Часть 1

      Настенные часы пробили полдень. Солнце за окном давно встало, впрочем, как и Доминик. Сидя на мягкой и слегка скрипучей кровати, она не отводила взгляда от окна. Наблюдать за взъерошенными воробьями, нравилось ей куда больше, нежели читать книги по этикету. Она смотрела, как маленькие птенчики причесываются, помогая друг другу и мило воркуют, разговаривая о чем-то явно секретном. Эх! Жаль она не понимает того, что они обсуждают вот уже как десять минут… Внезапно громко чирикнув, они поднялись в воздух так, словно их что-то напугало, и Доминик уже знала что. Нет, вернее кто. Это была высокая молодая девушка с темной густой шевелюрой, позаимствованной у своей матери Батшибы Пинч, тонкой талией и такими же тонкими стройными ногами. Аристократическая бледность в семье со странной фамилией Пинч была их особенностью, однако не считалась эталоном красоты, скорее… болезнью. Сейчас, мисс Пинч стояла напротив Доминик с презренным взглядом разглядывая ее. Тёмные медные волосы Доминик были аккуратно забраны и перевязаны зеленой атласной лентой, оголив красивую лебединую шею. Пряди длинной челки выбивались, и падали на ее изумрудные глаза, которые она то и дело поднимала на Рови и в ее взгляде читалось не понимание, страх и любопытство. Коричневатые веснушки на свету отдавали каким-то неведомым блеском, что придавало образу Доминик почти чистую западную внешность. — Моя мама зовет нас есть. Всё уже накрыто и мы ждем только тебя, — прервав молчание, сказала Рови. — Я сейчас же спущусь к вам, — в миг ответила зеленоглазая. Из своей комнаты, она направилась в зал, где ее действительно ждали: мистер и миссис Пинч, и их дети — Джон и Рови. Не успев приступить к еде, Доминик услышала: — Сегодняшний день очень важен! — начала говорить одухотворенным голосом миссис Пинч, — Вечером, к нам на ужин придет семья Квиллов, за сына которых я с Эдмонтом хочу выдать нашу красавицу Рови. Тёмные глаза Рови сверкнули от счастья: — Мама! Папа! Неужели этот день настал? Джон, ты слышал?! Я выйду за Аррона и… и… — И вы будете счастливы, — закончила за дочь миссис Пинч. Женщина вдруг посмотрела на молча сидящую напротив себя Доминик и надменным голосом произнесла: — Дом нужно привести в порядок. Стены, окна, зеркала, полы, мебель, в общем — всё должно быть чисто. А теперь давайте есть. Незачем тратить время на разговоры, — закончила миссис Пинч и жестом приказала всем есть. Уборка шла полным ходом, хоть и помочь Доминик было некому. Убрав первый этаж, она также резво принялась отдраивать второй. Сказать честно, убираться зеленоглазая не любила, но отказывать не имела права. И на то была веская причина. Кораблекрушение, случившееся десять лет назад, оставило Доминик без родителей. В надежде не попасть в интернат, поздно вечером, она прибежала к дому своей тети, но дверь никто не открыл. А чуть позже, этим же вечером, она наткнулась на миссис Пинч, которая и забрала ее к себе. — Я позабочусь о тебе, — сказала она, и повела её в свой роскошный особняк, где Доминик и выросла. Наложив ей тарелку супа, рыбную запеканку и чай с сухофруктами, Батшиба выделила девочке комнату на втором этаже и даже прочитала сказку на ночь. Женщина растила Доминик, как своего ребенка, несмотря на протесты со стороны своего мужа и дочери. Джон, как ни странно обрадывался появлению Доминик и даже временами сидел с ней. В такие вечера они играли в прятки и жмурки, читали книги и рисовали. Ей нравилось проводить время с Батшибой (своей приемной матерью) и Джоном. Среди этих шикарных серых стен она… она чувствовала себя не в своей тарелке, хоть и с возрастом это прошло. Но чем старше становилась юная мисс Уэйн, тем холоднее становились ее отношения с миссис Пинч. Замечая Доминик в дверях, она улыбалась ей уже не так ярко, как раньше или… совсем не улыбалась. Работ и поручений на плечи Доминик ложилось все больше и вскоре, она совсем перестала отдыхать. Рови же, наоборот, больше отдыхала, нежели работала. Однако не смотря на это, Доминик глубоко внутри прекрасно понимала: так и должно быть и молча закрывала на это глаза. Какая ей разница? Неужели она ревнует миссис Пинч к своей дочери? Вот уж нелепость! Рови её дочь, а кто она? Бездомная милая маленькая рыжеволосая с большими, как два больших изумруда глазами сиротка Доминик. Иначе и не скажешь… К концу своих мыслей, она домыла второй этаж и подняла глаза вверх, ища часы. Времени оказалось много. Слишком много. Но стоп! Чего это она волнуется? Дом ведь прибран, а значит она теперь может быть свободна. И от этой мысли, девушка отбросила тряпку в сторону. Быстро приняв ванну, она потихоньку начала приводить себя в порядок. Заплела волосы в две косы, как она обычно делает перед сном, нанесла немного косметики и погладила новую чистую одежду. Довольная результатом, Доминик спустилась вниз, как неожиданно к ней подошла миссис Пинч: — Ты будешь прислуживать гостям во время ужина. Слова приемной матери эхом отозвались в голове зеленоглазой. Прислуживать?! Да за кого принимает её миссис Пинч? Доминик было приоткрыла рот чтобы сказать нет, как вспомнила, что не может отказать тому, кто спас ее от интерната, вырастил, как собственного ребенка, окружил заботой и вниманием. Она молча повиновалась приказу и поднялась в свою комнату, ожидания прихода гостей. А когда она услышала громкий вопль Рови о приходе господина Квилла, немедленно спустилась вниз. Сидя за столом, семьи Квилл и Пинч обсуждали совместное будущее, то бишь слияние этих двух таких разных семей. Семья Квиллов и правда не была похожа на ту, где выросла Доминик. Эти люди были более смуглые, темноволосые, с маленькими черными блестящими глазами и с какой-то нелепой серьезностью в лице. Подавая блюдо незнакомому гостю, чье лицо было опущено вниз, все то время, пока он был здесь, привлекло внимание зеленоглазой. Странным и немного пугающим было для нее то, что при малейшем взгляде на гостя, её сердце начинало бешено стучать в груди, а на щеках появлялся лёгкий румянец. Встречаться с парнями было не в ее стиле, впрочем, она даже специально редко выходила из дома, чтобы исключить хоть какое-то малейшее пересечение с ними. Она не стеснялась, а больше боялась их, ведь все детство слышала от Батшибы слова о том, что не всякий мальчик, каким бы хорошим он не казался являлся таковым. Казалось, с Рови она реже говорила на это тему, хоть та, также как и Доминик, сидела почти целыми днями дома. Но сидела она вовсе не оттого, что избегала всяких встреч с противоположным полом, а из-за боязни обгореть на солнце. Уж больно ей нравился бледный оттенок ее кожи и изменять его, никак не входило в ее планы. Пока семьи Квилл и Питч беседовали между собой о предстоящей свадьбе сына миссис Квилл и мистера Квилла Аррона и Рови, подошло время чаепития. Наклонившись чуть ближе к столу, чтобы быстрее поставить тяжелый поднос с чаем на стол, Доминик запнулась. Она выронила из рук поднос, и сильно облила при этом Аррона. Резко вскочив, он швырнул поднос о стену, чуть при этом не задев Доминик. — С ума сошла? Знаешь сколько стоит этот костюм, а?! — грубо схватив девушку за плечи, выкрикнул ей в лицо парень. Тогда она смогла в полной мере разглядеть его лицо. Тёмные, местами устрашающие глаза, готовы были испепелить девушку. Густые чёрные брови, были опущены вниз, а изо рта, выливалась очередная порция злых слов. — Я прошу прощения! — говорила зеленоглазая уже, кажется, в сотый раз. — Я правда могу быстро застирать и… Доминик не успела договорить. В ее лицо притела громкая, до боли обжигающая пощечина. Не в силах сдержать боль, слезы и свой стыд, она выбежала из особняка, неведомо куда напрявляясь. Наверно, она так бы и бежала, если бы не вставшая на ее пути женщина, всячески преграждавшая ей путь: — Доминик? Это что, ты?! — волнующе спрашивала её женщина в темно-оливковом сарафане. — Тетя Эвелин? — обратилась Доминик, и не дожидаясь ответа, крепко прильнула к ней всем телом.