Часть 17

      Ривай наконец с трепетом прикоснулся к манящим, столь желанным губам прекрасной девушки. Тонкие пальчики неаккуратно смяли его рубашку на уровне вздымающейся от переизбытка чувств груди. Он целовал её так, словно девушка была фарфоровой куклой в его руках и при малейшем, небрежном касании невозвратимо разобьется на сотни осколков. Ривай желал Елену, как ни одну женщину за свою жизнь. Его манило всё: начиная от ямочки при солнечной улыбке, заканчивая аккуратной грудью, что сейчас вздымалась под сильной ладонью Капитана. У лекаря закружилась голова от его нежных касаний. С небывалой для него застенчивостью и волнением он сминал губы опешившей и дрожащей в его руках девушки, проведя острым языком по нижней губке. Она сдалась, попала в сети этого властного мужчины, борясь с собственной беспомощностью, Елена осознала, что целует Ривая в ответ. Двое людей попали во власть вихря, созданного из чувств. И ни один не противился этому. Горечь выпитого Капитаном алкоголя остался на губах Фримен. Отвечая на ласку, девушка медленно провела ладонями по его шее, чуть приподнявшись на локтях, дабы прижаться, почувствовать на себе тяжесть мужского тела. От поспешных действий низ живота предательски пронзила боль, и девушка не смогла сдержать шипения, что слетело с её поалевших губ и коснулось Ривая. Мужчина, словно вмиг отрезвев или проснулся от сладкого сна, отстранился от лекаря, стараясь перевести сбитое во время поцелуя дыхание. Их взгляды пересеклись. Когда он целовал её, когда их губы сомкнулись в обоюдной страсти, весь холод, безразличие и отстранённость Ривая в ту же секунду исчезли, если бы по лазарету гулял ветер, можно было с лёгкостью утверждать, что эта прохлада унесла с собой все маски Капитана, скрыв их в пучине своих объятий. Это был их момент, их минуты близости, без масок и чёртовой, никому не нужной гордости. Жаль, что время нельзя вернуть вспять. — Елена… — прошептал сильнейший воин человечества в столь желанные, алые губы. Девушка поддалась вперёд, не взирая на боль в ранах, желая вновь пережить те эмоции, что окатили её с головой, коснуться его чуть обветренных губ. Елена нуждалась в нём сейчас, но Ривай отстранился, садясь обратно на стул, собственноручно выстраивая между ними несносимую стену, — не стоит, — его голос дрогнул, но это ничуть не смутило присутствующих, сгорающих дотла людей, — не думаю, что Закаирус обрадуется этому, — голос Капитана звучал, будто насмешка с долей нескрытого волнения, что едва можно было прочувствовать. — Что? — Елена явно не ожидала услышать в разговоре после столь трепетного поцелуя фамилию человека, что так любезно подарил ей духи. Девушка тяжело вздохнула, ложась на мятую постель, заглянув в глаза, что с упоением наблюдали за каждым её действием, — между мной и майором Закаирусом ничего не было и быть не может. Вот оно. Наконец эти слова сорвались с её влажных губ, опровергая все догадки солдата. Он едва сумел скрыть победную усмешку на своём лице, опрокидывая голову назад и рассматривая серый поток с неидеальными прорезями. Майк не порочил её тела, не целовал чуть сладковатые губы и не касался «грязными» руками её изгибов. От этих мыслей терзания, что так мучили мозг Ривая, наконец покинули его, оставляя место только лёгкому чувству успокоения. — Перестаньте со мной играть, Ривай, я вам не девочка для… — раздраженно фыркнула Елена, нечитаемо рассматривая бледное лицо воина в полумраке. — Ты всего лишь лекарь и моя подчиненная, — заявил мужчина, пронзая рыжеволосую взглядом, всё же довольно усмехаясь, решив чуть подразнить девушку. — Я вам не подчиненная, а самодостаточный врач с медицинским опытом, — раздраженно произнесла Елена, для большей эффектности приподнимаясь на локтях, — и я не разрешала себя целовать, — уже более тихо добавила девушка. — Ты была совсем не против или же мне показалось? — прошептал Ривай, поддаваясь корпусом вперёд, разбивая невидимый барьер между двумя телами, — мне нужно идти, — будто пробуя слова на вкус произнёс Капитан, переведя затуманенный взгляд с алых губ на чуть влажные глаза Фримен. — Просто уйдете? — прошептала девушка, комкая в ладошках колючее одеяло, надеясь, что этот статный мужчина соизволит объяснить причину такого поведения. — Я не играю с тобой, — Ривай поднялся со стула, вновь надевая ту злополучную маску хладнокровия, — и никогда не играл, — мужчина быстрым шагом покинул лазарет, кивая чуть сонному солдату, что был сегодня на дежурстве. Оставшись один на один со своими демонами, что медленно пожирали его уголки души, солдат зарылся руками в волосах, до боли дёргая их, словно так сможет решить непростую задачу. Он трезво принял решение держаться от этой девушки подальше, он не стоит этих голубых глаз и невинности. Но тогда, какого чёрта он целовал её, зачем вообще прибежал, когда узнал, что Елена пришла в себя? Какого он, ломая ноги Сэму, видел перед глазами её окровавленное тело? Если бы Эрвин тогда не вмешался, Ривай бы одним движением сломал шею этому ублюдку и наконец успокоился. Капитан винил себя в ранениях Фримен, если бы он тогда не отпустил её, пошёл бы сам – ничего бы не произошло. Для успокоения души или собственной совести, хотя он ничего не должен этой рыжеволосой девушке, Ривай хотел убить Сэма, убрать эту угрозу с пути, причинить этому уроду столько боли, чтобы она перевесила его душевные муки. Но ему не позволили и это будет терзать Ривая вечность или же пока Сэма не вздёрнут. — Что же я творю? *** Месяц, проведенный в лазарете, оказался намного мучительней, чем представляла себе Елена, первый дни, не взирая на вечную вонь от лекарств и тела, на боль, что сковывала её движения, девушка наконец выспалась и чувствовала себя прекрасно, что не могло не радовать Липа и Анну, но Стивенсон оставался непоколебим. Следя самостоятельно чуть ли не за каждой перевязкой, осматривая собственноручно каждый миллиметр ран, что после останутся в виде двух уродливых шрамов, старик всё же был недоволен. Он даже сослал Марка в отдалённую деревушку за редким цветением, что способствовала быстрому заживлению ран и обеззараживало. Действия этого препарата действительно соответствовали описанию, но вот запах… Елена вся пропахла этим зловонием, смесь гнилого мяса, что очень долго лежало под лучами солнца и маслянисто-спиртовым от добавок. В итоге девушка ещё очень долго не смогла смыть с себя эту жуть, а все вокруг прикрывали носы, хоть это растение и действительно оказалось полезным. Уже через неделю «ничего не деланья» Фримен захотелось лезть на стены, хотелось выйти на свежий воздух и прогуляться, но ворчливый старик строго-настрого запретил любые выходки, только прогулка до душевых лазарета вместе с верной Анной, что была единственной отрадой и весельем со своими сплетнями. — … и он прям вот украл для неё платье, — весело захлопала в ладоши Анна, словно маленькая девочка, радуясь новой вещице, — а ещё-ё ходят слухи, что Ривай с кем-то целовался-я, — протянула Стоун, смешно играя бровями и ёрзая по стулу от переизбытка эмоций. — Ч-что? — голос Елены дрогнул, а щёчки залились лёгким румянцем при воспоминании о поцелуе и сильном мужчине, который к слову её больше не навещал, порой Фримен думала, что это всё ей привиделось, — а с кем ты не знаешь? — А ты чего это смутилась? Ревнуешь что ли? — расхохоталась Анна, подначивая подругу и нарвавшись на возглас мужчины, что лежал через одно свободное место от койки Елены, Стоун недовольно закатила глаза, — цмакать вы будете в приёмной, а не здесь, ещё время посетителей и я имею полное право смеяться или же вы противник смеха, а?! — закричала Анна так, что все больные и мед. помощники обратили на них сейчас внимание и Фримен ещё гуще покраснела, — не знаю, кто целовался с наших мистером вечно-угрюмое-лицо, но-о ты бы видела Петру сейчас, если бы она умела убивать взглядом, то вся бы женская половина бы полегла и тогда бы Ривай точно остался бы с ней, — как ни в чём не бывало продолжила Анна, не замечая чуть испуганного лица подруги. — Чёрт, Петра, — виновато прошептала девушка. Ещё спустя неделю Фримен во всю поучала мед. помощников, наблюдая за их умением делать перевязки, обследовать поврежденные участки и прочее. Это довольно сильно раздражало новичков, ведь Елена везде находила недостатки и заставляла всё переделывать. Девушке даже дали звание самого вредного больного. К ней ни раз наведывался Элитный отряд во главе с Оруо, что также переживал о самочувствие лекаря, ребята даже принесли девушке спелых яблок и всячески пытались рассмешить. Раз в несколько дней Ханджи выделяла время, чтобы поболтать и рассказать о своих достижениях в изучениях и экспериментах, хоть Елену и мало интересовали эти твари под именем титаны. Но всё же Зое проделала неимоверную работу на пару с Моблитом, что также навещал Елену и принёс сборник о полевых цветах, по его словах подаренную другом. Самым тяжелым за всё время с привкусом облегчения днём можно считать один четверг. Утро вполне походило на обычное, рутинная смена повязок и мазей, недолгая прогулка по самому лазарету, на пару с несколькими мед. помощниками и ленивое валяние на кровати. Хотя в последнее время её заставляли заполнять отчёты лёжа. И тут, будто в детских сказках, появляется сам Эрвин Смит в пыли от долгой поездки, хотя Стивенсон запрещал заходить в грязном в стерильный лазарет, и по правую руку от Командующего размерено шагал Капитан Ривай, не сводя взгляда с обладательницы рыжих волос, что хотела залезть к нему в голову и узнать, что не так с этим мужчиной. — Вчера, — строгий тон Командующего заставил вздрогнуть всех собравшихся медиков во главе со Стивенсоном, что растерянно сел на край койки Фримен, — на рассвете Сэма Оутинга повесили, — Смит внимательно наблюдал за реакцией Елены, что испуганно сжимала края одеяла, не зная куда устремить взгляд, — Елена, — от звучания собственного имени девушка едва не подпрыгнула, поднимая на Эрвина Смита растерянный взгляд, казалось девушка сейчас заплачет, — примерно две недели Сэм считал, что выполнил свой план или, как выражался он, «долг перед человечеством», он считал тебя мёртвой. За это я приношу свои извинения, — отчеканил мужчина, обведя всех присутствующих тяжелым, скорее уставшим взглядом. — Вы хотите сказать, что этот урод думал, что победил и спокойно себе подох? — начала раздраженно Стоун, сжимая маленькие кулачки, выглядело так, словно девушка готова была кинуться на Командующего. — Не надо, Анна, всё в порядке, — проговорила Елена, перехватывая руку подруги, чуть приподымаясь на локтях для этого. — Что не надо, Эл? Не надо было останавливаться Капитану Риваю, вот, что не надо! — когда Анна произнесла имя мужчины, что терзал её мысли и не давал спокойно уснуть по ночам, Фримен подняла взгляд встретившись с глазами грозового неба, в которых сейчас бушевал гнев вперемешку с волнением. Мужчина был напряжен, это легко читалось по насупленным бровям и скрещенным на груди, которой касалась девушка, рукам. — Тише, я ещё не закончил, — вздохнул Эрвин, заправив чуть растрепавшиеся от ветра волосы назад, — когда Сэма волокли на виселицу, так как он больше не мог ходить самостоятельно, — в этот момент всё внимание было приковано на раздраженно фыркнувшего Ривая, — мне удалось обмолвиться с ним парой фраз в которых я уведомил его, что всё ради чего он жил и сейчас умрёт провалено, так как Елена Фримен, благодаря медикам осталась жива, — после этих слов послышался торжественный писк со стороны Анны и радостную усмешку Липа, что заботливо погладил Елену по плечу, — уверяю, он умер с полным разочарованием. — Простите, но Оса тоже казнили, он ведь мог быть и ни при чём, — прошептал Марк, вздохнувши, также похлопал по плечу подругу. — Этого мы не сможем уже узнать, но, если верить словам Сэма, они промышляли это всё вдвоём. Когда все стали расходиться, метаться по лазарету в поисках нужных мазей и скоропостижно закончившихся бинтов, Елена расслаблено легла на койку, наконец свободно выдыхая, ведь теперь эта незримая угроза в виде Сэма наконец устранена и девушке больше ничего не угрожает. Нащупав пальцами ног обрывок бумаги, она удивилась, посчитав, что небрежно оставила листок с отчётом на кровати. Но это оказалась маленькая записка с красиво выведенными буквами: «Ты так мило спишь».