Небольшая история чудесной Лилит. Часть первая.

      Маленькой Лилит рано пришлось понять, что никто не заменит родных родителей. Никто не заменит папу. А без мамы она жить, в принципе, привыкла. Её воспитали те самые, можно сказать «легендарные», Мородеры. А если быть конкретнее, то Сириус Блэк и Римус Люпин. Эти двое заменили ей и отца, и маму. Почему они? Ну, начнем с того, что Питер Петтигрю пропал без вести, когда Лилит была ещё младенцем. Друзья долго пытались найти его, пока не пришла таинственная телеграмма. Оказалось, Питер мертв. Никто не знает как и где он погиб. Сириус и Люпин побывали на похоронах и, помянув старого друга, посадили на его могиле пышный куст белой сирени. Они, с уже подросшей Лилит, до сих пор ходят к Питеру и ухаживают за прекрасным растением. Можно ли назвать это традицией? Думаю, можно.       И раз с Петтигрю всё стало ясно, поговорим о Лили Поттер — маме нашей милой Лилит. С ней все не сложно — она умрела при родах своей первой и единственной дочери. Она очень хотела ребенка, страстно мечтала быть матерью и иметь счастливую, большую и дружную семю. Но сама же и не выдержала. Как и в общем-то её муж. Но он — темное пятно в этой, только начавшейся истории.       Джеймс Поттер, собственно отец нашей чудесной Лилит, не смог пережить смерть столь горячо любимой жены. Ну как не смог. Он то жив, но как? Настолько плохо, что его друзья посчитали: «Извини, Джеймс, но твоей дочери лучше будет без тебя.» И были, наверно, правы. Лучше быть с любящими тебя не родными по крови людьми, нежели с родным отцом, что пьёт и не видит никакого смысла в своей жизни. "— Три года, понимаешь? — кричал Блэк при ссоре с Лилит, когда она сама уже была достаточно взрослой, чтобы понимать многие вещи, — Три чертовых года он держался! Был сильным ради тебя!» — он был зол. И он понимал, что девчонка была права, но обида за лучшего друга, или же на лучшего друга в совокупности с алкоголем давала обратную реакцию. Нет, он не был совсем пьяницей. Но по «особым» дням был не прочь побаловаться вином или чем-нибудь покрепче. "— Да, — невозмутимо отвечала Лилит. Несмотря на целый шторм из смешавшихся чувств внутри, она никогда не отличалась особой эмоцианальностью снаружи. Пусть и растили её почти в абсолютной любви, заботе и уважении про неё вполне можно было подумать, что она бесчуственна. — Я его ненавижу. Он подарил мне эти три года, — она замолчала, руки непроизвольно сжимались в кулаки, но Лилит быстро спрятала их за спину, — Но где он теперь? Не знаю где, но точно не рядом. Так почему я должна быть благодарна за те три года, если это Я его дочь и это Я нуждалась в нем, а не наоборот? " После подобных слов она обычно уходила в свою комнату. Истерик у Лилит не происходило никогда. Но было то, что её действительно успокаивало и отвлекало от насущных проблем и переживаний. Спокойно, по привычке беря в руки лезвие она медленно проходилась им по запястьям, бёдрам, предплечьям, представляя, как вместе с кровью утекают её мешающие в какой-то степени чувства и проблемы оставляя неживой след на душе.       Ни Люпин, ни Сириус об этом, конечно, не знали и не узнают, уж в этом то Лилит всегда была уверена.