимой от солнечных рубцов, Но все же неизменной. Он, она ли?.. Весь мир вертеп - слова, слова, слова. Одной любви, угаданной в финале, Верна душа. Или навек мертва! Она одна - свечу не спутать с солнцем - В моем саду танцует и смеется Средь каменных пустоголовых нимф. То ангел - и близки ворота рая, То демон - и весь мир во тьме сгорает... То человек. И я иду сквозь лимб.