Догнать и перегнать

      Яркое солнце светило в окно, отбрасывая искристые лучи света в комнату. Это был конец мая тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. ГДР спокойно складывала документы по ящикам и полкам. Ей нравилась рутинная работа вроде сортировки бумаг. А ещё ей нравился порядок, поэтому она удовлетворённо оглядела комнату, любуясь своей работой. Осталось разобрать совсем чуть-чуть. Сейчас она находилась в Москве, площадь Дзержинского, дом второй. Здесь был расположен штаб КГБ СССР, с которым сотрудничали органы «Штази». Неожиданно она услышала стук в дверь.       — Товарищ ГДР! — за стенкой послышался голос РСФСР, одной из советских республик. — Тебя вызывает Советский Союз.       — Уже иду! — Восточная Германия поставила стопку бумаг на стол и пулей вылетела из комнаты.       Она вошла в кабинет СССР следом за Россией.       — Здравия желаю, товарищ, — громко поздоровалась Германия.       — Здравия желаю, — ответил Советский Союз. — Садись, пожалуйста, — обратился он к ГДР, затем обернулся к РСФСР и кивнул ей. — Ты тоже можешь остаться.       Восточная Германия села на стул напротив Союза.       — Я наслышан об успешной операции, которую на днях провели твои спецслужбы, — начал он.       — Да, верно, — подтвердила ГДР. — Из кабинета начальника пятьсот двадцать второго батальона американской военной разведки были похищены два сейфа совершенно секретных документов. Благодаря этому нам удалось в течение пяти дней арестовать сто тридцать семь американских агентов, правда, ещё девяти удалось бежать на Запад.       — Неплохо, — медленно протянул Советский Союз.       — Но американцев гораздо больше, чем нас, — отметила РСФСР. — Чего стоит одна только пятьсот тринадцатая разведывательная группа американской военной разведки «Си-ай-си», которая насчитывает около трёх тысяч офицеров, тогда как МГБ ГДР лишь около четырёх тысяч сотрудников.       — Зато мы работаем эффективнее, — прищурилась немка. — И мы успешно внедряем своих кадров в западные спецслужбы.       — Это так, — согласилась Российская СФСР. — Я пойду, мне нужно передать в управление все отчёты.       — Да, нужно закончить работу, — сказал Союз, а когда РСФСР покинула помещение, тот одобрительно посмотрел на ГДР. — Полагаю, я могу сказать, что горжусь тобой. Я уже говорил, что в начале сомневался в тебе? Но с недавнего времени ты показываешь отличные результаты. Продолжай в том же духе.       — Я обещаю, что не подведу! — горячо поклялась она, до глубины души растроганная похвалой СССР.       — Верю, — улыбнулся он.       Та кивнула ему и направились к выходу из кабинета. Поворачивая ручку двери, она последний раз кинула на него задумчивый взгляд своих зелёных глаз. Только после этого Германская Демократическая Республика вышла и закрыла за собой дверь.       Она была навсегда и бесповоротно связана союзническими отношениями с СССР. Они стали друзьями. Советский Союз в марте этого года даже разрешил создать Национальную народную армию ГДР в ответ на ремилитаризацию ФРГ. «И как я могла сомневаться в его доверии?» Она вернулась к себе, чтобы продолжить работать.

***

      ГДР безмятежно шагала по улицам Восточного Берлина. Сегодня был очередной замечательный июльский день. Она решила немного прогуляться по городу, развеяться, прибрать в порядок мысли. Солнце уже начало клониться к закату, озаряя небо алыми красками. Тени ложились на дорогу, всё застыло в преддверии сумерек.       Совсем недавно прошёл V съезд Социалистической единой партии Германии. Под влиянием нового советского лидера Хрущёва была поставлена задача: догнать и перегнать ФРГ. Перегнать их по потреблению основных промышленных и продовольственных товаров на душу населения к середине шестидесятых годов.       Восточная Германия верила, что им удастся выполнить эту цель. Экономическая ситуация в стране была совершенно не такой, как перед памятными событиями пятьдесят третьего. Экономика развивалась, это давало шансы на успех. А сам СССР ставил задачей догнать и перегнать Америку, что, впрочем, казалось вполне достижимым, особенно после того, как он год назад запустил первый спутник.       Экономическая система Восточной Германии работала следующим образом: нужно было произвести из сырья и полуфабрикатов, привезённых из-за границы, машиностроительную продукцию, а затем её приходилось продавать, чтобы покупать продукты питания и товары народного потребления. В условиях отсутствия иностранной крупномасштабной помощи ГДР приходилось продавать за границу оборудование, которое было очень нужно ей самой.       Конечно, Советский Союз поставлял в ГДР сырьё. За пятьдесят седьмой год из СССР поступило девятьсот двадцать восемь тысяч тонн металлургического кокса, один миллион тонн нефти, шестьсот пятьдесят две тысячи тонн стального проката и труб и много чего ещё. И всё-таки бурно развивающееся народное хозяйство СССР само с каждым годом требовало всё больше и больше металла и угля. Попытки Союза и Восточной Германии побудить Польшу и Чехословакию направлять в ГДР больше металлургического кокса не всегда приводили к успеху.       Однако выяснилась одна неприятная вещь: ГДР всё ещё зависела от торговли с ФРГ, и Западная Германия очень любил выставлять этот факт напоказ. В том же пятьдесят седьмом году он объявил торговый бойкот, что привело к снижению производства в Восточной Германии. Только экстренная помощь Советского Союза смогла спасти страну от серьёзного кризиса.       Была осуществлена отмена карточной системы. СССР активно содействовал этому, предоставлял кредиты.       «Ну, держись, ФРГ! Я тебя ещё догоню и перегоню!» — подумала Восточная Германия.

***

      — Я требую окончания четырёхдержавного управления Берлина, — ровным голосом проговорил СССР.       — Это нарушение Потсдамских соглашений, — ответил США, недобро прищурив глаза.       — Необходимо превратить Западный Берлин в демилитаризованный свободный город, — продолжил Союз.       — Конечно, чтобы допустить его вхождение в состав твоей марионетки! — произнёс Штаты, кивнув на ГДР.       — В противном случае, — на этот раз в голосе Советского Союза прозвучала угроза. — Я намерен передать контроль доступа к городу властям ГДР и заключить с ней сепаратный мирный договор.       Уже три года шли безуспешные переговоры по поводу ультиматума, выдвинутого Хрущёвым. Если правительство Великобритании было готово идти на компромисс, то Франция и США решительно отвергали все требования.       Взгляд Германской Демократической Республики скользнул по Западной Германии, который находился рядом. Тот заметил это и тихо шепнул:       — Ну что, нытик-осси, при социализме всё ещё живётся лучше?       — Знаешь, всезнайка-весси, — недовольно прошипела ГДР. — Ты меня раздражаешь. Скоро я отгорожусь от тебя грёбанной стеной!       — В каком смысле «стеной»? — недоумённо переспросил он.       Она оставила его вопрос без ответа. Тем временем спор уже начал утихать:       — Хорошо. Я отказываюсь от своего ультиматума.       — В этом определённо есть какой-то подвох! — с сомнением протянул США, однако уже начал собираться уходить.       — С миром происходит что-то странное, — пробормотала Австрия. ГДР вздрогнула от неожиданности, она уже успела забыть о присутствии Австрии, хотя именно в её столице сейчас проводилась беседа. — Как бы два ваших враждующих блока не уничтожили всю планету своей «холодной» войной.       — Но ты не собираешься присоединяться ни к тому лагерю, ни к тому? — спросила Германия.       — Нет, — без колебания ответила Австрия. — С войнами покончено. Теперь я нейтральное государство, — она развернулась и ушла, а ГДР молча смотрела ей вслед.       Восточная Германия выполнила своё обещание. В ночь с двенадцатого на тринадцатого августа были заблокированы все участки границы между Западным Берлином и Восточным. Она настаивала на строительстве стены, да и Советский Союз поощрял эту идею.       Надежда на разрешение конфликта была почти потеряна. Лидеры ОВД продолжали требовать нейтрализации и демилитаризации Западного Берлина, тогда как страны НАТО намеревались гарантировать пребывание вооружённых сил западных держав в той части города. Международная обстановка была очень острой.       Но строительство стены продолжалось. К пятнадцатому числу вся западная зона была обнесена колючей проволокой, и тогда началось непосредственное возведение стены. Сейчас же она была не такая уж и высокая, пересечь её было нетрудно. ГДР внимательно изучала строение всей конструкции, однако заметила, что по ту сторону её кто-то зовёт. Это был Федеративная Республика Германии. Она сказала охранявшим этот участок военным уйти. Пока они тоже не заметили его. Ведь в таком случае было бы очень плохо. Та подбежала к ФРГ.       — Осторожно, тут проволока, — предупредила она, оглядывая его подозрительным взглядом. Этот гений додумался притащить лестницу и забраться на стену.       — Вижу, — усмехнулся тот. — А теперь вопрос: какого чёрта ты тут делаешь?!       — Строю оборонительное сооружение, чтобы западные лазутчики, вроде тебя, не шпионили за нами, — ответила она, вскинув голову вверх. — Вы постоянно устраиваете провокации, акты саботажа и поджоги. А ещё вы переманиваете к себе наших кадров, чтобы сорвать экономические планы!       — Да неужели? Просто признай, что люди не хотят работать у тебя, нытик-осси, — огрызнулся ФРГ. — К тому же, вы нарушаете Потсдамский договор, в котором предусматривается свободное перемещение по городу. Ты разделяешь наш народ на две части.       — Я понимаю и принимаю тот факт, что мы принадлежим к одному народу. Но наши пути разные! Я не могу общаться с пособником американского империализма, извини, всезнайка-весси, — вздохнула она и поспешила поскорее отсюда убраться.

***

      — Это наглая провокация, — ГДР прокомментировала новость о выдвижении к границе американских танков. Советские агенты заранее узнали об этих планах, поэтому новость была не такая уж и неожиданная. Особенно учитывая тот факт, что обстановка на границе всё больше накалялась с каждым днём.       — Скоро подъедут наши танки, — сообщил Советский Союз. — Но мы замажем знаки отличия. Сделаем вид, что это твои танки.       — Хорошо, — кивнула Германия. Она поёжилась, но отнюдь не из-за прохладного октябрьского ветра, а от волнения, вызванного таким обострением отношений.       Был уже вечер. Солнце почти исчезло из виду, скрывшись за горизонтом, и только тусклый свет фонарей освещал улицы. ГДР хотела как можно скорее добраться до контрольно-пропускного пункта «Чарли», расположенного на Фридрихштрассе. Именно там собрались силы американцев.       Так и есть. Они остановились в нескольких метрах от белой линии на асфальте, обозначающей границу Восточного Берлина. Время будто остановилось, воздух аж потрескивал от напряжения. Атмосфера с каждой секундой нагнетала всё больше и больше. К границе стягивались бронетранспортёры пограничников ГДР и дополнительные силы Народной полиции. Все ждали дальнейших команд.       Она с тревогой посмотрела вдаль. Модифицированные американские танки M48 в передней части корпуса имели мощные бульдозерные отвалы, что позволяло им расчистить заграждения. Берлинская стена ещё не была серьёзной силой, она только строилась и представляла собой бетонные плиты или силикатные блоки со вставленными в верхней части металлическими крепёжными элементами, на которые была натянута колючая проволока. Стена была не очень высокой, около двух метров. Инженерные танки американцев легко её снесут.       — Наши уже здесь и находятся в полной боевой готовности, — сообщил СССР, положив руку на плечо ГДР. «Напугал меня. Зачем так подкрадываться?» — подумала ГДР.       Он, как и всегда, выглядел невозмутимо, однако дрожащие руки и учащённое дыхание выдавали его напряжение. Похоже, даже у него такая ситуация вызывала стресс.       Мёртвая тишина стояла в городе, лишь рычание двигателей танков нарушало её. Советские и американские танки находились друг от друга в пределе сотни метров, но ни одна из сторон не спешила действовать. Ведь все понимали, что любой выстрел может привести к катастрофическим последствиям, вплоть до ядерной войны.       Только на следующий день Союз отвёл свои части назад, и американцы сделали то же самое. Союз уходил на переговоры с ними, в ходе которых было решено отодвинуть войска. Все вздохнули с облегчением.       — Мир как никогда был близок к новой войне… А если б она началась? — спросила ГДР у Союза, когда тот вернулся.       — Мы бы все умерли, — мрачно буркнул тот. — Биполярность мира закрепилась ещё давно. Западный и Восточный блок соревнуются абсолютно во всём. Но если начнётся полномасштабная война — нам всем капут.