Часть 1

Одним весенним днём Бен Соло заглянул к своей подруге, Рей Кеноби, в конторку частного сыска, где трудилась девушка после окончания полицейского университета. Она перебирала разложеные на столе бумаги и что-то писала своим убористым красивым почерком, когда юноша постучал в дверь и вошёл в её кабинет. Она подняла голову и, завидев друга, улыбнулась ему своей фирменной улыбкой на пол лица и указала на стул подле себя. Рей отложила ручку, закрыла бумаги и, откинувшись на спинку стула, начала неспешный разговор. Они обсудили последние новости, поговорили о различных мелочах и внезапно свернули на не простую для обоих тему. Бен с Рей стали обсуждать их совместное прошлое и различные поступки в рамках той или другой стороны силы и пути к могуществу. Речь зашла об убийстве Хана Соло и последствиях этого события. — Ты ведь убил своего отца!!! — вопила, раздражённая предыдущими вызывающими словами рыцаря, девушка, вставая из-за стола и приближаясь к нему с горящими глазами — Ты должен был чувствовать себя погано и винить своего учителя или себя в жажде могущества и стремлении к абсолютной власти в галактике!!!!! — Да что ты вообще понимаешь обо мне???!!! — вскипел Бен, вскочил со стула и, ероша волосы, начал нервно расхаживать по комнате — Я убил его, чтобы стать могущественнее и переступить через свои страхи и привязанности, а ты тут мне что-то втираешь о чувстве вины и раскаянии. — Но ведь он твой отец!!! — закричала девушка, скривившись и размахивая руками — Он любил тебя и заботился о тебе!!! — Забудь о нём и смотри только на меня!!! — орал в ответ Бен и, гневно раздувая ноздри, то приближался к ней, то словно отшатывался от Рей — Хан никогда не был мне отцом по-настоящему — яростно выкрикивал Соло и потрясал массивными кулаками — Он всегда был в разъездах по галактике и собирал всякий мусор, вроде тебя с Лэндо. — Так значит я мусор? — тихо спросила оскорблённая девушка, застывая в паре шагов от друга и собираясь врезать нахальному парню за его язвительные слова. — Нет, ты не мусор — осёкся он, но думал иначе — хватит мне напоминать об этом ужасном поступке и хватит тыкать меня носом в то, что я сделал для себя самого — на последок выкрикнул он ей в спину, разжимая пальцы, но не прекращая метать глазами молнии. — Мне нужно было это. Как ты не можешь понять, что я сделал то, что должно и забыл об этом, а ты по-прежнему цепляешься за этого злосчастного контрабандиста, которого знала всего несколько дней. Да, может быть, для тебя он стал в некоторой степени отцом, но для меня нет. — продолжал свой гневный монолог Бен — И никогда им не был. Я всегда знал, как именно он относится ко мне с мамой. Это трусливый человек, Рей. Ему нужно лишь одно — деньги и власть для того, чтобы осуществлять свои самые грязные и дерзкие авантюры с деньгами добропорядочных граждан, вроде тебя и меня. Он просто высосал всё из бюджета мамы и смылся в самый неподходящий момент, а я мог вообще не вернуться с той омерзительной миссии. Именно он организовал её, чтобы вновь доказать матушке, что я ничтожество и недостоин её светлой любви и наследства дядюшки и деда. Он смел говорить мне, что я никогда не смогу достичь высот Энакина в фехтовальном спорте и не стану выдающимся фехтовальщиком! Это ведь дело всей моей жизни, и я не собираюсь оставлять ему эту ужасную обиду просто так! Я сделал всё как надо и не чувствую себя виноватым. — с шумным выдохом подводил Бен итог всему выше сказанному и слегка наклонил кудрявую голову на бок, смотря на подругу из-под полуопущеных ресниц — А ты просто маленькая девочка, которой нужен был хоть кто-то, за кого можно уцепиться и почувствовать опору под ногами. Вот и всё. Иди сюда ко мне, солнышко ты моё. — Нет! — яростно выкрикнула Рей — Я не твоё солнышко, и уж точно я не пойду к тебе. Ты монстр, которому светит тюрьма за такое, и не смей так улыбаться на мои строгие замечания!!! — ещё больше раздражалась юная адвокатша — я тебя закопаю в яме и тебя не смогут найти. Ты должен пойти и просить прощения у всего мира за содеянное!!! Он ярко улыбнулся и смахнул со лба непослушные чёрные пряди — понимая, что эта девушка может лишь угрожать, в сущности ничего не может противопоставить ему, знаменитому фехтовальщику, Бену Соло. Он просто поднялся на гребне славы после победы в самом престижном турнире в этом виде состязаний. Молодой человек мечтал стать ещё более крутым спортсменом после того, как сможет вытащить любимого дядюшку из запоя и попробует вернуть ему статус мастера клинка. Люк своеобразный тренер, но он достоин уважения и заслуживает того, чтобы хотя бы попытаться вытащить его из этой дыры под названием алкоголизм. Только теперь Бен в полной мере понимал, что сделал с дядей его ныняшний наставник и как обошёлся с ним он сам. Этого юный Соло не мог ни забыть, ни простить себе. Но Хан … В этом поступке юноша ни капли не сомневался и стойко держал удар, защищаясь от этой сопливой девчонки, возомнившей себя величайшим адвокатом Соединённых штатов, которая может всё. В сущности она служит младшим помощником знаменитого юриста По Дэмирона в конторке его матери и помогает перекладывать пыльные папки с документами «На выброс». Он же считал своим долгом отстоять свою позицию в этом странном споре, поэтому перешёл в наступление и хотел уже было закончить его с помощью неопровержимых доказательств своей невиновности. Девчонка стала упрямиться и задирать нос. — Ты можешь сколько угодно здесь орать про мою виновность, — уже более спокойно продолжал он, закатывая рукава и показывая изящную татуировку в виде летящего копья — но я всё равно останусь при своём мнении и не буду слушать тебя, перестану дружить с тобой и вообще обращать внимание, не буду помогать с разбором сложных дел и просто уеду навсегда отсюда. Ты ведь будешь скучать по мне, не правда ли? — спросил он лукаво улыбаясь ей. — Ещё чего! — оскалилась она — больно надо дружить с тобой! Ты просто невоспитанный хам и драчун каких свет не видывал, а ещё хочешь, чтобы я помогала тебе, болела за тебя на турнирах и одобряла твои поступки???!!! Нет уж! Дудки. — зло выговаривала Рей, перемещаясь в центр свободного пространства и посматривая на Бена всё ещё горящими глазками — Впрочем, — помолчав, продолжила она — что я говорю отцеубийце, который даже не хочет раскаяться в содеянном. Да Он даже не хочет попытаться стать простачком, ради меня не хочет сделать вид, что может быть милым и покладистым мальчиком. — обиженно надула девушка розовые губки, разводя в отчаянии руки, и слегка прикрыла веки. — Ты невыносима — улыбнулся он и едва не схватил за руку, проходя мимо к стулу — тычешь в нос мне старые тухлые яблоки, которые я уже давным давно выбросил на помойку и даже думать о них забыл. Устроившись на стуле Рей, нахмурился и продолжил говорить, запуская пятерню в чёрные волосы — Ты не можешь отстать от меня и оставить в покое эту тему? Или тебе больше не о чем поговорить со мной? Я, вроде бы, не глуп и могу поддержать любой разговор. — А я не хочу говорить о другом с тобой. — насупилась Рей, упирая руки в боки и поворачиваясь к нему — Ты просто бессердечный чурбан, Бен Соло. Ты можешь сколько угодно бравировать своим чудесным дедушкой, но его высот ты так и не достигнешь пока не почувствуешь вину за убийство отца! Ещё ты должен примириться с матерью, которой, точно также как и мне, жаль Хана. Он был славным человеком и заслуживает достойной памяти сына, который не ценил своего мудрого отца. — с нажимом и назидательной мудростью продолжала вещать девушка, буравя собеседника тяжёлым взглядом — Он ведь предлагал тебе помощь и просил показать приёмчики одиночного поединка, но ты отказался даже слушать его! Как ты так можешь обращаться с тем, кто тебя растил и помогал обрести то, что имеешь сейчас!!! Я не понимаю. — Так-так, — хмуро процедил парень — мадам Справедливость снова взялась за своё и будет читать мне моральные нотации, «как любить отвратительных родителей» и не понимает, как бывает плохо, если их нет вообще. Бен криво улыбнулся и бросил на неё короткий взгляд. — Ты хоть понимаешь меня??? Да наверное нет. Как можно втолковать тебе мои принципы и пояснить то, что человек отказывается даже слушать? — он горько улыбнулся и собирался уйти. Встал со стула, на который присел чтобы привлечь Рей, и прошествовал к двери. Взялся за ручку и уже хотел открыть, но неожиданные яростные крики и рыдания заставили обернуться и недовольно посмотреть на подругу. Девушка сидела на грязном полу и, скорчившись, рыдала, размазывая обидные и предательские слёзы — Ты можешь уйти прямо сейчас — тихонько прошептала Рей — но знай, что ты теперь мой заклятый враг. Раз и навсегда я проклянаю тебя и умоляю больше не появляться на моём пути. — с ледяным равнодушием спокойно сказала молодой юрист и с вызовом посмотрела на Бена. — Прошлое останется прошлым, а моя позиция относительно этого прошлого тебе ясна как белый день. Однако ты тоже не можешь и не хочешь услышать меня и понять мою боль. Её голос дрогнул, и девушка стала более эмоционально выражать свою точку зрения. — Я выросла без родителей вовсе и то добро которое дал мне твой отец значит для меня гораздо больше чем твои жалкие обиды и разногласия с ним. Сейчас ты уйдёшь и оставишь меня здесь одну и будешь до конца дней жалеть, что не смог удержать. Я, как и ты, обиженный на весь свет ребёнок, но я, в отличие от тебя, не могу найти объекта своей ненависти. Ты же можешь безконечно винить в своих страданиях благородных людей, кто был с тобой рядом и не отозвался на твою душевную боль. Мне же вообще не к кому было пойти, когда ты разрывался между дядей и родителями в своих многочисленных страдальческих драматизационных скандалах. Теперь мы оба взрослые, и ничто не может изменить нас в ту или иную сторону, — Рей умолкла на минуту, что-то обдумывая, а потом продолжила монолог, активно жестикулируя и стреляя по сторонам глазами — хотя, в принципе это возможно. Просто ты слишком гордый и не можешь попросить прощения у мамы своей, у меня, у дяди своего, в конце концов у отца, которого больше нет. А Хан, может быть, приходит к тебе в кошмарах и говорит по ночам: «Вот до чего довела тебя твоя страсть к холодному оружию, Бени», — ухмыляется, качает головой, и грозит пальцем, а ты просыпаешься и тяжело дышишь от страшных мук совести. Пытаешься ими принебречь, бравируешь и становишься более холодным и жёстким, хочешь больше власти. В конечном счёте ты становишься таким же жалким трусом, как и твой отец. Только вот он стремился быть честным гражданином своей страны. А ты пытаешься забыться в опасном и смертоносном спорте. Он приносит облегчение, но не стирает боль окончательно. Послушай меня, дружище, если хочешь продолжать дружить, попытайся хоть чуть-чуть признать свою боль и открыть сердце этим разрушительным чувствам под названием скорбь. — Ты говоришь прям как проповедник — удивлённо раскрыв глаза, отозвался Бен и осторожно приблизился к ней, чтобы вытереть накатившие злые слёзы, защитить её саму от себя и помочь принять себя, Бена, таким какой он есть. И попытаться понять его молчаливую боль. — Ты говоришь, что я трус — хмуро вопросил он и сделал один шаг на встречу ей — ты знаешь, сколько раз я слышал это от отца? Нет, — глухим и слегка надтреснутым голосом прошептал парень — не знаешь. А я вот знаю — зло и запальчиво ответил он на свой вопрос, резко повышая голос — сотни тысяч раз на дню! И это не считая тех, что добавит мама с дядей и ещё приятель отца, Чуи. Бен прошёл мимо обескураженной Рей и остановился у окна и повернулся к девушке спиной. Он злился, сильно злился из-за дурацкой девчонки, которая возомнила себя великим копом, а сама копалась днями в мусоре, документах «На выброс», и гордилась этим. Да, он не понимал её светлых деферамбов в адрес отца, но и сам был хорош. Повёлся на провокацию и выкладывает тут свою боль. Плотно сжал губы и, скрестив руки на груди, вновь нарушил повисшее молчание. — Они все считали мои ночные кошмары проявлением слабости и нежеланием становиться взрослым. Они считали и считают до сих пор, что я неудачник, пацан-переросток, которому нужно слишком много учиться и стараться быть хоть чуточку мужественным, чтобы побороть кошмары и стать сильнее. — спокойно говорил Бен — Они все постоянно контролировали мои действия и пытались отгородить от остального мира любой ценой. Они даже специально отправили меня к дяде учиться странным фигурам фехтования в самый дальний угол страны. Лишь бы я не мешался под ногами и не пытался поговорить с ними, родителями о моих ночных трудностях и о том, как мне тяжело учиться в школе. Я ведь не местный, — горечь просочилась сквозь, скованное ледяной корочкой, сердце и выплеснулось на внимательно слушающую Рей — как пытаюсь познакомиться хоть с кем-то кроме тебя и завязать дружбу. Он умолк на минуту, погружая кабинет юристки в гробовое молчание. Юноша повесил голову на грудь и кусал нижнюю губу. — Вместо этого всего, как у нормальных людей, у меня получается лишь драться или срывать злость на случайных прохожих. А про девчонок и говорить уже не приходится. — его голос пропитался ядом и презрением к окружающим и ещё отдавал боль одиночества так глубоко въевшееся в сознание и душу- Все они, как одна, обзываются дылдой или кузнечиком-переростком. Люди злые, и злы они одинаково ко мне, Рей. — Бен развернулся к ней и продолжал, сжимая и расжимая пальцы — Я честно стараюсь, пытаюсь как только могу и просто не получаю раз за разом хорошего ответа. Либо трус, либо ничтожество, либо ещё хуже обезьяна знатная. Только ты и ещё мой наставник ныняшний можете спокойно общаться со мной и не выделываться по пустякам. Можете спокойно выносить мой крутой от деда нрав и не шарахаться от моих странностей. Просто я … Он умолк на минуту, хватая жадно воздух и часто дыша. Потом прошествовал к стулу и опустился в него. Плотно сжатые губы мелко подрагивали, а глаза источали такую душевную муку, что Рей аж поёжилась. Она встретилась с ним взглядом и внезапно ощутила всю ничтожность своих обвинений — этот мальчик уже и так вынес столько страданий, что её выпады в его сторону не делают ей чести. Она просто не сможет спокойно спать, если ляпнет что-то не вразумительное и оттолкнёт этого красивого юношу. Спрятав взгляд, Соло раздумывал, сказать ли правду или только её часть, однако думал не долго. Собрался с духом, тряхнул головой и, резко выдохнув, продолжил признаваться подруге. — я устал, и терпение уже лопнуло. Вот и пошёл к отцу поговорить, а потом пошло-поехало снова здорова. Слово за слово, и я поклялся, что убью его, если он не перестанет дразнить меня и унижать каждый раз, когда я пытаюсь просто спокойно поговорить. Он не поверил и вновь нарвался. — судорожный вздох вырвался из полуоткрытых губ, а руки потянулись к лежащим на столе пустым бланкам — Я тогда принёс с собой свою любимую саблю и в пылу спора вытащил её и как рубанул по нему, чтобы не досаждал своими выводящими из себя шуточками по поводу моих внешних данных и моих странных манер. — Да, я убил его, — озвучил Соло ужасную правду и вызывающе посмотрел в сторону шатенки, сминая податливую бумагу — но чувствую лишь облегчение и избавление от его гнёта и ужасных невероятно выматывающих и постоянно выводящих из себя нравоучений по поводу славы и любви к фехтованию. В общем, я сделал что хотел и сделал это для себя. Я никогда ничего не делал для себя, а сейчас единожды посмел, и стал отцеубийцей. Только вот я этого не замечаю. Просто прошёл свой рубеж и пошёл дальше радостный гулять по свету и наслаждаться жизнью. — Прости, если загрузил тебя своими жалобами и ненужными рассуждениями о праве сделать то, что должно и радоваться своей свободе. — спохватился юноша и укорил себя за излишнюю болтливость. — Нет, ты … — всхлипнула Рей и протянула к нему руки — ты стал ближе для меня. Я уже не вижу того, что видела раньше. Прости меня, Бен, если в начале разговора была жестока с тобой и вынудила рассказать всё то, что ты мне наговорил. Мне искренне жаль и я беру свои слова обратно. Она встала с пола и, пошатываясь, всхлипывая и вытирая всё ещё текущие слёзы, медленно пошла к возвышающейся фигуре. Бен смотрел на неё с широко открытыми от изумления глазами и больше не чувствовал внутренней тяжести. Там осталась лишь лёгкость и какое-то странное чувство благодарности Рей. Бен впервые рассказывал о своих трудностях кому-то и не знал, как отнесётся к его словам Кеноби. Ждал осуждения и новых обвинений. Её светлый голубой взгляд говорил об обратном — убеждал, что всё будет хорошо, дарил надежду и умиротворение. Когда Рей подошла к нему, сразу же прижалась к широкой груди и обвила руками мощную шею. Он, в свою очередь, обнял её хрупкое тело и посильнее прижал к себе. — Я не отпущу тебя, Рей — еле слышно прошептал юноша, зарываясь носом в растрепавшиеся каштановые волосы — я буду беречь тебя и пытаться успокоить свой нрав. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива и не боялась меня. Ты достойна того, чтобы быть любимой и радоваться жизни вместе со мной и улыбаться каждому дню. — А ты будешь мягким и радостным вместе со мной? — робко спросила девушка, поднимая заплаканые глаза на приятеля. — ты сможешь сделать меня счастливой? — Я всегда ждала именно тебя и не знала раньше об этом. — смущаясь под пристальным взглядом карих глаз, зачем-то призналась девушка. — Теперь ты знаешь. — глубокий низкий голос Бена проник в самое сердце и оставил там свой индивидуальный след, заставляя Рей дрожать. — Ты сам–то знаешь, что тоже ждал меня? — удивлённо поинтересовалась шатенка и улыбнулась ему. — Мы вдвоём одинокие и забитые жизнью люди — продолжала она после минутной паузы — и вместе можем решить все свои проблемы. — Да, моя хорошая, — шептал Бен в ответ — только если будем помнить только о хорошем и не будем ворошить прошлое. Оно бывает зубастым и может съесть за просто. Я же хочу жить и радоваться этому миру рядом с тобой, солнышко моё. Только ты можешь быть той путеводной ниточкой во мраке моих душевных терзаний и помочь выйти на свет. Она ещё теснее прижалась к груди своего парня и прошептала в самое ухо: — Я буду твоим Светом. А ты станешь моей Тьмой? Он поднял удивлённый взгляд и лучезарно улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, и они вместе вышли из кабинета, запирая его ключом.