Часть 1

-Неужели ты так плохо меня знаешь? — само предложение не было таким оскорбительным, как сам факт того, что это предложение вообще мне поступило. — Я никогда не пойду против тех, кто дал мне всё! неужели… Сковер пожал плечами. Он вообще сохранял удивительно спокойный, размеренный и равнодушный вид, как будто бы ничего, решительным образом, ничего страшного в его словах не было, и он предлагал мне не измену моей присяге, не предательство короля, а пообедать с ним. -Все делают свой выбор, Эва. Ты — советница, скованная присягой, а я тебе предлагаю пойти дальше, чем твои оковы. -Пошёл ты, — только и остается, что бессильно отбиваться. Сковер — страшный человек. Не внешне, нет. Он опасен в своих деяниях, в своих свершениях и мыслях. И я прекрасно понимаю, что мой отказ означает только то, что жить мне остается от силы минут пять, а потом он просто убьет меня, убьет, иначе я пойду и сдам его королю. Его и весь заговор. Расскажу, что мне предлагали предательство. Все, без утайки поведаю про его ночной визит в мои покои, про то, что он начал издалека говорить о том, что меняется лицо мира и время, прежнее, привычное, проходит быстрее, чем мы успеваем с ним проститься. Сковер не идиот. Он захочет меня убить, а я — создание хрупкое, куда мне тягаться с профессиональным воином, личным стражником короля? Да он убьет меня как муху и даже не заметит. Однако мне не страшно. Я смотрю на его руки, привыкшие к любому оружию, и понимаю, что мне плевать. Моя жизнь для трона, для короля и замка. Если есть что-то, что я могла бы сделать, то…какая уже разница? Я родилась в этом замке — потомок отставленной фаворитки. Мать моя умерла в родах, отец сплавил от греха на воспитание гувернантки при дворе, а дальше — дальше судьба вечной тени. Двор вежливо делал вид, что понятия не имеет, кто мои родители, а я не могла найти себе место. Ни разу мой отец не обнял меня, и даже не коснулся взглядом — так, тень и есть. Не имея никакого положения, я пыталась добиться высот в обучении, и, в конце концов, когда отец мой скончался и на престол взошел мой сводный брат, мне это удалось. Я не знаю, известна ли королю наша родственная связь, или же он просто жалеет меня, заговорить об этом я не посмею никогда. Зато теперь я могу входить в Совет. И даже на равном условии. Высказываться, предлагать и уходить в работу все дальше и дальше, чтобы укрыть пепел души от чужих взоров… И всё нормально — мне уже привычна эта жизнь, позиция тени, пришедшей из ниоткуда, живущей на виду, под чужими взглядами и под шепотом, но нет, Сковеру надо было всё испортить! -Да я-то пойду, — Сковер лениво цедит слова, как будто бы времени у него еще много, хотя — да, куда ему торопиться? -Но? — я смотрю в его глаза и понимаю, что он с одинаковым выражением лица может и человека убить, и похлебку есть. Он привык к смерти., а я нет. Интересно, он меня задушит или зарежет? Что больнее? Жизни он мне явно не оставит… А если позволит выбрать, я так и спрошу: что больнее? Он же должен знать? -Но что станешь делать ты? — спрашивает Сковер. — Пойдешь к королю? Если я солгу — Сковер не поверит. Научен. Да и не идиот. -Пойду. -И расскажешь ему, что я предложил тебе примкнуть к заговору? -Расскажу. -И он тебе поверит? -Если не поверит, то я, во всяком случае, пыталась его предупредить! — король может не поверить, но все равно, я уверена, перестрахуется. Сковер пожимает плечами: -Разумно. Вернее — то, что ты отказываешься, неразумно, а вот то, что ты попытаешься — очень даже. Знаешь, а зря ты упрямишься. Не отвечаю. Провокация. -Да, — продолжает Сковер, — зря. Мы все знаем, какого ты происхождения. Ты могла бы бороться за престол, в тебе есть кровь короля! -Ошибаешься, — тяжело говорить. Особенно сейчас и особенно это. Всю жизнь я ловила на себе взгляды и ядовитый шелест: «бастард». Всю жизнь я надеялась поймать на себе кроме этих колючих взглядов один — от отца, хоть сколько-нибудь сочувственный или помнящий, что да, дочь… Ошибается. Он ошибается. Я не королевская дочь. Я не бастард. Я не называюсь незаконной. Я — это я. Без роду и племени. -Даже наши священники с нами, — продолжает Сковер, видимо, слегка задетый моим «ошибаешься». А чего он ждал, интересно? Моих слез и воплей: «Да, я незаконная! Я хочу, чтоб меня признали?» если так, то все мои слова о том, что он не идиот — ложь. И он действительно меня плохо знает. Священники? Он сказал, что они с заговором? Ну что ж… немудрено. Они, в последнее время сильно потеряли в позициях, когда мой…король заставил их подчиняться общему закону, а не жить по своему. Так-то, после этого закона он ожидал уже покушения. А оно вон как вывернулось, значит! -Бог им судья, — отвечаю я и, передразнивая Сковера, пожимаю плечами. -И армия. Армия не может быть с ним. Это блеф. Во всяком случае, если пара отрядов с ним — это еще возможно, но если вся — они бы уже штурмовали замок! Я знаю нашу армию. Я все же тоже состою в Совете. -И весь Совет, — продолжает Сковер. -Весь? — усмехаюсь. Я — советница. Я не с ними. Уже не абсолют. -Почти, — улыбается Сковер. — Ты да пара министров уперлись. -Полагаю, они мертвы? — я даже знаю, кто запротестовал. Угадываю, во всяком случае. -В тюрьме, — возражает Сковер. — Мы не палачи. -Только предатели, изменники и подлецы, — соглашаюсь. Сковер, кажется, нервничает. Может быть, мне только хочется так думать, но он действительно как-то уж очень сильно стискивает руки, как будто бы пытается отогнать от себя какую-то мысль. -Покайся, — предлагаю я, зная, что никто каяться не будет. -Пошла ты, — теперь смеется уже Сковер. — Кто будет каяться? Через несколько часов короля не станет. -Но станет кто-то другой, — напоминаю я. — Пораскинь мозгами, как долго он станет терпеть возле себя тех, кто уже предал? -Замолкни! — вот оно что, Сковер сам знает это, догадывался. Я сейчас неосторожно подтвердила его мысли, его страхи. Неужели он так сильно хочет жить? -Предавший однажды, предаст снова! — триумф. Мой триумф под взглядом смерти. -Закрой рот! — Сковер уже срывается, затем, поняв, что я побеждаю, берет себя в руки. — Подумай еще раз… -это ты подумай, — качаю головой. — У меня присяга. А у тебя — скорая смерть. Станешь изменником. Думаешь, тебя вознаградят? Смертью. Только я уйду не в бесчестии. Не как изменница. -Дура! — сплевывает Сковер. -Предатель и трус. -Могла бы жить, выйти удачно замуж. Думаешь, у нас нет мотивов? Этот король… -Я знаю его прегрешения лучше, чем ты, — я действительно знаю. Знаю про голод на прежде цветущем юге, про войну на севере, прежде мирном, про шелесты и болезни на востоке и даже про неудачи на море я знаю. Я знаю про налоги, что непомерны, я знаю про казну, что пустеет, знаю, что мой сводный брат не справляется и знаю, что этот час должен прийти. Мне известно, что он человек доброго сердца и мягкого, проблема же в том, что на троне не должно быть мягкого сердца. Он простил много врагов и этим создал вокруг себя клубок змей, не принявших его. мой сводный брат — романтик, живущий вдали от своего народа, не знающий его лично, угадывающий его из наших докладов и это было вопросом времени — этот заговор… -Тогда почему ты сопротивляешься? -Присяга. А еще кровь. Он может не знать, но я не предам. Я не пойду против. Не имею права. Не могу. -Дура, — вздыхает Сковер. — Я хотел по-хорошему, договориться. Ты ведь неплохая, очень даже симпатичная, умная. -Так умная или дура? — смешно. Мне действительно смешно. -Вместе, — Сковер улыбается. — Я и приходить к тебе не должен был, по плану — тебя должны были убить, как последовательницу. Но я думал, что спасу…думал, что есть шанс. -Ты меня плохо знаешь! -Нет, я просто хотел верить. Я убедил их…дать тебе шанс. -Или дать шанс себе? — и эту игру я тоже знаю. — Ты не хочешь меня убивать. Совесть заест тебя, но, много позже, ты будешь думать, что пришел и предложил мне предательство, а я отказалась сама. Ты будешь думать, что сделал все, что мог, чтобы защитить, но я не пошла на поводу жизни и выбрала смерть. Вот только нет…я раскусила это. И сейчас, своими словами, я запрещаю тебе так думать. Ты пришел, зная меня, зная, что я не соглашусь. Так пусть это будет на твоей совести! Осекаюсь. Выдыхаю. Никогда не была расположена к ораторству. Предпочитала цифры, факты и данные, которые особенно конкретны. Но, кажется, мне удалось. Все равно умирать, почему бы не оставить последний шутливый поклон? Сковер молчит — задела! Проходит минута, и две…пять. Сковер заговаривает с видимым усилием: -Я…не могу тебя отпустить. Ты пойдешь к королю. Мы уже почти победили, но любая мелочь может пустить все наши плану по другому пути. Я бы хотел, но не могу! Киваю. Он смотрит на меня с мольбой. Нет, дружок, не надейся, я на нож не брошусь сама. Пришел убивать — убивай! -Как будет быстрее? — вот что мне действительно интересно. -Этим, — не глядя на меня, он достает длинный тонкий кинжал. -Это будет точный удар? -Да…может раздумаешь? -Каждому свое место. Мое — умереть за этим столом. Твое — умереть чуть позже. Я закрываю глаза, чуть откидываюсь на стуле, запрокидываю голову и отбрасываю мешающие волосы назад, пытаюсь восстановить дыхание. Целую вечность, состоящую из двух минут, ничего не происходит. Потом, наконец, тяжело отодвигается стул напротив меня и легкий шелест, отнятого от стола предмета, потом — вздох и шаг…