ᅠ

Сначала Баки казалось, что ему будет тяжело встретиться с Земо вновь: раскол Мстителей и активация Зимнего Солдата до сих пор отдавались горечью на языке, и он мало хотел вспоминать о случившемся вновь. Если бы у них был хоть какой-нибудь альтернативный вариант, он бы никогда не выбрал встречу с Земо. Такового, к его сожалению, не было. Так что Баки был здесь и рассказывал ему, как тот сбежит из тюрьмы. И в каждое мгновение их разделяло лишь стекло. Это создавало ощущение почти интимной близости. Пора было покидать это место. Пора было уходить, чтобы запустить план в действие, а потом вновь встретиться в нескольких кварталах отсюда. Но Гельмут, осознав это, явно заколебался. Было что-то, о чем он хотел сказать, но не был уверен так, как был уверен во всем остальном. Поэтому Джеймс не спешил, всматриваясь в то, как он кривит губы. - Джеймс, - негромко произнес Гельмут - тише, чем говорил до этого, - взамен за мою помощь... Не мог бы ты впоследствии оказать мне одну услугу? Баки нахмурился. Они довольно четко обсудили все условия его освобождения, и до этого у Земо не было ни единой претензии. Казалось, что его устроит все, что ему предложат, если это будет значить оказаться на воле. Простое свободолюбие. Но, по всей видимости, у всего этого было какое-то "но". - Зависит от того, чего ты хочешь, - ответил Баки, и это, пожалуй, вышло резче, чем он хотел. В конце концов, он очень не любил неожиданности. Особенно от людей, действия которых не мог предугадать. И Гельмут посмотрел ему прямо в глаза, отчего-то совершенно открыто, без малейшей утайки. Он все еще был тем парнем, что подорвал саммит, подчинил самого Баки и расколол Мстителей, и, вместе с этим, отчего-то отличался. Был проще. Не пытался играть словами. - В мгновение, когда я перестану быть полезен на вашем пути, - спокойно уточнил он, - не мог бы ты, пожалуйста, убить меня? В первое мгновение Баки не поверил тому, что услышал. Может, удивился. Задумался, какую далекую игру может играть Земо, прося о подобном. Собирается ли он подставить его или еще что-то. А потом вдруг понял, как если бы в нем переключили тумблер. Это не было причиной для сочувствия - Земо не был человеком, которому можно было сочувствовать - но было причиной для понимания. И он кивнул. Правило номер два было правилом номер два. Но то не было не убийством. Эвтаназией. Во взгляде Гельмута отчетливо читалось облегчение, но облегчение человека, приговоренного к казни. Он расслабился, вновь выглядя совершенно удовлетворенным и довольным жизнью. - Увидимся, Джеймс, - прощается он, и больше ничего не говорит. Баки, отвернувшись, широкими шагами проходит через камеру и с тихим хлопком закрывает за собой дверь. *** Баки смотрит Земо прямо в глаза, направляя дуло пистолета ему в голову. Вновь метаморфоза: Гельмут, необъяснимо расслабившись, коротко и едва заметно кивает. В мгновение, когда пистолет отдается лишь сухим щелчком, в его взгляде на жалкую долю мгновения отражается разочарование. И, быть может, немного отчаяния.