Часть 1

Эда влюбилась в неё с первого взгляда. Она во всей своей красе лежала на прилавке в самом сердце рынка, и её одурманивающий аромат категорически запрещал проходить мимо. Что было после того, как Эда остановилась напротив неё? В голове туман. Она не помнит, как достала деньги, не помнит, как заплатила и как оказалась в офисе. Всё это время взгляд девушки был прикован к спелой, сочной и такой наверняка сладкой клубнике. Эда, как и все подлецы, что создают иллюзию абсолютной влюблённости, собиралась нагло ею воспользоваться. — Что это у тебя в руках? Вопрос от Серкана прилетает вместо приветствия. Это закономерность: с того момента, как они переспали друг с другом в том домике лесника, от Болата на голову Эды только и сыпятся колючие льдины. Кажется, так он высказывает свое недовольство тем, что госпожа Эда не падает ему в ноги и не просит бросить Селин, а живёт той же жизнью, какой и жила до этого. Иллюзией жизни, конечно же. Но Серкану об этом знать не стоит. Она же всегда была реалисткой. И знала,  что волшебный поцелуй принцу память вернёт только в сказке. А здесь и сказкой не пахнет, и принц, в общем-то, какой-то не принц. Играть на опережение — вот её стратегия. Ты хочешь показать, что тебе все равно? Нет, милый, я первая это покажу. И вот итог: в офисе уже целую неделю держится военное положение. Два начальника беспощадно грызутся и не хотят работать, а бедный Энгин, который уже перестал считать свои седые волосы, едва справляется с рухнувшими на него обязанностями и даже во сне слышит эти крики: «Ты не прав! Нет, ты не права! Отдай мне чертежи! Иди к черту! И хватить носить эти грёбаные обтягивающие юбки, ты, в конце концов, на работе!» А ведь самое обидное то, что чёрта с два кто-то из них белый флаг поднимет. Будут насмерть биться за звание «Мне больше наплевать, чем тебе». И ничего после них не останется, кроме горечи и горстки пепла. Сами друг друга подпалят. Уже горят. — Это клубника? — не унимается Серкан. — Нет, баклажаны, — Эда бросает пластиковый контейнер на стол и садится, открывая ноутбук. Серкан складывает руки в замок. А ведь утро так хорошо начиналось! Селин не названивала ему, прося подвезти её на работу, в душе он всего два с половиной раза подумал об обнажённой Эде, дороги были чисты от пробок, а Лейла наконец подготовила нужный отчёт. Но затем пришла эта ведьма, и все полетело к чертям. Не то что бы Серкан не рад её видеть, просто... ну, зачем она надела это платье? Зачем она заставляет его чувствовать себя школьником тринадцатилетним, которого возбудить может даже голос в автоответчике? — А, ясно, — Болат опускает гневный взгляд в ноутбук, но не выдерживает и снова возвращает его к Эде. Она на него даже не смотрит. — Решила скормить её мне? То, что у меня на клубнику аллергия, я не забыл. Эда ничего не отвечает, но наконец поднимает на него свой взгляд из-под опущенных густых ресниц. Тянется к контейнеру с клубникой, заставляя Серкана совершенно неосознанно заглянуть в её декольте, а затем, не прекращая смотреть на него, открывает крышку. Длинные пальцы медленно вытягивают самую крупную ягоду и подносят её к пухлым губам. У Серкана подскакивает давление, кружится голова, стены начинают давить, но все это ничто по сравнению с тем, что она делает дальше. Эда языком, чёрт возьми, облизывает верхушку ягоды. Так медленно, абсолютно мучительно, а затем захватывает её целиком губами. — Твою мать, — шепчет Серкан, почти теряя сознание. Кровь приливает к члену, Болат так ярко видит её губы на нем, буквально чувствует болезненное прикосновение языка к головке, и в этот момент Эда зловеще улыбается, а затем откусывает половину ягоды. Серкан выдыхает и почти скулит. Она слизывает с пальцев клубничный сок. — Лей... Эрдем... Лейла! — истерично выкрикивает Серкан и рывком встаёт из-за стола. Он, кажется, хочет направиться прочь из кабинета, но, проследив за затуманенным взглядом Эды, замечает внушительную выпуклость на брюках. Нет, в таком виде в народ нельзя. Послав всё к черту, Серкан уходит на балкон — подышать свежим весенним воздухом, привести себя в чувства. Или попытаться повеситься на собственном галстуке. — Эда, господин Серкан меня звал? — в кабинет заглядывает перепуганная Лейла, за ней — Эрдем. — Да. Принесите ему воды, — девушка устремляет взгляд на балкон, где, облокотившись о перила, стоит Серкан. — И валерьянки. *** Спустя пару часов, когда бедолага-Энгин все же не выдерживает и скидывает часть обязанностей Серкана на Серкана, последний наконец приходит в норму. Эда не маячит на горизонте, поскольку на горизонте у него только голые бетонные стены и громыхание, кажется, вечной стройки. В офис возвращаться нет смысла, в конце концов, здесь хотя бы никого не хочется трахнуть. Даже стоящую под боком Селин. — Любимый, ты в порядке? — спрашивает она, округлив глаза. Серкан смотрит на неё и не понимает, чувствует ли он вину за измену или нет. А затем представляет секс с ней и морщится от паршивого ощущения того, что в этот самый момент он изменяет только Эде. Это безумие, Серкан, остановись. Нет, не останавливайся. Едь домой. Сейчас же. Тебе нужно отдохнуть. — Мне нужно в офис, — сглатывает он, отодвигая Селин и направляясь к лестнице. — Хорошо, — бросает ему в спину девушка. — Я поеду с тобой. Мне как раз нужно уладить кое-какой вопрос с тем инте... — Останься здесь, — Серкан резко разворачивается, тоном своим буквально припечатывая Селин к полу. — Сделай несколько фотографий для соцсетей, думаю, это важно. Ее брови подлетают вверх, а рот приоткрывается. — Серкан Болат заботится о соцсетях? — она улыбается. — Похвально. Хорошо, я сделаю фото. Подождешь меня на парковке? Рассеянно кивнув, Серкан выходит из холла и буквально несётся по лестнице, чтобы в следующую секунду пересечь парковку, сесть в машину и на всей скорости помчать в офис. Селин сейчас там совершенно не к месту. И пока авто нервно стоит на светофоре, Серкан звонит одному-единственному журналисту, которого он знает, и невинно вбрасывает ему новость о том, что сейчас он находится на стройке и жаждет интервью. Пока Селин будет разруливать ситуацию, он будет... Болат прикрывает глаза, втягивая носом наэлектризованный воздух. Будет наматывать её волосы на кулак, развернув к себе спиной, будет целовать её шею, попутно раздевая, чтобы забраться ладонями под чашечки наверняка кружевого лифа и сжать грудь, а затем опустить руку ниже, приподняв подол неприлично короткого платья и проникнуть в нижнее белье. Будет ласкать ее, ловя долгожданные стоны, но не справится с собой и, усадив Эду на стол, грубо притянет к себе, чтобы войти резко и до упора. Пусть все эти статуэтки повалятся на пол и вдребезги разобьются, как и их самообладание, ведь они больше не смогут играть в это чёртово воздержание, больше не станут притворяться, что этот секс в доме лесника для них ничего не значил. Где-то сзади недовольно сигналит машина. Серкан поднимает взгляд на светофор, чертыхается и вдавливает педаль в пол. До офиса он долетает в считанные секунды. Выбирает, в каком из кабинетов с ней запрётся, упорно и долго вбивая в неё правду о том, что даже без памяти он будет снова и снова в неё влюбляться, снова и снова её хотеть, снова и снова нуждаться, и так по кругу, до бесконечности. Почти реактивно взлетев на второй этаж, Серкан ищет взглядом Эду. Но перед ним возникает образ Эрдема. — Господин Серкан, я слышал, утром вы меня звали. Я всегда знал, что вы нуждаетесь во мне. — Сгинь, Эрдем, — рявкает Болат, направляясь в свой кабинет. — Но господин Серкан, у меня для вас сообщение. Он останавливается, прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Буквально чувствует, что Эды нет в кабинете. — Какое сообщение, Эрдем? — не оборачиваясь, спрашивает мужчина. — Подождите, я подготовил предисловие, — Эрдем тянется в нагрудный карман за какой-то запиской и прокашливается, прежде чем начать читать. — Всё ясно, — рявкает Серкан, возобновляя путь. — Господин Серкан, это связано с Эдой! — кричит вдогонку он. Слова эти прилетают Болату в затылок теннисным мячиком. Он разворачивается и подходит к Эрдему. — Говори быстро и по сути. — Э-э-э, она просила передать, что ждёт вас в офисе наверху. Нужно подписать какое-то соглашение, и знаете, мне кажется, Эда доверяет мне больше, чем Лейле, хотя с чего бы это, она же... Больше Серкан его не слушает. Его глаза вспыхивают поистине дьявольским блеском, и он несётся к лестнице, игнорируя и выбежавшего навстречу Энгина, и разрывающийся от звонков Селин телефон. Наверняка со стороны похож на безумца, но именно им он и является. Серкан безумен. Зависим. Он наполовину лишён памяти. Черт возьми что творится в его голове, и пока он с ней не в ладах, самое время прислушаться к сердцу. Дверь, ведущая в кабинет, где ждёт его Эда, едва не воспламеняется от его взгляда. Серкан прикрывает глаза. Он тянет дрожащую руку к ручке и рывком открывает дверь. Увиденное заставляет всю кровь отлить от лица, а сердце с грохотом упасть в пятки. Истинно хищный оскал вырисовывается на его лице, и Серкан ногой захлопывает за собой дверь, входя в кабинет, где его ждёт сидящая на столе абсолютно обнажённая Эда. Ноги её разведены в стороны, открывая обзор на жаждущую его губ и его члена влажную промежность, соски на аккуратной груди вздыблены, ожидая прикосновения его языка, а в глазах, в этих порочных карих глазах полыхает неистовое пламя. Серкан буквально подлетает к столу, обхватывает пылающие щеки Эды ладонями и крепко целует. Он стонет ей прямо в губы, когда она обвивает его ягодицы своими бесконечными ногами. Член болезненно натирает ткань брюк. Углубив поцелуй, Серкан тянется свободной рукой к ремню и спустя мгновение высвобождает налитый кровью орган. «Я думаю о тебе, думаю с тех самых пор, как сюда вернулся, но то, что случилось со мной после того секса... я стал одержим тобой, Эда Йылдыз», — шепчет он, выцеловывая её грудь, опускаясь на колени и припадая губами к пульсирующему клитору. «Наши чувства взаимны, Серкан Болат», — отзывается эхом она, вскидывая голову от удовольствия и зарываясь пальцами в его волосы. Услышав это, Серкан едва не слетает с катушек. Он проникает в неё языком, разводя ладонями бедра в стороны, и Эда тихо стонет, закатывая глаза и кусая губы. Сладкая пытка длится недолго. Резко выпрямившись, Болат притягивает её к себе за ягодицы и рывком насаживает на себя, срывая с любимых губ полустон-полукрик. Обвив его мощную шею руками, Эда дрожит, она подаётся бёдрами навстречу жёстким и грубым толчкам, но эта грубость сейчас как никогда нужна им обоим. Чтобы как можно скорее достичь пика, получить финальный приз, ведь за ним и только за ним они, как безумные, гнались все это время. Стол под ними шатается, стоны, наверное, слышны на весь Стамбул, да и плевать, плевать, им же так чертовски хорошо друг с другом. И оргазм, конечно же, выходит фантастическим, бурным, таким ярким... кружится голова, туман застилает глаза. На лбу его блестят капли пота. Эда откидывается на стол, раскидывая руки в стороны, и сцепливает ноги на его бёдрах, когда он пытается выйти. «Хочу ещё», — лениво протягивает она, едва размыкая губы. Серкан открывает глаза. Он все ещё стоит перед закрытой дверью. Желание все ещё носится по венам, пульсируя внизу живота, и мужчина, наконец, открывает дверь. Его встречает глухая пустота кабинета и папка, лежащая на столе вместо Эды. Серкан хочет пустить пулю себе в висок. Стискивает зубы и подходит к столу, поднимая документ с приклеенным к ней бледно-розовым стикером. «Это то соглашение, которое ты вчера в истерике искал все утро. Отдай его господину Салиху, который придёт завтра. С апреля начнётся стройка. Я же уехала в Силиври — решать ту проблему с балконами. Ах, да. Ты же не думал, что я позвала тебя в этот кабинет по какой-то другой причине?»