Часть 12

Люди умирают каждый день, молодые и старые, взрослые и дети. Сколько смертей видели лекари за годы врачевания. Сколько юных солдатов, мужчины и женщины, погибли в первых же вылазках за стены, сложно будет назвать количество храбрых сердец, что отдали всего себя за иллюзию свободы, свободы для своих семей и человечества в целом за сотню лет. Умирать за свои идеалы и быть повешенным за чудовищное преступление было колоссальной разницей, но итог был один — ты умрёшь. Ты издашь последний вздох, взглянешь на ярко голубое небо с плавно уходящими облаками и навек сомкнёшь зеницы, твоё тело постепенно остынет, боль наконец перестанет быть ведущим чувством, на её место придёт всепоглощающая пустота, а не известный тебе человек спрячет твою сущность от глаз людских под холодной, веющей смертью землей. Ничего нет страшнее, чем эта пустота вокруг, это «ничто» внутри тебя, что сжирало твой мозг и нервные окончания. Лучше уж бесконечные мучение, чем это. Но все люди в конечном итоге приходят к точке невозврата, к этой самой пустоте и безысходности. Весь путь от безымянного посёлка до штаба Разведкорпуса был сопровождён гробовой тишиной, никто не обронил и слова после фразы Ривая, слышался только скрежет колёс телеги, что раз за разом подпрыгивали от больших камней и ямок, фырканье лошади и далёкое пение сверчков, что прятались в зарослях, изредка прыгая на свет керосиновой лампы, отчего Петра пугалась, издавая тихий писк. По коже проходил ветерок, вызывая у всех мурашки, заставляя вздрагивать и прижимать к телу дрожащие руки, кутая их в вязанные кофты. Сидя напротив Капитана, что, скрестив руки на крепкой мужской груди, не обращая внимание на Петру, что также, как и Фримен косилась и подглядывала за его действиями, прикрыл глаза, будто задремал, Елена хотела залезть в его голову, узнать о чём он сейчас думает, какие мысли на счёт виновности Оса его посещают, ведь мнение Капитана было очень интересно для медика. Но она всё же не решилась. Пару раз Стивенсон заходился сердечным кашлем, из-за нервов и давления ото всюду, мужчина не справлялся. Видимо, он надеялся, что Оса отправят в тюрьму, но никто и представить не мог, что парня казнят на глазах у народа. Ему не было оправданий, при звучании его имени люди кривились и сплёвывали на пол вязкую слюну, ощущая только отвращение и ненависть к этой персоне. Но у некоторых, у малой части Разведки, где-то в уголках подсознания, закрадывались мысли о том, что Ос Блэр был ложно обвинен и просто оказался ни в том месте и не в то время. А настоящий безбожник до сих пор слонялся по тёмным коридорам, скрываясь в жутких уголках каменной громадины, довольный тем, что наказание за предумышленное покушение на жизнь Оливера Стара принял другой человек. От таких размышлений волосы на руках вставали дыбом, а желание повесить огромный замок на своих дверях всё возрастало. — Стивенсон, — тишину своим осипшим от холода или же волнения голосом прервал Оруо, — а вы знали, что крапивой можно останавливать кровотечение? — Боже, Оруо…— взвыла Анна, устало потирая виски, стараясь не уснуть в дороге, хоть на этих кочках и неровностях и так было невозможно окунуться в сновидения, — это самый тупой вопрос из всех существующих. — Знаю, Бозард, знаю, — устало протянул старик, сгорбившись рассматривая свои поморщенные ладони, чуть улыбнувшись смутившемуся солдату, — я был одним из тех, кто раскрыл свойства этого чудесного растения, пускай ещё и жалящего, а самая моя большая гордость это… — Боярышник, — в один голос произнесли ученицы, что сейчас пытались укутаться в единственную простынь в телеге, пускай и грязную от пыли, засмеявшись от своей сплоченности. Попросив Эрда вытрусить кусок светло коричневой с огромными пятнами ткани, девчонки подняли клуб пыли, отчего Ривай зло цокнул зубами, а Гюнтер стал чихать, отворачивая лицо и закрывая слезоточащие глаза. Было очень неловко от сложившейся ситуации, поэтому скомкано извинившись, девочки поблагодарили Эрда и смущённо сели на места, наконец натянув на свои дрожащие тельца простынь, что не очень-то и грела. Конечно, они предложили и Петре укутаться, но место подле Ривая так и манило цокотящую зубами девушку, поэтому не меняя положения, Ралл мельком посматривая на статного мужчину. Это было замечено Еленой и Гюнтером, на что последний, закатив глаза, уставился на дорогу, что была едва освечена лунным светом, и Оруо, что держал поводья с таким выражением лица, будто с этой миссией мог справиться только Бозард. Когда телега с шумом остановилась, а лошадь радостно стала топать копытами, притаптывая травку, и фыркать, видно бедное животное устало от длительной дороги и радовалось не менее людей, которых везла, все стали выходить, разминая суставы и выпрямляя сгорбившиеся спины. Вылезти из телеги было немного затруднительно для девушек в длинных нарядах, поэтому Эрд любезно протянул руку Анне, а следом и Петре, первая тихо вскрикнула, когда её тёмная юбка зацепилась за щепку, едва не порвавшись, но благо всё обошлось маленькой, почти не заметной затяжкой. Елена, пока Эрд спускал девушек, решила, что спокойно справится и без помощи мужчин, Оруо и Гюнтер уже направились к конюшням. Ставя ножку на деревянную дощечку, на которой все сидели, медик решила спрыгнуть, но была подхвачена сильной рукой, что обвила её талию, крепко сжимая, вызывая томный вздох. Ривай прижал её к себе, аккуратно ставя на землю, задерживая взгляд на приоткрытых от удивление губах. Рефлекторно она положила руки на его напряженные плечи, сжимая чёрную ткань пиджака, грудью касаясь его горячего тела, хоть на улице и было прохладно от Ривая так и веяло теплом и незримой защитой. Они заглянули друг другу в глаза всего на мгновение, и узрели целый ураган эмоций, что бушевали в зеницах от касаний их тел. Это был всего миг и его унёс прохладный ветер, когда двое одиноких людей, нуждающихся в том, чего сами ещё не понимали, отстранились друг от друга, словно между ними выстроилась стена из связующих воспоминаний. Ривай медленно убрал руку с талии Елены, мужчина словно хотел прижать девушку сильнее, но не решился, и уверенным шагом направился к замку из которого выбежала перепуганная Лиана. Девушка бежала к ним навстречу, казалось, что она вот-вот упадёт, споткнувшись о маленький камушек, на землю и больше не будет сил подняться. Весь её вид, растрёпанные, слипшиеся волосы, мятое лёгкое платье, что не соответствовало вечерней прохладе, разодранные от нервов в кровь пальцы и покусанные губы, с ранок которых выступали алые хрусталики, зацепаясь за сухую кожицу. Она подбежала к Стивенсону, вцепившись в его дряблую руку, словно это была её единственная опора на всём белом свете. У неё был взгляд зверя, загнанного в угол, от чего Елена испуганно ахнула. Стивенсон коснулся щёки Лианы, от чего девушка вздрогнула, сильнее сжав кровавые пальцы, оставляя на плотной ткани пиджака Абрама алые разводы. — Что с Осом?! Что с ним?! — мед. помощница стала срываться на истерический крик, от этого Петра с Анной, что почти дошли до входа в замок, удивленно обернулись, также поступил и Капитан с Эрдом, в это время мужчины разгружали повозку с лекарственными травами. — Его казнили, милая, сегодня днём казнили, — прошептал Стивенсон дрожащим голосом, в котором отчетливо слышалось сожаление и скорбь. Все замерли, будто на секунду весь мир остановился, наблюдая за Лианой. Зрачки девушки резко расширились, она пошатнулась, делая шаг назад и резко закричала. Это был крик от безысходности, крик боли и потери, не сравнимый ни с чем ранее. Мед. помощница упала на колени, вымазывая серое платье в пыль и дорожную грязь. Она продолжала истерически кричать, вырывая себе волосы. От этого все присутствующие девушки в ужасе застыли, прикрывая рот рукой. Многие солдаты, что были на дежурстве сейчас прибежали на крик, но Ривай остановил их одним поднятием руки, не давая подойди ближе к Лиане. Абрам опустился на колени, стараясь приобнять вырывающуюся девушку, удержать на месте, мужчина всё шептал что-то ей, известное только им двоим, но помощница всё не могла прийти в себя, эмоции взяли вверх, вырываясь из её разбитого сердца стремительным потоком боли, что перерастало в горькие слёзы. — Он не виноват, слышите не виноват! — рыдала Лиана, повторяя эти слова, словно мантру и отпихивая ладони старика, падая на руки в грязь, сжимая в длинных, измученных пальцах редкую траву. — Что тут происходит? — удивленно произнес Лип, у парня были взъерошены русые волосы, словно его только разбудили, он выбежал на крики во двор, вместе с Табитой, что несла медицинскую сумку, серьёзным взглядом рассматривая всю эту картину. — Табита! Дай сюда лекарства, — окликнул не менее встревоженный учитель, одной рукой всё придерживая бедняжку за плечо, словно оказывая моральную поддержку, не давая рухнуть лицом в землю. — Сейчас, — чертыхнулась Табита, черноволосая девушка подбежала к разместившимся на земле людям, обогнав Липа, помогая Стивенсону найти нужные медикаменты и насильно затолкать их в рот Лиане. Спустя час девушка уже спала на койке в лазарете, а её пальцы были обработаны и перемотаны. Она спала не спокойно, всё кривилась во сне, словно вновь начинала плакать, сводила брови к переносице. Елена укрыла её жёстким, колючим одеялом, поправляя выбившиеся пряди волос Лианы, с сочувствием осматривая лицо молодой мед. помощницы. Фримен было очень жаль эту девушку, она не знала, какие отношения были между ней и покойным Осом, но судя по реакции довольно близкие. Это было очень тяжело, узнать о смерти дорогого тебе человека вот так. А ведь они даже не успели попрощаться… Сэм, друг Блэра, что также не смог когда-то рассказать о гематомах, сидел на краю кровати Лианы, смотря себе под ноги. Лица не было видно, но по всхлипам, исходящим от парня, было понятно, что он скоробил по товарищу. — Он…он был мне, как брат, — прошептал парнишка, обнимая сам себя за плечи, впиваясь до боли пальцами в кожу, оставляя следы на теле сквозь рубашку. — Все люди умирают, Сэм, кто-то раньше, кто-то позже, — нежно огладив плечо сидящего спиной к ней мед. помощника, Елена выпрямилась, взглянув в окно на луну, что наконец показалась из-за туч, освещая бледное лицо Лианы. — Вы думаете это был Ос? — голос Сэма неестественно задрожал, но Фримен не обратила на это внимание, продолжая любоваться луной. — Я не знаю, — пожав плечами, девушка в последний раз взглянула на спящую Лиану и направилась к выходу, тихо добавляя, — не думаю.