Часть 1

      У Леонардо едва заметно дрожали руки. Его мутило. Потому что одна мысль о том, что «картинка сложилась» была непереносима. Мутант сжимал телевизионный пульт так, что пластик тихонько хрустнул, пошел длинной трещиной через весь корпус. Диктор, словно в насмешку, совершенно равнодушно читала текст:       — Двое неизвестных в черных комбинезонах, снабженных интегрированными рюкзаками, проникли в здание музея около трех часов пополуночи. Камеры наружного видеонаблюдения не были отключены. Повреждена только одна камера на кровле здания, которая снимала участок крыши с распложенными на нем выводами решеток внутренней вентиляции…       Тени метнулись к широкой вентиляционной шахте. Оглянулись на камеры; преступник, легко взмахнув рукой, всадил в экранчик металлическую звезду сюрикена. Второй тихо засмеялся. Без усилий один из похитителей сорвал толстую широкую решетку. С лязгом металл ударился о крышу. Оба грабителя легко спрыгнули в вентиляционный канал.       — Наибольший ущерб был нанесен залу с выставкой редчайших ювелирных украшений. Собрание ценностей, насчитывавшее более полутора сотен экземпляров, было похищено неизвестными в невероятно короткие сроки. В течение двух минут были уничтожены все бронированные армированные защитные экраны. Неизвестными было применено новейшее ультразвуковое оружие. Вся коллекция, судя по записям внутренней системы видеонаблюдения, была собрана в черные тканевые сумки, после чего преступники исчезли тем же путем — через вентиляционные шахты.       — Забирай все, потом рассмотрим! — тихо бросил один, второй кивнул.       Оба преступника двигались стремительно, закладывая на стекла маленькие металлические кругляшки. Создавая вибрации, те в мгновение ока заставляли стекла витрин покрываться трещинами. Каждый из преступников довершал начатое. Снимая устройство, локтем или кулаком в черных плотных перчатках разбивал защиту. И быстро, не разбирая, выгребал украшения. Охрана не успела даже войти в зал, когда оба, помогая друг другу, с невероятной ловкостью скрылись в широкой шахте.       Леонардо смотрел на экран. Две высокие, почти одного роста, фигуры. Такие знакомые силуэты, знакомые настолько, что ошибиться было просто невозможно. И, конечно, Леонардо позволил бы себе заблуждаться, позволил бы себе сказать, что да — это люди. Люди в костюмах. С рюкзаками за спиной, которыми они даже не воспользовались — вынесли украшения в мягких велюровых сумках. Лео с удовольствием налгал бы себе все, что угодно, если бы не одно «но». Обернувшись, он в ярости швырнул пульт на диван в гостиной. И опрометью кинулся в комнату.       — Куда мы?       Они бегут по крышам в полной темноте, перепрыгивая узкие переулки. Можно было взять мотоцикл, но лучше не светиться, не оставлять лишних следов. Вдвоем уйти в ночь гораздо легче. Стоит только найти переулок потемнее. Только, кажется, домой они не собирались.       — Глупый вопрос. Развлекаться, конечно!       — У нас нет денег, какие могут быть развлечения?       Одна фигура остановилась. Вторая — тоже. Обернулась и неожиданно весело расхохоталась.       — Ты шутишь? У нас в сумках несколько миллиардов!       — Отлично! — голос стал саркастичным. — Заходим мы такие в кафешку, заказываем парочку бургеров, две ледяные колы. И швыряем кассиру бриллиантовую диадему XVII века. Как думаешь, он наскребет мелочи на сдачу?       Его подельник снова захохотал весело, заразительно. Покачал головой.       — В бургерную мы не пойдем. А диадема будет шикарно смотреться на рыжей кудрявой головке жрицы любви, которую я присмотрел для себя пару недель назад. Бриллианты, знаешь ли, очень подойдут к ее карим глазкам.       — Ты собрался… в бордель?!       — Да, братишка. И ты пойдешь со мной.       — Никогда в жизни я не пойду к этим… этим… женщинам!       — Конечно, пойдешь! И прямо сейчас. Не вижу смысла таскать за плечами такое количество ювелирки, если я не могу подарить ее какой-нибудь красивой девочке. Разумеется, за ее умение не задавать лишних вопросов, — он ухмыльнулся.       — Ты спятил? Свою рожу давно в зеркале видел?!       — А мы наши рожи, — он подошел и фамильярно оперся о плечо партнера, — никому не покажем. Может же быть у богатого клиента одно вполне невинное желание? Например, повязка на глаза?       — Вот это ты дерьмо, — со вздохом заметил первый.       Ответом снова стал только смех.       Леонардо перепрыгивал через ступеньки на галерее. Распахнул дверь. Сердце колотилось, кружилась голова. Его тошнило от одной мысли, что… Лео вскрикнул: наступил на острую золотую брошь. На полу его спальни были рассыпаны украшения. Кажется, ночью он просто вытряхивал их из сумки. Леонардо попятился, глядя на мерцающий камнями пол. Захлопнул дверь. Кинулся в спальню Рафаэля.       Хулиган спал в гамаке, свесив одну руку, уткнувшись лицом в подушку. И еще и возмутительно похрапывал. Леонардо, трясясь от гнева, подскочил к брату. С силой рванул его на пол. С треском вырвались из стены крепления, и хулиган вместе с оборвавшимся гамаком рухнул к ногам лидера. Попытался вскочить, но старший не дал, упершись коленом ему в пластрон. Рукой сдавил брату горло.       — Ле… Лео! Ты что, ополоумел?! — Рафаэль спросонок не стал даже сопротивляться. Только вцепился в запястья старшего брата. Чтобы не придушил в порыве… чего?!       — Что ты сделал? Что ты со мной сделал?! — прошипел лидер, склоняясь к его лицу.       — Да пусти ты! Я ничего не делал! Ты что… — Рафаэль закашлялся, и Леонардо ослабил хватку. Встал, глядя на брата и не понимая, что теперь делать. Как теперь вообще рядом с ним находиться. Хулиган неловко поднялся, встряхнул головой. И исподлобья уставился на старшего. — Ты что, взбесился?       — Ты что-то подмешал мне в еду, да?       — Ненормальный, — Раф потер горло. — Я ничего тебе не подмешивал! Если ты забыл, это — целиком и полностью была твоя идея! Кто ввалился ко мне в комнату вчера ночью? Кому хотелось развлечений? Да, я удивился, конечно. Но кто я, чтобы тебе мешать? Хотел — прогулялись. Я предлагал просто бургеров поесть, но тебя потянуло на приключения… Не скажу, конечно, что это было плохо, скорее наоборот. Но я бы никогда не подумал, что ты потащишь меня в бордель.       Леонардо попятился. Нет. Нет! Этого не могло, не должно было быть! Что такое он вытворял минувшей ночью? С чего? Под чем?! Глядя на обескураженного Рафаэля, понимал, что так натурально брат лгать никогда бы не смог. Отшатнулся от него, а хотел бы — от себя самого. Запнувшись обо что-то ногой, Леонардо споткнулся и спиной полетел вниз с галереи, дико вскрикнув…       Он содрогнулся всем телом. И тут же проснулся. В своей постели, в абсолютной темноте. В холодном поту. Зашарил рукой, ища выключатель ночника. Комната осветлись. Его пустая, аскетичная комната. Без следов комбинезонов, ювелирных украшений, черных велюровых сумок. Тяжело дыша, Леонардо оглядывался по сторонам. Медленно, все еще до конца не веря, что события ночи — только сон, откинулся на подушку. Смотрел в потолок.       Его сны никогда прежде не были такими. Тяжелыми, мутными, полными соблазна и беззакония. И, что того хуже, пьянящей радости, которую это беззаконие несло. Он поднял руку, бессмысленно глядя на свои пальцы. Кожа как будто сохранила отпечаток сна — Леонардо отчетливо помнил ощущение и вес тяжелого колье, которое он надевал на шею рыжей девушки… Разглядывая свои пальцы, понимал, что у такого сна точно есть серьезный глубокий подтекст. Какие-то отклонения от им самим обозначенной нормы. Собственные недомолвки — не то, что братьям, а даже самому себе. И не знал, что делать. Рассказывать отцу, медитировать, ввести ежевечерние самобичевания?..       Раздавшийся стук в дверь заставил его вздрогнуть. Выдохнув, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце и изобразить заспанное лицо, Леонардо отозвался:       — Да?       — Привет, большой бро! — в комнату вбежал Майки, легко запрыгнул в изножье кровати лидера. — Как спалось?       Леонардо заставил себя слабо улыбнуться:       — Все хорошо, Майки. Как ты? Я что, проспал тренировку?       — Да нет, еще рано, меня просто Донни разбудил. Представляешь, ввалился ко мне в спальню и пристал с вопросом: я или не я подмотал его ультразвуковые датчики. Знаешь, такие маленькие круглые металлические штучки?       — Знаю, — Леонардо похолодел. — И?       — Ну что — и? Не, я мог бы, конечно, но они мне совершенно не нужны. О чем я Донни честно сказал. Мне кажется, он мне не поверил, потому что зачем-то перевернул половину мой комнаты, — Майки весело усмехнулся. Лео всегда поражала его способность не обижаться на такое недоверие со стороны старших. Но сейчас ему было не того. Он ждал. — Конечно, он ничего не нашел. Потому что у меня их нет. Но я уже настолько проснулся, что не смог уснуть обратно. И вот зашел спросить. Что приготовить на завтрак? Мне все равно делать нечего, могу сегодня покухарить.       — На твое усмотрение, — Леонардо казалось, что его лицо стянуло не улыбкой, а судорогой. Он ждал только, чтобы Майки как можно быстрее ушел. — Ты спускайся, а я присоединюсь к тебе через пару минут!       — О, отлично! — Микеланджело поднялся. И уже в дверях обернулся. — А то одному скучно!       Когда за братом закрылась дверь, Леонардо выдохнул. И тут же поднялся. Потянулся к прикроватной тумбочке. Выдвинул верхний ящик, который вчера вечером — он знал это наверняка — был совершенно пуст. Глядел внутрь молча, широко раскрытыми глазами. А потом медленно протянул руку, негнущимися ледяными пальцами собирая рассыпанные по дну ящика ультразвуковые датчики Донателло.