Misunderstanding

      Они не разговаривали почти два месяца. Лили злится на себя за это, и не придумывает ничего лучше, кроме как принять его решение прекратить что бы то ни было между ними и отпустить. И плевать, что она вздрагивает каждый раз, когда рядом кто-то проходит с тростью (Скорпиус находил в этом забаву — казаться другим слабее, чем он есть на самом деле) или заговаривает с ней уставшим, таким же бархатистым, как и у него, голосом. Плевать, что каждый раз сердце больно сжимается, когда она заглядывается на Зори — маленькую звёздочку семьи Гринграсс, его (не)любимую племянницу*, а та скалиться ей в ответ. И абсолютно точно плевать, что она думает о нём постоянно и выглядывает его везде: в метро, у школы, возле дома и даже в кофейне неподалёку от его работы (бариста щебет о том, какие красивые у неё волосы, а Лили только краснеет, закусывает губу и вспоминает, как это же (нежнее и менее застенчиво) проговаривал Скорпиус, пока она ласкала его язычком). Она такая дурочка. Такая влюблённая дурочка, что даже не может обижаться на него за то, что он так поступил: когда он забирает Зори (он делает это нечасто), она улыбается ему ещё лучезарнее, чем впервые, и смотрит на него, такого любимого и измученного, со всей нежностью, на которую только способна. И ей не жаль, что у Скорпиуса в глазах одна зимняя вьюга. Не жаль, что он вежливо улыбается и проговаривает одно лишь: «Спасибо за всё и всего хорошего, Мисс Поттер». Не жаль, что её ноги дрожат, щёки горят, сердце стучит, как бешенное, и она чуть ли не умирает от одного этого запаха. Ей не жаль, что всё кончается вот так вот. И ей не жаль, что у неё даже не хватает храбрости позвать его выпить пива (Боже, он вообще пьёт пиво? Или эти уста созданы только для чего-то более изысканного?) или хотя бы узнать его номер. Ей не жаль.

***

      Ей нравится, как ткань приятно царапает затвердевшие соски, как дрожат её ноги, когда она усиливает давление на клитор, и как она ласкает себя сильнее, грубее, жёстче. Скорпиус чёртов красавчик (она не слепа и замечала взгляды, брошенные на него и старшеклассницами, и коллегами, и проходящими мимо незнакомыми женщинами): у него волшебные глаза, восхитительные волосы (последний раз когда она его видела, он чуть их подстриг, и ей так сильно хотелось опробовать его новую длину), статная фигура и красивые черты лица. Кроме того, Скорпиусу не чужды манеры, он обаятелен, умён и авторитарен, а Лили просто дура. Абсолютная дура.       Конечно, её пальцы ощущаются по-другому: они не такие умелые, и Лили иногда путается в движениях. Конечно, это не так хорошо, как со Скорпиусом, но она всё равно задыхается и хнычет, потому что в её голове это он заставляет её так выгибаться. Это он так небрежно скользит внутрь и играется с чувствительными сосками, нарочно задевая пальцами маленькое колечко. Она закусывает губу до крови — это Скорпиус доводит её до оргазма. Это из-за него немеют пальцы и горят щеки. Это из-за него у неё на глазах слёзы.       На ней — только его худи, и Лили зарывается в него носом, пытаясь восстановить дыхание. Ткань до сих пор пахнет им (теперь и ей тоже), хотя прошло уже больше месяца. Потому что Лили непослушная и непорядочная: она не отдала его владельцу, хотя у неё и была возможность (и не одна). И вдруг она осознает, что только что натворила, и краснеет ещё гуще.

***

      Видел бы сейчас её Джеймс — он бы определённо умер со смеху. Ей 25, она самостоятельно оплачивает счета и без проблем справляется с ордой детишек богатеньких родителей, но ей всё ещё 13, и она прячется в кладовой, потому что на горизонте объявился мальчик, который нравится, и заговорил. Лили даже не знает от чего её трясёт — от страха, возбуждения или истерики. Что там её отец говорил о львиной храбрости? Чушь. Полная чушь. Она обречённо вздыхает, опираясь спиной на шкафчик с какими-то принадлежностями. Здесь темно, но она всё равно чувствует, как пылают её щеки. Ей не хочется с ним говорить. Даже если дело касается исключительно Зори.       Лили ступает по коридору опасливо, оглядываясь по сторонам и бормоча под нос проклятья. Она очень надеется, что Скорпиус ушёл. Ушёл и пообещал не возвращаться. — Мисс Поттер, — Лили вскрикивает от неожиданности и оборачивается — это он, чёрт побери, беспристрастный Скорпиус Малфой, сводящий её с ума. — Я так понимаю, Вы решили вспомнить юные года и сыграть в прятки? Как трогательно. Прошу прощения, но я не слишком хорош в этом — предпочитаю побегам конструктивные диалоги.       Он чуть скалится, и Лили уже краснеет не от смущения, а от злости. Ах каков наглец! Да она сейчас…! Да он сейчас…! — Как я рада, мистер Малфой, что хоть в чём-то Вы такой же неудачник, как и все мы, — она улыбается почти искренне. — А то я уже начала сомневаться, человек ли Вы вообще… — А Вы не сомневайтесь.       В его голосе сквозит такая вселенская усталость, что Лили хочется его обнять и спрятать ото всех бед и несчастий в своей маленькой квартирке. И его никто-никто не сможет найти и обидеть.       Теперь она улыбается ему по-настоящему. Так, будто не было этих мучительных недель молчания между ними. Так, как она улыбалась ему, когда он впервые её поцеловал. Теперь же очередь Лили целовать его первой. Она и целует.

***

      Лили точно дурочка, потому что только так можно объяснить, как она умудрилась два месяца назад записать на листке неправильный номер и отдать его Малфою.       Скорпиус тоже дурачок, потому что только так можно объяснить, как он решился пригласить Поттер на встречу только через смс, а не с помощью звонков или вживую.