Долгие размышления

« Она не сумасшедшая, это точно. Но каким образом она тогда туда попала? И зачем ей карандаш с тетрадкой? Кажется, я совсем запутался. А ведь это только мой первый рабочий день. Так, ладно, у меня еще пять пациентов, а я на этой зациклился. Вот когда работать закончу, тогда и буду думать, а пока все», – думал Натэ, пока шел по коридору. Все последующие пациенты были действительно ненормальными, но таких тяжелых диагнозов, как острая клиническая шизофрения, он больше не встретил. К концу рабочего дня парень был вымотан. « Теперь домой, а по пути заеду в какой-нибудь канцелярский», – подумал Натэ, спускаясь по лестнице. До остановки парень дошел без проблем, да и в маршрутке ничего необычного не происходило. Он как обычно сел, воткнул в уши наушники и доехал до нужной станции. До магазина Натэ добрался достаточно быстро, чему сам очень удивился. В магазине парень пробыл о-о-очень долго. Он долго бродил среди стеллажей и смотрел на разные-разные тетрадки. В итоге он взял бежевую тетрадку на пружинке. Карандаша взял сразу три, но, помимо них, взял еще точилку и ластик. «Вдруг она рисовать будет, карандаш затупится или нарисует криво, пригодится», – мысленно оправдывал свои действия Натэ. Домой он пришел не так поздно, как приходил с института. «А ведь в работе есть и свои плюсы!» Наскоро пожарив картошечки и умяв ее за обе щеки, он направился на вечерний променад. Привычка с детства. Когда Натэ было пятнадцать лет, одним летним вечером, друзья его вытащили гулять. Тогда он увидел, как красив ночной город. С тех пор он начал гулять по вечерам. Обычно он просто наслаждался видами и слушал музыку, но сегодняшняя пациентка не давала ему покоя. «Она странная. Какая-то слишком замкнутая и закрытая. И психологически абсолютно здоровая. Что же такое произошло, что она так закрылась? И из-за чего ее посчитали шизофреником? Да и вообще, из-за чего можно всем людям подряд не доверять? И зачем начинать именно язвить? Почему нельзя сохранять нейтралитет, ну, или относится холодно? И из-за чего ее посчитали шизофреником? Такая куча вопросов и ни одного ответа! А давить нельзя, начнет еще сильнее иголки выставлять, тогда вообще ничего не услышишь. Как же все сложно», – думал Натэ, пока шел. Он по привычке повернул голову и остановился, чтобы полюбоваться рекой. По ней туда-сюда шныряли кораблики, отражались огни фонарей, и от этого пейзажа дурные мысли уходили прочь. Но Натэ, почему-то, не стал, как обычно, думать о прекрасном, а подумал: «А видела ли эту красоту Юна?» *** Был уже поздний и глубокий вечер, а Юна все еще сидела у окна и думала. О ее новом враче. «Он странный. Он даже не попытался меня чем-то колоть, а начал со мной разговаривать. Попытался познакомиться. Откуда он такой взялся? Почему он так обращается со мной? Или он так со всеми обращается? И вообще, как его зовут? Я ведь даже это не узнала. Накинулась на него с колкостями. А ведь он может даже и не плохой… Стоп, стоп, стоп! А чем это я думаю? Когда-то поверила первому впечатлению, и ничего хорошего из этого не вышло! А сейчас решила на эти же грабли напороться? Сначала, я его узнаю получше, а после уже и буду строить догадки». И тут Юна подняла глаза наверх и увидела луну. Большую, яркую, такую чистую и невинную, но…равнодушную. Холодный свет, который исходил от нее, хоть и был невероятно красивым, но оставался холодным. Лунный свет очень часто сопровождал печальную судьбу. Они шли рука об руку. Но, несмотря на это, Юна все равно очень любила луну. Сильно. Но, почему-то, мысль о красоте луны не пришла в голову девушки, а пришла другая. Та, что впоследствии, очень удивила Юну: «Интересно, а видит ли эту луну сейчас он?»