Часть 1

            Девчонка появляется на пороге его забытого Всеотцом домишки на самом краю Норвегии, где-то в середине января. Стряхивает с алой шапки с нелепым помпоном снег, стучит ботинками друг о друга, а уже после переступает через порог. У неё в волосах переплетается снежное кружево, а в глазах застылывшими трещинами читается усталость — льдистая и колкая. Тор ловит себя на мысли, от которой фантомно ломит где-то слева, что не знай он откуда она, то смело бы принял её за асийку. Он гонит от себя болезненный фантом, отмечая, что для смертной девы у неё рукопожатие крепкое, пульсирующее осязаемой внутренней силой. — Елена Белова. — у неё низкий, морозно-хриплый голос и непривычное для его слуха имя. — Ты добралась даже быстрее, чем я думал, да ещё и по такой погоде. — Тор ставит перед ней чашку с чаем, на что она коротко кивает в знак благодарности и тут же смыкает на ней руки. Взгляд против воли прикипает к её пальцам, длинным и тонким. К костяшкам с розовой коркой шрамов, такими же как и у него. — Я педантична, Наташа… — у неё безнадежно слетает голос на последнем слоге, но она молниеносно сбрасывает собственную слабость, — Научила меня подходить к заданиям ответственно, каким бы оно не было. А вы мое первое на этой должности. Вдова теперь я. — И какое же оно, твоё задание? — Тор хмыкает и смотрит ей прямо в глаза. Но она не смущается, лишь поджимает губы и зеркалит его взгляд в ответ. Льдистые айсберги сталкиваются с друг другом в ту же секунду. — Вернуть вас. Мы одни. Тех, кто может научить практически не осталось. Танос как чума выкосил лучших. — Я не вернусь. Мое время прошло. — он резко поднимается и подходит к окну, смотря на то, как за окно все еще статично продолжает падать снег. — Предполагала такой ответ. Исходя из вашего личного дела. Вы упрямы, но и я тоже. Мистер Одинсон, вы дали срок моего прибывания здесь директору Фьюри — два месяца. Все может измениться. А я, пока, пожалуй пойду расположусь в выделенной мне комнате. — Но откуда, я же… — Директор Фьюри выделил, показав план вашего дома. — Елена молниено взлетает по лестнице, растворяясь в темноте второго этажа. Тор смотрит ей вслед и думает о том, что девчонка определенно начинает ему нравиться, но он эту мысль уничтожает сразу же в корне её зарождения. ***       Он свыкается с её присутствием в своей жизни сразу же, будто бы Белова неизменно была в ней всегда. Тору становится привычным по утрам запах кофе с банановым сиропом и свежих, трескучих вафель. Она не оказывается молчуньей, как ему показалось на первый взгляд при первой встрече и их отрывисто-упрямом диалоге. Из Елены получается отличная собеседница и слушательница. Она рассказывает ему о далёкой и дивной, на взгляд Тора, России, рассказывает о себе, но избранно, отбрасывая прошлое, запыленно-разбитое, за границы собственного, заново выстроенного «я». В этом они с ней схожи. Тор не настаивает, ему достаточно того, что она постепенно открывает о себе. Он давно понял одну нехитрую истину: о некоторых вещах лучше не говорить. Они могут ранить и спустя какое-то время, когда обманчиво будет казаться, что ты уже исцелен. В одно из снежных и морозных утро, череду которых из-за схожести и однообразности он давно перестал замечать, Тор просыпается от звонкого собачьего лая доносящегося с первого этажа. Натянув на себя то, что ближе все лежало к кровати, он торопливо спустился вниз. Картина, что предстала перед ним была воистину удивительной. Елена стояла посреди коридора на коленях и не замечая его присутствия ласково тискала по круглому пузу маленького, дымчато-серого щенка. — И кто это у нас? — услышав его вопрос, Елена подняла глаза и улыбнулась, а щенок продолжал лежать счастливо раскинувшись на спине, словно морская звезда. — Это Лаки. В честь Лаки Старра. Читали Азимова, мистер Одинсон? Писатель-фантаст, книги очень интересные. — Я и сам живой пример фантастики, — Тор усмехается ей в ответ, параллельно почесывая колкую бороду. — Откуда щенок, конечно же ты не скажешь. — Даже и не надейтесь! Профессиональная тайна. О, вы ему понравились, — Тор чувствует как его ноги два раза бодает пушистая голова, а после, уставляются два ярких голубых глаза. — Да я уже понял, — щенок в его руках практически ничего не весит, а Тор делает себе пометку, что определенно прочтет Азимова, как выдастся такая возможность. Благо новомодный гаджет, подарок Романофф, название которого он так и не запомнил, лежит у него в комнате как раз для таких экстренно-нужных случаев. ***       Поляна прямо перед дворцом по-прежнему насыщено зелёного цвета, какой она была еще до Рагнарёка. Такой, какой он её и запомнил. Откуда Локи так чётко знал его воспоминания оставалось загадкой. Тор садится на траву, скрестив ноги по-турецки, прекрасно зная, что брат появится с минуты на минуту. Он появляется, материлизуясь буквально прямо перед ним, в задорно-мальчишечьем облике, сверкая изумрудными глазами. Тор отлично помнит Локи таким, когда им было по восемь лет. Тор знает, что это морок. Сон, дурман, искусное чародейство, одна из сотен тысяч реальностей созданных Локи. Ему вовек не смириться с тем, что там на краю Норвегии брата никогда не будет рядом. Что он обречен на бессмертно-одинокую вечность, под спудом вины. Но у него есть эти часы, в раздробленной, эфемерной и такой правильной реальности рядом с братом, что почувствовать себя хоть на мгновения прежним. — Как ты? — Тор вздрагивает слыша вопрос, и ощущает как его руки касаются маленькие, холодные пальцы и переводит взгляд на брата, встречаясь с ним глазами. Он сидит с ним рядом, чуть ссутулив хрупкие плечи. — Неплохо. — Тор старается улыбнуться в ответ, но отчего-то выходит паршиво: изломано и разбито, отдаваясь болью в сердце. — Ты сам себя обманываешь, боишься признать очевидное и вновь призываешь меня, стараясь защититься от правдиво рисующийся вокруг тебя реальности, которая между прочим не неплоха, как ты скудно выразился дорогой брат, а весьма многообещающе хороша! — Локи импульсивно всплескивает руками и вскакивает со своего места, вставая напротив Тора. Старшему Одинсону это соотношение кажется щемяще-привычным, выдернутым откуда-то из прошлой жизни. С Локи всегда было так: младший возрастом, хрупкий до болезненности, душевно разбитый и прячущий это за колкостью слов и ядовитостью поступков, несмотря на это он всегда виделся Тору монументально выше. Вот и сейчас. Возвышается над ним, практически в плотную, упрямо сложив на груди руки и буравя насквозь взглядом. — Что ты хочешь этим сказать? — Все просто: Елена! Она появилась, чтобы вытащить тебя из твоего затворничества, в которое ты сам себя вверг без весомой на то причины, лишь благоволя своему собственному чувству вины, но ты упрям как сотня асгардских чибисов, чтобы согласиться на её предложение. Миру нужен Тор и его сила. Но ты отвергаешь свою природу и даже свои чувства, задавливая их под спудом отрицания, потому что тебе так легче! — Локи откровенно злится, слова звенят напряжением, Тор это чувствует. — И не спрашивай откуда и почему, ответы на эти вопросы ты прекрасно знаешь: я то, что породила магия Локи и твоя собственная боль. Лишь оттенок, симбиоз всех ваших чувств. Ты для меня — открытая книга. Пора прекратить жить прошлым, брат. Тор чувствует, как ухает болезненно в груди сердце. Слов в ответ у него не находится, в горле сушь как в пустыне. Локи исчезает в золотистом сиянии, а Тор закрывает глаза. Иллюзия рассеется через несколько секунд, он знает. Под веками, смазанной шероховатой картинкой мелькает упрямо-насмешливый взгляд голубых глаз. ***       Тор ловит себя на мысли, что он нее смотрит. И самое главное: замечает. Списать бы все это на собственный изуродованный мир, да не выходит. У Тора ведь перекидывать с себя ответственность в последнее время вошло в избитую привычку, легче притворяться, что все происходящее вокруг естественно. Так проще. Но Елена — отклонение. Елена то, что разрушает хлипкий механизм его отлаженно работающей системы на куски. И от этого, ему становится до отвращения к самому себе становится страшно. Одинсон смотрит на календарь. Числа смешиваются в один тягучий клубок, а слова Локи набатным отзывом звучат в голове.        Два месяца практически подходят к концу. Пальцы обжигает разряд молний и Тор непонимающе разглядывает собственные, чуть покрасневшие пальцы. Он так отвык от самого себя, но сила бурлит и горячит кровь как и прежде, и Тор понимает — это знак. Всеотцы даруют ему второй шанс, вопреки. Он находит Елену сидящей на старых качелях перед домом. В воздухе отчетливо пахнет весной, но вокруг по-прежнему лежит снег, едва-едва начинающий таять. — Я готов вернуться. — он произносит это на выдохе, голосом отчетливо севшим. Тор думает, что вот так и происходит прыжок на глубину. Елена замирает. Одинсон видит как напрягаются ее плечи и Елена встает прямо перед ним, глядя в упор. — Почему, мистер Одинсон? — Судьба не так часто дает второй шанс. Мне он дан. И я собираюсь им воспользоваться. — он перехватывает ее миниатюрную руку и заключает в своей. — Если только ты будешь рядом. — Буду. — ее обещание звучит тихо-тихо, растворяясь в закатных лучах.