Пролог

***       Спокойная музыка расслабляет, обволакивая сознание мягким ритмом. Мелодия струится, как река, унося мысли в мир безмятежности. Каждый аккорд кажется прикосновением, которое успокаивает и умиротворяет. Звуки инструментов переплетаются, создавая атмосферу гармонии и покоя.       Крепкие руки на талии вызывают легкую дрожь. Это ощущение безопасности и близости. Пальцы нежно поглаживают кожу, передавая тепло и уверенность. Прикосновение ощущается как обещание защиты и заботы.       Нежный аромат мужчины обволакивает, пробуждая воображение. Он как невидимая вуаль, которая окутывает и создает ощущение уюта. Запах вызывает ассоциации с чем-то родным и знакомым. Он словно переносит в прошлое, где все было проще и яснее. Аромат пробуждает воспоминания и мечты, играя с воображением, как музыкант с инструментом. ***       От громкого звука голову прошибает тупая боль, выдергивая из сна. Затравленно оглядываюсь и, еле подняв руку, хватаю телефон, отвечая на звонок. — Алло, — произношу сипло, с ужасом вслушиваясь в собственный голос. Голова гудит, шея затекла и так же отдает неприятными ощущениями в и так большую голову. — Ой… Я тебя разбудила? Извини, думала, ты уже встала, — виновато произносит подруга на том конце, как всегда жизнерадостно и слишком громко.       Сейчас это ощущается как никогда ясно. Она слишком громкая и яркая для моей жизни таракана, живущего под кухонным шкафом. — Ничего… Я вчера уснула за работой… Так что ты хотела? — Разговаривать не хотелось совершенно, так же как и вставать. Сон казался таким манящим… — Вообще, хотела попросить приехать ко мне, дело есть одно. — Больная и уставшая голова отказывается до конца воспринимать информацию, отчего я слишком долго задумываюсь над ее словами. — Но, судя по твоему долгому молчанию, самочувствие у тебя не особо радужное, я приеду сама, — произносит она чуть задумчиво, а я сдавленно угукаю. — Приходи в себя, скоро приеду.       Вызов прерывается, а я, болезненно простонав, всё же поднимаю голову.       В комнате полумрак, но из-под плохо закрытых штор пробивались яркие солнечные лучи. Даже от взгляда на них голову прошибла тупая боль. Сильно зажмурив глаза и сдавив пальцами переносицу, всё же встаю из-за стола, случайно скинув лежащую на его краю папку с документами. Из-за этого глаза приходится открыть, но сил собрать и поднять обратно бумаги нет.       Простуда уже прошла, но организм в себя ещё до конца не пришел. Из-за чего плохо было просто перманентно. Так ещё и куча учебы. Как хорошо, что в конечном итоге всё было сдано ещё вчера вроде. Когда-нибудь я отучу себя работать до полного изнеможения.       Свет в ванной не включаю, не хочу усиливать боль. В зеркале меня встречает жалкое зрелище. Синяки под глазами, кожа болезненно бледная. Может, показалось? Всё же в ванной темно.       Брызгаю теплой водой в лицо, но становится только хуже, к горлу подкатывает тошнота. Наклоняюсь над ванной и просто обливаю голову холодной водой. После этого становится немного легче. Выключив воду, сползаю по бортику ванны, опираясь на него спиной. Как же плохо…       Просидев так какое-то время, вспоминаю, что скоро должна приехать Алиса, так что надо приходить в себя. Поднявшись на подрагивающие ноги, направляюсь в кухню, придерживаясь за стены и двери. Зайдя, начинаю искать обезболивающие. Они странным образом находятся, хотя я и помню, что вроде как выпила последние таблетки.       Чудеса.       Сил хватает лишь на то, чтобы поставить чайник и рухнуть на диван в ожидании Алисы.       Не знаю, сколько проходит времени, ведь когда прихожу в себя, чайник уже отключился, а в дверь настойчиво звонят.       Подскакиваю, сразу же вцепившись руками в стол, так как голову вновь прошибает болью, но, придя в себя спустя пару секунд, направляясь в коридор, ноги всё ещё оставались ватными, а руки подрагивали.       Дверь открываю, пропуская взволнованную девушку внутрь. Алиса выглядит одновременно и напуганной, и воодушевленной. Странная смесь на самом деле. — Астр… Это просто… — всплеснув руками, восклицает подруга. Но, глянув на меня, вдруг замолкает и, поумерив пыл, кажется, решает вести себя потише, чем обычно. Дальше она молчит, проходит в кухню, сразу начав делать чай. — Что случилось? — потираю переносицу, стараясь сделать остаточную боль в голове менее неприятной, выходит слабо. — В общем и целом… — ставя передо мной кружку с приятно пахнущим чаем, произносит она. — Начну издалека… — Она мешкает, явно точно не зная, как начать рассказ. Всегда так делает. — Ты недавно рассказывала про свои сны, — киваю. — Ты говорила, что они как-то связаны с Припятью, — снова киваю. — Сегодня утром в почтовом ящике я нашла письмо. Старый конверт, внутри листок с адресом, — в процессе объяснения порывшись в сумке, она достает и протягивает мне раскрытый пожелтевший конверт с торчащим из него тетрадным листком. — Не знаю, от кого это, но, как видишь, на конверте написано, что оно из Припяти. Да и вот, — достав из конверта листок и положив его на стол, произносит Лиса. — «Жду вас: Припять, улица 40 лет Октября, дом 12, квартира 47», — негромко читаю текст с листка.       В комнате повисает тишина. Делаю глоток чая, откидываясь на спинку дивана. — Честно, выглядит как тупой прикол… — Алиса на это хмурится, обводя меня взглядом. — Что? Тебе не кажется странным, что какой-то левый чел присылает тебе письмо с адресом из умершего города… Может, это маньяк какой-то? — Может, скатаемся? — умоляюще произносит она, а я лишь устало прикрываю глаза. — Ты принципиально пропустила мимо ушей мои слова про маньяка? Да и у меня прав нет, — развожу руками. — У меня права есть, но нет машины. Да и какие маньяки, Астр. Кому мы нужны? — Психу какому-нибудь. Да и вообще, нужно тогда найти транспорт, — задумчиво прикасаюсь губами к кружке. — У тебя ж в гараже машина, что отец подарил… — Не буду я пользоваться его подарками… Да и вообще, — отставляю кружку, громко стукнув о стол, от чего сама же и страдаю, вновь получив всплеск боли в голове, — почему мы уже куда-то собрались? Я не соглашалась никуда ехать, у меня работы навалом. Дело мутное, и не факт, что это не чей-то тупой прикол. Например, одного из твоих тупых дружков. — Ну Астра… — тянет умоляюще девушка, на что я не отвечаю, задумавшись.       Идея вправду заманчивая. Немного странная, необдуманная и, скорее всего, опасная, но заманчивая. Когда-то мы с Алисой катались через границу, намереваясь попасть в Чернобыль. Но найденная Алисой машина ломалась постоянно, и в конечном итоге нам пришлось просить помощи у знакомых и ехать обратно. — Хорошо… — еле слышно бормочу, стараясь не показывать интереса. — Но давай договоримся, — она застывает, внимательно слушая, — если вдруг начнет происходить что-то странное, мы сразу же едем домой, — она молчит пару секунд, а после уверенно кивает.       Она правильно начала разговор. Упоминание снов и города, где они проходили, и вправду увлекли меня сильнее, чем странное письмо. Хотя оно тоже привлекало внимание. Явно старый конверт, на задней стороне стояла дата производства «март 1982 года», очень старый конвертик. Да и сам листок и чернила тоже были старыми. Как бы не ровесники конверта. Странно это всё.       А ещё почерк… Он был очень знаком, только я не могла вспомнить, где могла видеть его. Кто из моих знакомых так писал? Всматриваюсь в текст, и в голове всплывает что-то знакомое. Я точно совсем недавно видела такие буквы. Но это точно писала не Алиса, у нее подчерк более угловатый и резкий. Эти же боксы были аккуратно выведены, будто бы перьевой ручкой.       Нет, явно не кто-то из знакомых. Похожим почерком писали люди более взрослого возраста. Красивым таким, витиеватым немного. Такие буквы выходят, когда очень много времени на чистописание, так делали в школах СССР. Что подкидывало мысли про написавшего. Скорее всего, человек был либо слишком дотошен, выработав такой почерк, либо достаточно взрослый, чтобы проходить такое в школе. — Кто мог прислать тебе его? — не переставая крутить конверт в руках, смотрю на подругу. — Не знаю, — разводит она руками. — Я у соседок спрашивала, но они так и не ответили, кто его оставил. — Подожди… — смотрю на нее, подняв бровь. — Ты ж сказала, его в почтовом ящике оставили? — В ящике у коменданши, — киваю, но всё ровно не до конца понимаю ход ее мысли. — Ну а она что, не видела что ль, кто оставил? — Мне сказали, что письмо появилось как раз после смены. Ну, когда коменданши меняются с ночной на дневную, — киваю более задумчиво. — Становиться интереснее… Ладно, едем. — Алиса радостно в улыбке расплывается. — Собираем вещи, а после машину съездим осмотрим. Всё ли там с ней хорошо. — Океюшки, — слишком эмоционально восклицает подруга. От ее громкого голоса вздрагиваю, вновь сжав пальцами переносицу, переживая боль. Заметив это, Алиса становится тише, виновато на меня поглядывая, но радость в глазах ее выдает. — Я тогда до общаги и за продуктами, а после к тебе. И тогда вместе за машиной. — Хорошо. — Воскресай давай. — Бросает она на последок и убегает. ***       Утро встретило нас противной моросью и холодным ветром. А вчера было так солнечно…       Пока мы загружали в машину вещи, я успела промёрзнуть до костей. — Насколько я помню, сейчас, блин, лето. — недовольно отзываюсь, кутаясь в теплую кофту и натягивая постоянно слетающий от ветра капюшон.       Когда всё было готово, мы уселись в машину, и я смогла наконец спокойно расслабиться в тепле. — Я посмотрела по навигатору, нам ехать часов пятнадцать, — прерывает тишину Алиса. — Так что готовься. — Я всегда готова, — посмеиваюсь и растягиваюсь по заднему сидению. — Думаю, ты не против проехать парочку часов без моего прямого присутствия, — подруга кидает на меня взгляд через зеркало заднего вида. — Спать хочу. Ночью так и не получилось уснуть. У меня либо отключка от изнеможения, либо бессонницы. Может, сейчас поспать получится, — Лиса понимающе кивает, а после зачем-то лезет в сумку. — Держи, — ловлю белый пузырек, непонимающе бровь поднимая. — Это что? — Снотворное, — поясняет она, заводя машину. — Я слишком давно тебя знаю, чтобы не брать его с собой.       Киваю и, выпив пару таблеток, укладываюсь, почти сразу уснув.