Часть 1

      Микаса взяла отрубленную голову Эрена и поцеловала его в последний раз. Она почувствовала его теплые шершавые губы, которые с каждой следующей секундой становились холоднее. Но вдруг она ощутила, что губы ее любимого отвечают на ее поцелуй, приоткрывая ее рот, куда проникает теплое дыхание. Микаса не понимала, что происходит. Да, она помнила, как сама же отрубила любимому голову. Она понимала, что он мертв и никак не мог отвечать ей такой взаимностью. Но Микасе было все равно, с закрытыми глазами она наслаждалась поцелуем, который с каждым новым прикосновением губ наполнялся теплом. Девушка не хотела открывать глаза, потому что боялась, что как только она их откроет, это все исчезнет, и она останется стоять с отрубленной головой Эрена. Но затем произошло нечто невероятное: ее обняли чьи-то руки за талию и прижали к своему телу, к телу того, кого целовала Микаса. Даже тогда, когда она почувствовала его мускулистое тело, Микаса не открывала глаза и не убирала руки от его лица, так как боялась прикоснуться к этому телу, появившемуся неизвестно откуда и как, она боялась, что, дотронувшись до него, этот человек испарится, и этот прекрасный момент закончится. Хоть у Микасы и были закрыты веки, но сквозь них проскальзывал какой-то странный яркий свет… * * *       Не успели марлийцы придумать план, как им справиться с элдийцами, превратившимися в титанов из-за газа, как вдалеке, где сражались два колоссальных титана, появилась яркое ослепительное желтое сияние, чем-то напоминающее солнце. И из этого странного сияние вырвалась волна, проходящая по всей земле и превращая параллельно только что превратившихся титанов обратно в людей. Также волна не прошла и мимо паразита, которым когда-то была заражена Имир Фриц. Сам паразит исчез так же, как и титаны, оставив после себя дым, из которого каким-то чудесным образом появились давным-давно умершие элдийцы: Саша, Ханджи, Эрвин, Имир, Марло, Порко, Кольт, Марсель, Марко, Бертольд, Удо, Зофия… Они, как и те, кто от газа превратился в титана, стали подбегать к своим родным и близким, обнимая их со слезами на глазах и говоря им те вещи, о которых раньше умалчивали.       Яркая вспышка стал потихоньку уменьшаться, сбавляя свой яркий свет. Все присутствующие оглянулись на него и увидели Эрена Йегера и Микасу Аккерман, целующихся в центре этой яркой вспышки и не обращающих ни на кого внимания. В таком же положении Эрена и Микасу опустила на землю какая-то неизвестная всем сила.       Микаса почувствовала, как соприкоснулись с землей, от чего она прервала свой поцелуй и открыла глаза. Увидев Эрена, она не была удивлена или испугана от такого поворота, Микаса просто улыбнулась ему, на что Эрен ответил ей:       — Я люблю тебя, Микаса.       — Я тоже тебя люблю, Эрен, — ответила она и снова поцеловала любимого.       Пока они целовались, секретарь Мюллер направил свое оружие в сторону Эрена. Заметив это, Армин громко сказал:       — Стойте! — затем повернулся в сторону Эрена и крикнул: — ЭРЕН, МИКАСА, БЕГИТЕ!!!       Эрен и Микаса оторвались друг от друга, чтобы понять, что происходит. Но не спел кто-либо что-то сделать, как знакомый голос сказал:       — Даже не думайте!       Секретарь Мюллер повернулся в сторону голоса, чьи слова были предназначены ему. То же самое сделали марлийцы и элдийцы и увидели перед собой светловолосую девушку. Эрен, Микаса, Армин, Конни, Жан, Леви, Райнер и Пик сразу же узнали ее — это была Имир Фриц.       — Имир?! — удивился Армин. — Что вы здесь делаете? И что со всеми нами происходит?       — Силы титанов больше нет, — ответила Имир. — Теперь вы все свободны. — Она посмотрела на секретаря Мюллера и сказала: — Думаю, вам стоит сказать вашим людям, чтобы они опустили оружие.       — Не дождешься, девчонка, кем бы ты ни была, — огрызнулся Мюллер. — Теперь я ни за что не опущу оружия перед титанами.       — Титанов больше нет! — как будто для отсталых, настойчиво повторила Имир. — Элдийцы, как и их потомки, больше не имеют способности превращаться в титанов.       — Откуда нам знать, что вы не врете? — настаивал на своем секретарь. — И кто вы вообще такая?       — Меня зовут Имир Фриц. Я — Прародительница всех титанов, жена короля Фрица и мать дочерей — Марии, Розы и Сины.       — ЛОЖЬ!!! — рявкнул Мюллер. — Имир Фриц мертва уже 2000 лет. Вы не можете быть ею.       — Я пришла сюда из Путей, — ответила Имир. — Можете спросить у своих людей, которые попадали туда и видели меня.       — Это, правда, секретарь Мюллер, — выступила Пик, подойдя ближе к секретарю. — Мы попадали в Пути и видели Прародительницу Имир. Это она, — она указал на Имир Фриц и добавила: — Со мной тогда был Райнер, можете спросить у него.       — Пик говорит правду, — подтвердил слова подруги Райнер. — Это точно Прародительница Имир.       — Тогда… — прислушавшись к словам детей, сказал Мюллер и быстро направил свое оружие в сторону Имир. — УМРИ, ДЬЯВОЛЬСКОЕ ОТРОДЬЕ!!! — и выстрелил в Имир несколько раз.       Все были в шоке и пытались что-то успеть сделать, но все происходило настолько быстро, что никто не смог помешать Мюллеру, и выстреленные им пули попали девушке в живот и грудь. Но Имир не двигалась с места и вообще не пыталась как-то защитить себя, она просто ждала, когда секретарь закончит весь этот цирк и даст ей спокойно все объяснить. Когда шум от выстрелов утих, Имир сказала:       — Ну, что, закончили? Я мертва уже 2000 лет, а значит, меня никакое оружие здесь убить не может.       — Зачем вы здесь? — спросил у нее Армин.       Имир перевела взгляд на Армина и ответила на его вопрос:       — Чтобы сказать, что проклятие титанов снято со всех элдийцев. Теперь вы свободны. И сами можете выбирать свой путь.       — Но как это возможно? — спросила Энни, встав рядом с Армином, и Имир и Армин посмотрели на нее. — То есть, почему сила титанов исчезла именно сейчас?       — Эту силу победило оружие, которое куда мощнее всех ваших войн и разрушений, которые вы несли все это время, — ответила Имир и добавила: — Любовь.       Имир посмотрела на обнимающихся и улыбающихся друг другу Эрена и Микасу.       — То есть вы хотите сказать, что любовь смогла превратить людей из титанов обратно в людей и победить этого паразита?! — удивился секретарь Мюллер.       — А вас что-то не устраивает? — спросила Имир так, будто для нее это нормальное объяснение.       Секретарь Мюллер, как и его люди, не смог дать более четкий ответ, поэтому Имир сама пояснила ему и остальным присутствующим всю ситуацию.       — 2000 лет назад, когда король изгнал меня из деревни, за мной погнались его солдаты и хотели добить меня. И меня спасло чудо, а именно паразит, который стал началом эры титанов.       Когда я жила в королевстве, когда меня изгнали, когда меня пытались убить люди короля — все это время я чувствовала ужасную злобу, что таким миром правят такие злые, алчные и жадные люди, которые издеваются и берут вверх над такими же слабыми людьми, которой когда-то была и я.       И когда стражники меня добили, даже на своем последнем вдохе я желала, чтобы они все умерли; я желала, чтобы они любили меня, потому что я тоже человек; я мечтала, чтобы они заплатили за все плохое, что они причинили этому миру. А потом я стала титаном.       И лишь только после смерти, попав в Пути, я поняла, почему паразит присоединился именно ко мне, потому что меня одолевала жажда мести, ненависть, гнев, злоба, ярость. Если бы я ничего из этого не испытывала, то паразит не присоединился бы ко мне, и титаны бы не появились.       И так испокон веков люди, применявшие силу титанов, использовали ее для власти, разрушения, завоевания и других своих нужд, забыв о мире и гармонии. Я думала, что люди так и останутся убивать и ненавидеть друг друга, что этот мир уже не спасти от разрушения. Но Эрен и Микаса показали, что есть в этом мир то, ради чего действительно стоит сражаться. И это ни власть, ни земли, ни богатства. Это любовь. Именно любовь Эрена и Микасы друг к другу разрушила проклятие титанов. Я ждала этого момента, чтобы вы все его увидели. Чтобы вы, наконец, поняли, что мир, наш прекрасный мир, можно построить не при помощи насилия, а при помощи любви. Что этот мир можно построить не на притеснении и угнетении, а на взаимопонимании друг к другу. Если бы мы все изначально так друг к другу относились, то в мире не было бы воин, убийств, разрушения… титанов. И я надеюсь, что в будущем вы не совершите подобной ошибки.       — То есть вы предлагаете довериться вам и вашим дьявольским выродкам после всего, что они сделали? — настаивал на своем секретарь Мюллер.       — Вы и ваши люди в этом виноваты не меньше, — сказала Имир. — Вы достаточно долго унижали элдийцев только за то, что когда-то давным-давно их предки превращались в титанов и ели и угнетали обычных людей, подобных вам. Также вы зачастую прибегали к их способности для борьбы с врагом. Вы разрушили им жизнь, хотя по сути именно эти люди, — она махнула в сторону элдийцев. — ни в чем не виноваты. Вы вместо того, чтобы помочь им избавиться от проклятия или не допустить их превращения в титанов, вы заставили их думать, что они — дьяволы, и пользовались этим в своих нуждах. Хотя на самом деле они были такими же людьми, как и вы. Даже это все, — она указала в сторону растоптанного поля. — тоже произошло по вашей вине.       — Это?! — удивился секретарь Мюллер. — Мы к этому не имеем никакого отношения. Это все он виноват, — он указал на Эрена.       Имир повернулась к Эрену, который до сих пор обнимал Микасу, и задала ему вопрос:       — Эрен расскажи нам, почему ты все это затеял?       После этого вопроса лицо Эрена стало грустным, он вспомнил, как умерла его мама, как погибли его товарищи и просто невинные люди в пределах стен. Он отстранился от Микасы, сделал несколько шагов вперед и ответил на вопрос Имир:       — Потому что титаны, которых вы создали, убили мою мать. И я поклялся уничтожить всех титанов, чтобы ни один ребенок больше не лишался родителей, чтобы никто из жителей Парадиза больше не умирал, и чтобы я и мои друзья смогли прожить долгую и счастливую жизнь, — но, вспомнив, что он натворил, поправил свой ответ: — Ладно, может быть, я не заслуживаю счастливой жизни, но мои друзья и другие жители острова ни в чем не виноваты, и они заслуживают право на жизнь.       Имир снова повернулась к секретарю Мюллеру и сказала:       — Теперь вы видите, что вы натворили. Вы, ослепленные своим страхом и ненавистью к элдийцам, породили врага, который вас чуть не уничтожил. Ваши страхи, ненависть привели к апокалипсису, но лишь любовь спасла мир и остановила конец света. Поэтому решайте сами, можете продолжить убивать элдийцев, хотя по моим подсчетам вы сейчас в меньшинстве, — осматривая всех превратившихся обратно из титанов элдийцев и тех, что вернулись из Путей. — Либо же начать все заново. И на этот раз все сделать правильно.       — Довериться элдийцам? Да, ни за что!       — Они для вас больше не опасны. Они такие же обычные люди, как и вы. Так что же вам мешает принять перемирие?       Секретарь Мюллер долго думал над всеми словами, сказанными Имир. Он не мог довериться элдийцам после всего, что они сделали. Точнее после всего, что сделал Эрен Йегер.       — Допустим, мы согласимся, — сказал секретарь. — Но мы требуем, чтобы Эрен Йегер понес наказание за все его преступления.       — НЕТ!!! — закричала Микаса и тут же прикрыла собой Эрена, будто защищает его от нападения.       — Неужели нет никакого другого варианта? — спросил Армин у Мюллера.       — А если я уйду? — спросил Эрен, после его вопроса на него все посмотрели удивленным взглядом, и Эрен продолжил свою мысль. — Что если я уйду из этого мира, как это сделал когда-то Карл Фриц, который ушел на остров, чтобы позволить человечеству жить без элдийцев? Что если я также уйду, и вы меня больше никогда не увидите и ничего не услышите обо мне?       — Хочешь избежать наказания после всего, что было? — не унимался Мюллер.       — Хочу дать вам всем шанс построить хорошее будущее, но без меня. Я знаю, как сильно виноват перед вами, несмотря на то, сколько боли вы причинили жителям Парадиза.       — Думаю, это верный ход, сэр, — вступился за друга Армин, обращаясь к Мюллеру. — Имир только что нам рассказала, как насилие порождает насилие. У нас появился реальный шанс начать жить в мире. Если вы и ваши люди продолжат выступать против нас, то многие погибнут, включая ваших людей. Мы сами вместе построим этот мир заново, — он взглянул на друга и грустно сказал: — Хоть и без Эрена.       — Но как бы будем знать, что он сдержит свое слово? — спросил секретарь Мюллер.       — Никак, — ответил Эрен. — Вам просто придется мне довериться, что я не нарушу свое обещание. И если вам так будет удобно, то я никому, даже своим лучшим друзьям, не скажу, куда я направлюсь, чтобы никто не смог меня найти. Даже вы.       — Думаешь, мы поверим тебе на слово? — рявкнул Мюллер.       — Я пойду с ним, — выступила Микаса. — Я — Аккерман. Я намного сильнее любого человека, даже Эрена. И если я один раз смогла его победить, когда он был титаном, то я смогу сделать это снова, особенно, когда он находится в человеческом обличье, как сейчас.       — Микаса… — Эрен не знал, что сказать девушке. Он не хотел, чтобы она остаток своей жизни провела в изгнании вместе с ним, но не знал, как ей об этом сказать.       — Эрен, я буду с тобой, — взглянув на него, сказала Микаса, и взяла его за руку. — До самого конца.       Имир слегка улыбнулась, радуясь тому, что все закончилось, и сказала всем:       — Что ж, теперь я могу покинуть этот мир. Вы усвоили свой урок. Надеюсь, что вы будете учиться на своих ошибках и больше не допустите такого, — она взглянула на Эрена и Микасу и подошла к ним. — Идемте, я вас провожу.       И они втроем ушли, оставляя за собой лишь дым, который раньше мог превратить элдийцев в титанов.       — Вы, что, тоже решили пойти с нами? — спросил Эрен.       — Нет, — ответила Имир. — Я пошла с вами, чтобы они вас снова не попытались убить, заодно и закрыла им путь туманом, — Эрен и Микаса обернулись и увидели за собой густой туман, за которым они не могли рассмотреть своих товарищей и марлийцев. — Так вы сможете без проблем добраться туда, куда захотите, пока ваши товарищи будут строить этот мир заново. А мне пора. Как ты и сказала, Микаса, ты — Аккерман. В тебе есть что-то от титанов, и я забираю эту часть титанов, которую хранят твои гены. И теперь Аккерманы тоже обычные люди. Без сверхсилы.       — Но если вы заберете у меня эти силы, тогда люди попытаются убить Эрена, зная, что я теперь обычная, — сказала Микаса.       — А откуда они могут знать, что ты теперь обычная, если я сказала об этом только тебе и Эрену. Прямо сейчас, — Имир слегка улыбнулась и подмигнула ребятам.       Эрен и Микаса улыбнулись ей в ответ, не ожидав такой хитрости от Имир.       — Ну, что ж, на этот раз я действительно прощаюсь, — остановившись, сказала Имир. — Удачи вам во всем. И берегите друг друга.       — Обязательно, — поблагодарил ее Эрен. — Спасибо вам за все, Имир. Что сняли с нас проклятие титанов и вернули наших погибших друзей к жизни.       — Пожалуйста, — улыбнулась Имир и исчезла вместе с туманом. 5 лет спустя…       Она сидела на склоне и наблюдала, как Эрен и их с Микасой старший сын перебрасывают друг другу мяч для регби, смеясь и радуясь таким простым мелочам жизни. Сзади нее сидела Микаса, обхватив ее своими ногами, и пыталась из ее длинных волос сделать ей прическу, которой ее научили Энни и Пик. На руках у девушки был младенец — младший сын Эрена и Микасы, который крепко засыпал на ее руках. А когда он уснул, девушка слегка приобняла младенца, стараясь не разбудить и не раздавить тело малютки, а он в ответ приобнял девочку вокруг шеи своими маленькими ручками.       — Готово, — сказала Микаса, убрав верхнюю часть волос наверх, а нижнюю — оставив в распущенном виде.       Затем девочка повернулась на левый бок, чтобы облокотиться на тело Микасы, на что она поправила шапочку своему сыну и приобняла девочку, нежно поглаживая ее правую сторону личика от виска до подбородка.       — Я люблю тебя, мама, — ласково сказала девочка.       — Я тоже тебя люблю, Габи, — ответила ей Микаса.       Поцеловав Габи в макушку, Микаса посмотрела на Эрена, который играючи взял их сына под руки и помог ребенку быстро добраться до меча. Затем он поднял своего ребенка вверх и обнял его.       В этот момент, обнимая своих детей, Эрен и Микаса встретились взглядами. Давая понять друг другу, что это то, ради чего они сражались и ради чего стоит жить.