Часть 1

Питер никогда не плачет. Хорошо, это было бы преувеличением. Питер редко плакал. Видите ли, будучи опустошителем, он вскоре узнал, что плачущий ребенок никому не нравится, особенно Йонду. Если тебя ударили? Жаль, вставай. Если ты сломал кость? Заживёт, перестань хныкать. Так что для Йонду, казалось, ничто не было поводом для слёз. Слёзы были для проигравших, и никто из его людей не был проигравшим. Но сегодня всё было иначе. Квилл проснулся в отличном настроении, он съел свою странную космическую еду, пошутил над лицами новых участников, он даже не раздражал Краглина сегодня, так что да, это был хороший день. И если бы Питеру пришлось выбрать момент, когда всё пошло не так, возможно, он сказал бы, что это было, когда он отказывался слушать Йонду.  — Но я хочу пойти, давай, это несправедливо, что я должен оставаться на корабле, пока вы, ребята, веселитесь на планете, — он надул губы, и капитан корабля раздражённо вздохнул, Питер делал его старым, какое странное чувство.  — Квилл, я сказал нет. А теперь перестань надувать губы, пока я не отдал тебя живьём на съедение, — Йонду был довольно усталым, он плохо спал, и планета, на которую они приземлились, была не из приятных мест. Единственное, чего хотел Йонду, — это купить кое-какие припасы и убраться к черту с планеты. Питеру было семнадцать, если судить по людским меркам, — почти мужчина. Он не так часто ослушивался кентавра, как раньше ещё с тринадцати лет, но он пытался получить больше свободы, и о боже, это было чертовски досадно.  — Умоляю, я никогда раньше не видел эту планету, потому что ты всегда говорил, что я слишком мал, но я же уже вырос, — у него были щенячьи глаза, поэтому капитан снова вздохнул.  — Хорошо, но ты сделаешь то, что я тебе скажу, — Йонду прищурился, и Квилл практически сразу улыбнулся и согласился.  — Да, капитан, — он отсалютовал, и старший ухмыльнулся и пошел к двери. Ещё одна пара рук была бы хороша для Йонду и Краглина. Всё шло хорошо, и они возвращались за кораблем, когда услышали удар.  — Я сказал тебе двигаться, сопляк! — слово «сопляк» заставило Питера обернуться, чтобы посмотреть, что происходит. Его кишки, казалось, натянулись до предела, когда он увидел ребенка, совсем маленького ребенка, около девяти лет, с ошейником на шее и наручниками на руках и ногах.  — Н-но, сэр, я не могу нести большой вес, — в его фиолетовых глазах были слезы, а его бирюзовая кожа была покрыта синяками. Однако этот мужчина, похоже, был недоволен ребенком. Он снова ударил его.  — Я отдаю тебе приказ, чтобы ты повиновался.  — Эй, он хоть думает, что делает? — спросил Квилл и рассердился ещё больше. — Что, чёрт возьми, он думает, что делает? Он попытался двинуться с места, но Йонду остановил его, положив руку ему на плечо.  — Позаботься о своём чёртовом бизнесе, Квилл, — твердым тоном сказал Удонта.  — Он делает больно ребенку! Это неправильно! — Питер посмотрел капитану прямо в глаза. Питер был выше Йонду на несколько дюймов, но это не значило, что он запугивал капитана. Ничуть.  — Вот как всё устроено на этой планете, Питер, — сказал Краглин более низким тоном. Он казался немного обеспокоенным звуками ребенка.  — Почему никто ничего не делает? — он изо всех сил пытался освободиться из хватки Йонду. — Отпусти меня! Эй, придурок! Ты не сможешь этого сделать! Оставь этого ребенка в покое! Йонду был раздражен, и он толкнул Питера в ближайшую стену, положив руку на его шею, что лишило его возможности пошевелиться.  — Я не буду повторять, кончай валять дурака прямо сейчас, Квилл, — прошипел Йонду, одним свистом вызвав свою стрелу.  — Иди к чёрту! — Квиллу было плевать на свою жизнь прямо сейчас, единственное, что он постоянно твердил в голове самому себе, это то, что он должен помочь ребенку. У него было, у него было… Они услышали звук пули. Затем Квилл увидел, как маленький ребенок упал на колени и ударил по земле, пурпурная кровь залила землю. Ребенок был мертв. У человека, который стрелял, была дерьмовая ухмылка на лице, Питер слышал, как он говорил с, похоже, напарником о том, чтобы найти другого. Но никто не остановился, чтобы помочь ребенку, никто даже не взглянул на маленький труп на земле. Как будто для всех это было совершенно нормальным. Питер в ярости закричал, он изо всех сил пытался избавиться от Йонду, Краглину приходилось удерживать его, потому что Питер использовал всю свою силу. Всё, что он мог видеть, было красным, проще говоря, всё, что он мог видеть, это пурпурная кровь на земле. Он больше не был способен спасти этого ребенка, и никогда не чувствовал себя таким бесполезным, как в тот момент. Питеру повезло, что в этой сцене присутствовал только Краглин, иначе Йонду избил бы его сильнее, чем он на корабле. Нос Питера был залит кровью, и Йонду читал ему лекцию. Его глаза наполнились слезами, и капитан это заметил.  — Не говори мне, что ты плачешь из-за этого! Ты же знаешь, что опустошители… — он говорил эти слова уже, казалось, миллион раз, и Питер не собирался слушать их в миллион первый.  — Отвали, Йонду! Мне плевать на твое дурацкое правило, ты можешь ударить меня, выкинуть в открытый космос, но я не могу просто смотреть на такие вещи и не попытаться хоть что-то сделать, — кричал Питер, он был близок к тому, чтобы заплакать. — Это был ребенок! Черт возьми, просто ребенок! Не все такие бессердечные, как ты, тебе плевать на всех, кроме себя! Сердце Йонду упало. Но он знал, что для Питера лучше так думать.  — И тебе лучше начать действовать так же, потому что послушай мои слова, сынок: на тебя плевать всем в этой чёртовой галактике, и если ты не защитишь себя, завтра ты будешь с ошейником на шее. Ты меня слышишь?! — Питер не ответил и избегал красных глаз. — Квилл, я задал тебе вопрос! — он ударился о стену, и звук этот был похож на раскат грома.  — Да, сэр, — проворчал он, устав от этого.  — Вот и славно. Удонта вышел из комнаты Питера и подумал, что всё, наконец, решено, но потом Питер не появился в столовой ни на обед, ни на ужин. Капитан вздохнул, когда послушал Краглина, и снова направился в комнату Питера.  — Оставь меня в покое! — это было первое, что он услышал от Квилла, когда вошёл, вторым было хныканье. Питер тихо всхлипнул и попытался скрыть тот факт, что плакал весь день, но Йонду знал своего мальчика.  — Ты собираешься уморить себя голодом? Потому что, если это так, я был бы рад потратить меньше кредитов на еду, ну, ты понимаешь, — у него была ухмылка на лице и тарелка в руках. Он сел в изголовье кровати Питера. — Давай, Квилл. Вставай, сегодня твоё любимое. Питер любил обеды по четвергам, потому что мальчик всегда говорил, что это напоминало ему терранскую картошку фри, и никто не спросил Йонду, когда капитан сказал, что это будет фиксированный ужин, однако тот, у кого было еще несколько мозговых клеток (Краглин), предположил причину, но он не осмелился озвучить её вслух. Потому что он, как никак, был умен.  — Я не голоден, — пробормотал Питер, и Йонду закатил глаза.  — Питер Джейсон Квилл, ты собираешься поднять свою задницу прямо сейчас и съесть свой ужин, прежде чем я заставлю тебя убирать ванную в течение трёх недель, — ну, по крайней мере, угроза сработала, потому что Питер сразу начал есть, а Йонду улыбнулся. Он не знал почему, но использование полного имени ребенка всегда помогало. Йонду уставился на ребенка, пока тот ел. Его нос был красным, как и глаза. Что ж, Питер всегда был розовым беспорядком, если вы спросите Йонду, но сегодня было хуже, это напомнило ему о тех временах, когда Питер был маленьким отродьем, который всегда плакал по какой-то причине.  — Это нормально — грустить из-за правильных вещей, только не дай всем это увидеть. Люди воспользуются тобой, — сказал он, и глаза Питера на мгновение расширились. Йонду никогда не допускал никаких сантиментов. — Но ты должен знать, что ребёнку сейчас намного лучше, поверь мне. Питер не знал, и Йонду был рад оставить всё в таком виде, но Йонду сам был рабом, как и слова Питера «просто ребенок». Он вспомнил, сколько раз ему хотелось умереть, потому что тогда бы он наконец-то отдохнул от всей этой боли. Не всем посчастливилось уйти из этой жизни. И в небольшой части своего тела он гордился тем, что у Квилла было доброе сердце, чтобы никогда не делать этого ни с кем. Он солгал себе, говоря, что он хорошо воспитал Питера, но он всегда был слабаком ради себя самого.  — Эта планета вся такая? — спросил Квилл хриплым голосом, вероятно, потому, что он много плакал.  — Люди, которые устали от своих детей, всегда бросают их туда, для тех, кто может заплатить лучше, — Йонду пожал плечами. — И никто, что ты, что я, ничего с этим поделать не сможем.  — Это ужасно, — пожаловался Квилл и откусил кусок мяса.  — Это жизнь. Теперь, когда ты закончишь ужин, ты сразу пойдешь спать, у тебя завтра много дел, и если я не увижу тебя за завтраком, я надеру тебе задницу, смекаешь? — Питер слегка улыбнулся, прежде чем кивнуть. Йонду снова вышел из комнаты, не желая спокойной ночи, потому что его не волновали подобные вещи. Он не стал обнимать Питера и не сказал, что всё будет хорошо, как сделала бы его мама. Нет. Но, как ни странно, Йонду всегда знал, что нужно сказать, когда Квилл был расстроен. Да, возможно, не то, что он хотел бы услышать, но то, что ему было действительно нужно. Спустя десятилетия Питер подумает, что он благодарен Йонду за то, что он никогда не покидал его, когда он был ребенком. Даже когда это было тяжело, Йонду никогда не думал оставить Питера на этой планете.