блять, ты русский?

деньги лезут из щелей, ведь щели делают людей. щели делают людей, щели, деньги, щели, деньги. тарталья выглядит так, как будто стоит миллион. тарталье нравится люмин. люмин плевала на него с высокой колокольни — она не верит в бога и презирает все проявления религии, но ради _такого_ не стыдно будет даже на секундочку стать верующей. тусовка у рыжего малыша очень своеобразная: там вам и мадам-холодное-сердце, и мальчик с горшком на голове, и куча стремных чувачков с какими-то карнавальными масками на лицах. странно, казалось бы — двадцать первый на дворе, как-никак. вообще, чайльд познакомился с люмин во время вечеринки в честь хеллоуина в их универе — и, святой барбатос, — как же она ненавидит этот праздник. блондиночка была в костюме путешественницы, тарталья — в костюме придурка. у него, видимо, хеллоуин отмечается круглый год. он звал ее типичным русским "кис-кис", посвистывал в спину и в целом был довольно шумным. люмин приходилось закатывать глаза примерно в соседнюю вселенную, чтобы рыжий понял масштаб своего клоунского поведения. спойлер: он не понял. чайльд то и дело вертится вокруг, светит связками денег, подмигивает своими широкими глазенками и скалит едва ли пересохшие губы в подобии обаятельной улыбочки. по взгляду люмин понимает одно: он очень много выпил. а раз он много выпил, то не соображает. а если он не соображает, то почему бы не поиздеваться? где-то в глубине души люмин чувствует вину, которую на нее точно-точно повесит итер, но сейчас, после парочки шотов чего-то вкусно-крепкого, ей абсолютно все равно. разве что рыжая башка чайльда уже не кажется такой противной. — сдалась? — пацан скалится максимально по-скотски, у люмин сводит челюсти от недовольства. она янтарями глаз провожает мужское лицо ровно до тех пор, пока оно не оказывается в непозволительной близости от ее губ. как-то совестно, что ли, быть с ним вот так вот близко: он все-таки ей не подходит и все такое, но градусы внутри бунтуют — хочется больше экстрима. в тарталье почти сто девяносто сантиметров чисто русского морозно-дурацкого обаяния, которым он умело пользуется. длинные пальцы неторопливо ныряют под подол светлого платья, губы трепетно изучают нежную кожу шеи, а его тихий игривый голос почему-то будоражит и сознание, и фантазию. — сдалась, потому что я богат? — чайльд не унимается, люмин плавно кладет ладонь на его солнечную макушку и с девичьей силой надавливает, призывая спуститься ниже и спросить иначе. ведь щели делают людей. щели делают людей, щели, деньги, щели,ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ деньги.