Глава 11

      Два месяца. У них с Драко было два месяца, чтобы найти информацию о том, как снять или обойти Непреложный обет. Только что можно было найти за два месяца, чего Гермиона не нашла за четыре с половиной года? Она не знала, но что-то очень маленькое грело её изнутри. Надежда. Она появилась снова, хотя, наверное, она никуда и не пропадала. Из-за надежды Гермиона прекратила изучать обет, ей казалось, что исчезни надежда, и Гермиону ничего не удержит от шага в пропасть.       Гермиона откинулась на подушку, тихо застонав. Странное чувство безысходности и какого-то бессилия сдавливали грудь железными прутьями. Девушка не могла сделать даже вдоха. Одновременно хотелось и заплакать и закричать, но почему-то ни того ни другого у неё не получалось. Гермиона закрыла лицо руками, глухо рыкнув в ладони. Гриффиндорка ненавидела это чувство полного непонимания ситуации и отсутствия над ней контроля. Грейнджер не знала и не могла предвидеть ни итогов изучения обета, ни последствий этих итогов. Она словно смотрела на море, пытаясь высмотреть берег за линией горизонта. Бесполезное занятие, не приносящее результатов.       «Папа! Лови её!», — голос и громкий смех сына заставили Гермиону убрать руки от лица и сесть на кровати, вместе с детским смехом был слышен тихий мужской голос и звук бьющейся посуды. Грейнджер закатила глаза. Не будь они волшебниками, от её дома уже не осталось бы и следа.       Она встала с кровати и направилась к выходу из спальни, поправляя на ходу топ от пижамы. Из кухни по-прежнему доносился звонкий смех сына и резкие чертыхания Малфоя, только теперь Гермиона слышала, как звенит посуда, и чувствовала запах кофе и чего-то горелого. Девушка старалась ступать как можно тише, чтобы не разрушить царившую на кухне идиллию. Она подошла к арке и навалилась плечом на стену в излюбленной позе Малфоя.       Драко стоял у плиты и пытался что-то приготовить, судя по запаху получалось у него это не очень хорошо, рядом с ним лежала его волшебная палочка, и стояла его кружка, которая наверняка была разбита и восстановлена несколькими минутами ранее. Эридан сидел на столе в позе лотоса, ел печенье, запивал его соком и подшучивал над Малфоем.       — Пап, завтрак невкусно пахнет, — Эри сначала наклонился над сковородкой, а потом, сморщившись, закрыл нос и рот руками.       — Сейчас мы позовём Отто, и он всё исправит, — Малфой отодвинул от себя посуду и посмотрел на сына, пожимая плечами. — Завтрак у нас с тобой не удался, зато мы приготовили отличный кофе.       — Мама любит кофе.       Губы Гермионы изогнулись в мягкой улыбке.       — И должна признаться, ваш кофе пахнет куда привлекательней завтрака.       Оба блондина резко повернулись на женский голос, выпячивая серые глаза. Их рты одинаково приоткрылись, и они сделали каждый по резкому вдоху. Грейнджер же только шире улыбнулась, подмечая очевидные сходства отца и сына. Она подошла к сыну и поцеловала в щёку, потрепав при этом по волосам, отчего мальчик только нахмурился.       — Ты напугала нас, мама!       — Извини, милый. Но я должна была спасти Отто от поручений твоего папы, — Гермиона невинно пожала плечами, а потом перевела взгляд на Малфоя.       — И где мой вкусный кофе?       — И тебе доброе утро, Грейнджер, — Драко помог Эридану слезть со столешницы и отправил того переодеться.       Гермиона следила за тем, как её сын спешно допивает свой напиток, а затем резво скрывается за пределами кухни. Девушка подошла к плите, убирая сковородку и выкидывая из неё обуглившиеся остатки пищи.       — Давно ты начал готовить без магии? — спросила Гермиона, когда рядом с палочкой и кружкой Малфоя оказалась чашка с кофе.       — Лучше бы ты спросила, давно ли я вообще начал готовить.       Грейнджер хмыкнула и взяла в руки кружку, неспешно отпивая из неё. Идеальное количество сахара и молока, идеальная крепость. Всё слишком идеально. Всё слишком как она любит.       — Ты знаешь, что ты не можешь так врываться без предупреждения в мой дом по утрам? — вопрос с её губ сорвался раньше, чем она решила хочет ли его озвучить.       — Почему нет?       Драко внимательно следил за тем, как ведьма поливает сковородку маслом, разбивает туда яйца, посыпает их солью и специями, добавляет воды и, закрывая всё это крышкой, поворачивается к нему.       — Это очевидно, — она подняла глаза, встречаясь с его, — я могу быть не одна.       Гермиона отпила из кружки, закрывая глаза, а потом снова вернула взгляд Драко. Он смотрел на неё с прищуром, хмуря брови, но ничего не говорил.       Гермиона принялась наливать чай, пробегаясь глазами по кухне в поисках своей палочки, но заметила только палочку Драко. Ну конечно, она же вышла из комнаты на смех сына и про волшебную палочку даже не вспомнила.       Она кивнула с Малфоя на его палочку и спросила не будет ли он против, на что Драко только отрицательно мотнул головой, продолжая сверлить девушку взглядом. Она взяла его палочку, которая оказалась чуть тяжелее её собственной и на пару сантиметров короче, но тем не менее легло древко в руку волшебницы очень правильно и уместно. Гермиона несколько раз взмахнула палочкой Драко, открывая тем самым окно и расставляя посуду на столе.       — Ты сказала, что можешь быть не одна… — голос Малфоя прозвучал неожиданно в образовавшейся тишине, но Гермионе удалось даже не вздрогнуть.       — Сказала. Тебя что-то смущает?       Малфой склонил голову к плечу, изучая стоящую перед ним ведьму. Его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, будто ему их сводило.       — А с кем?       Гермиона чуть улыбнулась, приподняв одни уголки губ, когда заметила в голосе Малфоя стальные нотки. Она беспечно, посмотрев из-за плеча, повернула в его сторону только голову и негромко хмыкнула.       — Утром ко мне иногда заходят родители.       Она снова вернулась к сервировке стола, выставляя на середину вазу с фруктами. Через минуту Гермиона почувствовала за спиной чужое присутствие. Развернулась, оказавшись в непозволительной близости от Малфоя. Хотя они столько раз нарушали это расстояние между ними, что казалось, что никакой позволительности и не существует вовсе. Только вот стоило ему оказаться рядом, и она расслаблялась, полностью доверяя ему.       — Родители?       Он по-прежнему щурился, когда смотрел на неё. Грейнджер даже захотела пошутить, только отчего-то у неё не получалось. Драко сделал ещё полшага к ней.       — Ты хочешь сказать, что я не могу приходить по утрам из-за твоих родителей?       Гермиона закусила губу, склонив голову к плечу на его манер.       — Мгм.       Он смотрел на неё и видел, как в карих глазах загорались озорные огоньки.       — Я не использую магию при них, а появление кого-либо через камин как-то уж слишком.       Она закусила губу, сдерживая улыбку.       — Ты невыносима, Грейнджер! — Драко закатил глаза, а потом отстранился от девушки, улыбнувшись. — Значит, буду заходить через дверь.       Он посмотрел на неё ещё раз, а затем вышел из кухни, сказав, что пошёл к сыну. Гермиона больше не могла сдерживать улыбку, которая превратилась в смех.       Через некоторое время они сидели за столом, завтракая и обсуждая какие-то мелочи.       — Мы, кажется, договаривались встретиться у тебя, — Гермиона посмотрела на Малфоя, положив кусочек яичницы в рот.       — Да, просто захотел увидеть Эри. Я, кстати, договорился с Блейзом, он готов провести день с Эриданом.       — Блейз? Неожиданно.       — Почему нет?       — Он мне не казался человеком, который рад проводить время с детьми. И ему нужно будет отвести Эри к Гарри с Джинни, они хотят взять его с собой в Нору. Там Тедди будет гостить.       — Ты ошиблась насчёт Блейза, Эридан отлично проведёт с ним время.       — Хорошо, — Гермиона отпила немного чая, наблюдая, как сын начинает что-то рассказывать Малфою.       Два месяца видимости семьи? Почему бы и нет, если это может сделать счастливой хоть на мгновение.

***

      Гермиона ходила по дому, собирая вещи Эридана и заставляя того переодеть футболку. Забини сидел за столом, попивая кофе, а Малфой опирался бёдрами о стол. Он даже не заметил, когда у него появилась эта привычка. Из головы никак не уходили утренние слова Грейнджер. Он раньше никогда не задумывался об её отношениях с другими мужчинами. Ему казалось, что всё своё время она посвящает сыну, но, наблюдая, как легко она отправляет Эри к своим и его друзьям, а также к родителям, он переставал быть таким уверенным в отсутствии у неё личной жизни.       — Блейз, — Малфой протянул гласную в имени друга, переведя взгляд с арки на молодого человека, а затем обратно, — как думаешь, у Грейнджер есть кто-то?       Мулат подавился своим напитком и уставился широко открытыми глазами на друга.       — Она ведёт себя как-то странно.       Забини проследил за взглядом друга, замечая сидящую на диване Грейнджер. Она поправляла волосы ребёнка и что-то ему говорила.       — По-моему, как обычно.       — Нет, не обычно. Она какая-то не такая. Что если в её спальне сейчас кто-то скрывается?       Блейз прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех.       — Малфой! Ты сбрендил! Я уверен, что ты сидишь у неё уже не первый час, и будь в её спальне сейчас какой-нибудь мужик, ты бы об этом уже знал.       Драко невесело хмыкнул, но взгляда от Гермионы не оторвал.       — Ты её так воспламенишь, — Блейз улыбнулся, наблюдая за нервными движениями своего друга.       — Я уверен, что у неё кто-то есть.       — Ага, ты. Нет, вот я не понимаю, Грейнджер умнейшая ведьма столетия, а связалась с тобой. Видимо её мозг был занят мыслями о спасении задниц её друзей, а не её самой.       Забини рассмеялся собственной шутке, отчего Драко, наконец, оторвал взгляд от Грейнджер, посмотрев на друга. Несколько секунд он смотрел на него ничего не понимая, а когда до него дошла шутка, кинул в друга кухонным полотенцем, находившемся под рукой.       Некоторое время они молчали и даже не смотрели друг на друга. Малфой по-прежнему наблюдал за сыном и Гермионой, а Забини допивал свой кофе. Тишину прервал Драко.       — Как у вас с Пэнс?       Блейз замер, так и не донеся кружку до губ. Поставил обратно на стол. Тяжело вздохнул и встретился своими глазами с серыми.       — Всё как обычно, — Забини поджал губы.       — Она всё ещё сохнет по этому идиоту? — Драко изогнул бровь, следя за движениями друга.       Блейз тяжело вздохнул и усмехнулся.       — Ты же всё ещё сохнешь по Грейнджер.       — Это не одно и то же, — Драко скрестил руки на груди, сводя брови на переносице и сжимая челюсти.       — Не ты ли несколько дней назад заявлял ей, что это то же самое?       Забини встал из-за стола и подошёл к другу, поворачиваясь лицом к гостиной. Эридан бегал по комнате, размахивая какой-то игрушкой, пока Гермиона складывала одежду мальчика в рюкзак.       — Я говорил про то, чего не хватает, а не про то, почему хочется обратно.       — Есть разница? — мулат посмотрел на Малфоя, который, кажется, ещё ни на минуту не оторвал взгляда от Грейнджер.       — Незначительная. Но Пэнс была права, у нас разные ситуации.       — В чём они разные, Драко? В том, что она любит одного, жить вынуждена с другим, а утешения просит у третьего?       Малфой посмотрел на друга, и его губ коснулась грустная усмешка.       — Разница в том, что у неё есть третий, который может стать и первым, и вторым.       Мулат покачал головой, тихо сказав короткое слово «бред».       — Не бред, Блейз. Она никому ничем не обязана, и стоит ей забыть Нотта, как она легко сможет бросить своего француза. И остаёшься только ты.       — Забыть Нотта? Какого гиппогрифа ты всё ещё не забыл Грейнджер? У тебя в отличие от Пэнси прошло больше времени.       — Потому что я хочу, чтобы она была моей, только не могу. Мы с ней вместе продолжаем танцевать на собственных костях, пытаясь откопать шанс на спасение. А Тео просто взял и отпустил Паркинсон, он даже не попробовал за неё побороться. Хотя бы из-за этого она должна его возненавидеть.       Драко смотрел на друга, пытаясь понять собственные ощущения. Внутри что-то обрывалось. Он слышал, как лопались тросы, что держали его над пропастью. И органы сводило спазмом в ожидании падения. Как он смог её отпустить? Неужели от Пэнси было так легко избавиться? Вычеркнуть все образы из головы? Забыть голос, запах, гладкость кожи? Как он так легко смог выкинуть её из своей жизни?       Почему ты не поделился советом, Тео? Неужели тебе было так сложно подсказать?       Забини прищурился, когда Малфой снова посмотрел на Гермиону.       — А ты не легко избавился? — словно читает мысли. Будто он знает, о чём думает Драко. Будто знает каждую его мысль наперёд.       — Легко? Это Нотт сидел в кабинете с мистером Паркинсоном, пока Пэнси спала в своей комнате на мягкой кровати с кучей подушек под тёплым одеялом и морщилась от утренних лучей солнца, подписывая документы. А я соглашался, когда Грейнджер стояла передо мной полуживая без возможности контролировать своё тело и вся в крови с сорванными связками. Я до сих пор подскакиваю по ночам, слыша её крики во сне.       Блейз положил руку на плечо Драко и крепко его сжал. Жест, который громче любых слов.       — Кажется, Эридан готов.       Голос Забини прозвучал тихо, но твёрдо. Они закрыли тему, сделав каждый свои выводы. Драко надеялся, что его друзья смогут быть счастливыми. Они вышли из кухни в гостиную, где Эридан уже ждал Блейза, рассказывая Гермионе о каком-то матче. Девушка сдержанно кивала, где-то удивлялась. Драко сразу понял, что интерес Гермионы поддельный, но судя по довольному лицу сына, её реакции были уместны.       Драко и Гермиона проводили Забини с их сыном до камина, а сами остались посреди гостиной. Они стояли в тишине какое-то время, пока Гермиона не повернулась к Малфою.       — Остаёмся здесь или к тебе?       Он посмотрел на Гермиону, всё ещё пытаясь заметить в ней изменения. Ничего не получалось. Она была прежней.       — Ко мне. Все книги там.       Девушка кивнула.       Через несколько минут они переступали камин в квартире Малфоя. Сейчас у неё была возможность рассмотреть её получше, чем в прошлый раз. Гостиная была сделана в бежевых и серых цветах, что разбавляли яркие акценты в виде тёмно-синих штор и маленьких голубых подушек на диване.       — Почему ты живёшь не в магической части города?       Гермиона посмотрела на Малфоя через плечо, проведя кончиками пальцев по мягкой обивке дивана, который несколькими секундами ранее казался ей кожаным. Красиво.       — Потому что здесь никто не тычет пальцем и не называет Пожирателем смерти, — он ответил на её вопрос бесстрастно и буднично, она же только нахмурилась.       — Так сейчас никто не делает.       — Именно. Сейчас, но не пару лет назад.       Гермиона села на диван, который изучала тактильно несколькими минутами ранее, посмотрев на журнальный столик. Он был стеклянным, но этого не было видно, потому что он полностью был завален книгами и пергаментами, на которых без труда можно было заметить слова: Непреложный обет, обещания, клятвы и волшебные контракты.       — Ты прочёл их все?       — Нет, это новые. Те, что нашёл в Мэноре. Те, что прочитал в коробке, — он небрежно кивнул головой в угол комнаты, усаживаясь рядом с Грейнджер. Она проследила за его взглядом и заметила обычную картонную коробку, стоящую в углу гостиной. Точно такая же, как у неё.       Она оторвалась от коробки и посмотрела на лежащие перед ней книги. Что-то внутри подсказывало, что всё это бесполезная трата времени, но она упорно отгоняла это чувство. Хотелось и дальше верить в лучшее.

***

      — Малфой, отодвинься, у меня ноги затекли! — Гермиона откинула от себя книжку, наваливаясь головой на подлокотник дивана.       — Мне некуда двигаться, вытяни их так!       Драко тоже убрал книгу, которую читал, и посмотрел на Гермиону, что приоткрыла глаза и выгнула бровь. Он перевёл взгляд на её согнутые ноги, которые находились в нескольких сантиметрах от его.       — Ну да, не подумал, — он взял несколько подушек и положил себе на бёдра. — Давай, вытягивай свои ноги. Теперь это не несёт в себе смертельной опасности, — из его рта вырвался короткий смешок.       Гермиона скептически оглядывала подушки, что полностью защищали её от телесного контакта с Малфоем. Но Непреложный обет был магией, и никто не знал, где он почувствует нарушение. Только ей стало плевать. Она могла сделать их «непозволительно близко» еще ближе. Они практически обманывали магию.       Она приподняла одну ногу, вытягивая её, и медленно опустила на подушку, что лежала на бедре Драко. Она почувствовала, как подушка слегка приподнялась от того, что мышцы ног Малфоя напряглись. Гермиона сглотнула, касаясь пяткой другого конца дивана. То же самое она проделала со второй ногой. Они оба были напряжены. Через пару минут Грейнджер почувствовала, как подушки становятся мягче: Драко расслабился. Ничего не произошло. Они оба всё ещё живы. Она тоже расслабилась.       — Мы должны будем провести трюк с твоими волосами.       — Мы не можем обманывать магию вечно, — Гермиона вернула к себе в руки книгу, которую читала ранее. Но буквы никак не хотели складываться в слова. Кожа на щеке зудела от пристального взгляда Малфоя.       — Кто сказал, что мы её обманываем, Грейнджер? — она опустила книгу от лица, встретившись с ним глазами. — Магия сама позволяет нам некоторые вольности.       На лице Малфоя мелькнула эмоция, но Гермиона не успела её разобрать. Ей даже на секунду показалось, что его зрачки увеличились в размерах.       — В какой-то момент мы можем преступить грань дозволенного, — она старалась сделать свой взгляд максимально строгим, даже на секунду представила, как отчитывает Гарри и Рона. — Мы не можем так рисковать.       — За-ну-да.       Драко взял маленькую подушку и собрался бросить её в Гермиону, когда та выставила руку вперёд в защитном жесте, неосознанно хватаясь за ту же подушку. Она резко дёрнула рукой, даже не понимая, что всё ещё крепко держит предмет декора так же, как и Малфой. Несколько секунд, его быстрая реакция, и рядом с её головой оказался его локоть, а он лежал навалившись на неё. Их разделяли пара подушек, что он подложил ей под ноги. Пара подушек и считанные сантиметры. Она чувствовала его дыхание на собственной коже.       Она смотрела на его глаза, когда он в то же время не сводил своих глаз с её губ. Она тяжело сглотнула и провела языком по пересохшим губам. Он резко выдохнул и, кажется, наклонился ещё ближе.       — Не делай так больше, — голос слишком хриплый и слишком низкий, — пожалуйста.       — Как так? — шёпот. Неразборчивый, мягкий, чарующий, вкрадчивый. Она снова облизала губы, когда он посмотрел ей в глаза. Она видела каждую его ресницу и светлые венки под тонкой кожей в уголках глаз, на носу.       Он, конечно же, заметил её движение, хоть и был занят разглядыванием её маленьких веснушек на переносице. Они так чудесно сочетались с её карими глазами. Топлёный шоколад. Не иначе.       Из его груди вырвался какой-то совершенно нечеловеческий рык. Отчего она закусила губу. По спине пробежались мурашки, а внизу живота появилась давно забытая тяжесть.       — Ты, чёрт возьми, можешь ничего не делать своими губами? — он быстро перевёл взгляд на её губы, а потом обратно на глаза. — Или ты решила проверить, насколько далеко магия позволит нам зайти?       — Может, ты просто встанешь?       — Не сейчас, — он наклонился к её волосам, глубоко вдохнув. — Я обожаю твой запах.       — Может тогда тебе пора обратиться в Мунго за помощью? Это смахивает на психическое отклонение.       — Плевать.       Он наклонился ещё ближе, а ей было страшно даже вздохнуть. Потому что они были не просто непозволительно близко. Они были чересчур близко. Слишком близко.       И она ни за что бы не призналась ему, что обожает его запах не меньше. Резкий кедр и сладкая ваниль. Так точно этот запах описывал его. Потому что Малфой был таким: резким с чужими и мягким с родными, не с ней. Нет. С матерью, с Эриданом, но никогда с Гермионой. С ней он был таким же, как его парфюм. Сочетал несочетаемое. Резкий и вспыльчивый, но в то же время заботливый и отходчивый. Противоречивый. Именно этим он её и привлекал.       Как сейчас, заставляющим замолчать, но готовым мурчать кошкой ей на ухо от удовольствия. Неправильно. Неестественно. Но так необходимо им обоим.       Минутка нормальности в их ненормальных жизнях. Минутка жизни в несправедливости существования. Минутка их там, где их быть просто не может. Потому что нельзя. Опасно. Потому что в эту минутку к смеси запахов ванили, кедра и розы примешивается запах смерти. Холодный, влажный, землянистый. Как мох в лесу после дождя.       Она закрыла глаза в надежде, что получится, как в момент танца. Хотя бы на секунду почувствовать его прикосновение. Всего лишь на секунду. Всего лишь одно касание.       Она открыла глаза, он лежал по-прежнему, нависнув над ней, но уже заметно дальше.       — Если бы не Эри, я бы тебя поцеловал сейчас.       — Я бы ответила.       — Ты чертовски красивая.       Она улыбнулась ему, а он всё-таки встал.       — Давай сегодня больше не будем ничего искать? Закажем пиццу, ну или что там заказывают магглы, и просто проведём вечер вместе?       — Это слишком похоже на свидание, ты знаешь? — она села на диване, оставляя свои ноги на его бедрах. Их всё ещё разделяли подушки.       — Назовём это ещё одной маленькой вольностью. Подарком от магии. Как тебе идея?       — Звучит потрясающе, я люблю сырную пиццу.       — Заказывать придётся тебе, я в этой ерунде не разбираюсь.       Они сидели на диване, ели пиццу и смотрели хоккей по телевизору, который каким-то совершенно чудесным образом оказался в квартире Малфоя. Она пыталась объяснить ему правила игры, а он всё время старался сравнить маггловский вид спорта с магическим.       — Ну вот и чем они похожи? Я не понимаю.       Драко откусил кусочек пиццы и посмотрел на Гермиону, которая весь вечер улыбалась.       — Они одинаково травмоопасны, в них большие скорости и принцип игр в целом очень похож, — она объясняла ему это уже в пятый раз, а шёл только второй период.       — Как Эридан вообще полюбил это? — он посмотрел в экран телевизора хмурым взглядом. — Я помню себя в детстве, и любовь к квиддичу появилась у меня только в лет семь. После того, как отец свозил меня на настоящий матч.       — Он полюбил хоккей ещё до рождения.       Гермиона откинулась на спинку дивана и неосознанно положила руку на живот. Драко заметил это её движение. Как много всего важного он упустил. Малфой из всех сил старался отогнать от себя эти мысли, но получалось из ряда вон плохо. Спасала только тлеющая в груди надежда на то, что они смогут всё исправить и наверстать упущенное. Хотя бы таким способом, как сейчас. Через рассказ. С её слов. С её точки зрения. Это всё, что у них было.       — Я была почти на восьмом месяце беременности, когда Эридан стал слишком активным малышом. Особенно ночами. Сначала спасалась разговорами с ним, но надолго этого не хватило. Стоило мне заснуть, как он снова начинал много двигаться. Тогда я стала включать телевизор и заметила, что он успокаивается под хоккейные матчи. В общем, почти два месяца я спала только под хоккей.       Гермиона провела рукой вдоль живота поглаживающим движением, а потом, убрав руку, заняла её стаканом с соком.       Он положил свою руку на спинку дивана за её спиной, подкладывая между ними подушку. Видимость объятий. Они слишком много создают видимостей. Лишь бы самим не поверить, что всё нормально.       — Как ты думаешь, как бы всё было, сложись всё иначе?       Она перевела взгляд карих глаз с экрана телевизора, где мужчины продолжали сменять друг друга, гоняясь за одной шайбой, на Малфоя.       — Всё было бы иначе.

***

      Она вышла из душа, вытирая волосы полотенцем. Она обожала магию за то, что она упрощала жизнь. Взмахнула палочкой, и ванна наполнена; ещё раз, и вода наполнена мыльными пузырьками; еще взмах, и волосы совершенно сухие. Но в последнее время ей так нравилось делать это всё руками.       Гермиона прошла в гостиную, где воздух был холоднее, чем в ванной. От этого её ноги покрылись гусиной кожей, а она сама поёжилась. Чёрная рубашка Драко доходила ей до середины бедра. Ещё одна маленькая вольность, которую она себе позволила. Конечно, она могла надевать после душа свою одежду, но иногда так хотелось чего-то запретного. Хотя бы его одежды на её теле. Судя по его взглядам, эта вольность ему также приходилась по вкусу.       Она встала в проходе между маленьким коридорчиком, где и находилась ванная комната, и гостиной, где они обычно изучали информацию об обете.       Драко сидел на диване, спиной к Гермионе, и что-то читал. Она почувствовала, как её обволакивала тёплая пелена. Согревающие чары. Только после этого она заметила волшебную палочку в его правой руке.       — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты теплее одевалась после душа? — он оторвался от книги и повернулся к ней, осматривая с ног до головы. Гермиона успела заметить, как дрогнул его кадык, когда он сглотнул. — Тебе идут мои рубашки.       Грейнджер закатила глаза и стала подходить к нему.       — Зачем мне одеваться теплее, если мне идут твои рубашки, и ты всегда применяешь на мне согревающие чары?       — Я их применяю только потому, что тебе холодно, — он подпер голову кулаком. — А рубашки ты уже все истаскала за эти две недели.       Она заметила, как сорвался его голос на словах «две недели». Две недели поисков. Две недели отсутствия результатов. Две недели стояния на одной точке.       Гермиона подошла к дивану и села на его спинку, рядом с рукой Малфоя. Её бедра оказались на одном уровне с его лицом. Грейнджер провела ладонью около его волос, будто пытаясь растрепать и без того взлохмаченные волосы. Ей нравилось, когда он сидел перед ней вот такой идеально неидеальный. Никаких уложенных волос, выглаженных рубашек и идущих ему костюмов. Спортивные штаны и футболка. Иногда.       Они как будто действительно бросали вызов магии. Ну или самим себе. Потому что было непонятно, кто сорвется раньше — они или бурлящая внутри магия, которая запрещала им отношения.       — Нам нужны новые книги, это всё просто зря переведённые чернила, — он небрежно кивнул в сторону коробки, куда они сложили все изученные книги. Гермиона же посмотрела на журнальный столик. Под ним был мягкий коврик пепельного цвета с пятном от кофе, который она пролила четыре дня назад, до сих пор непонятно, почему они ещё не избавились от этого пятна. Могли попросить хотя бы эльфов. Но всё это было неважно. Она смотрела на ковёр через стеклянную поверхность столика. Ни одной книги.       — У тебя есть идеи? — Гермиона боялась своего такого голоса, который срывался на хриплый шёпот от волнения.       — Да, парочка. Я в них пока не уверен, но думаю, там мы что-нибудь найдём, — она следила за тем, как он теребит уголок голубой декоративной подушки пальцами рук, а его серые глаза не останавливаются ни на одном предмете в комнате дольше, чем на пару секунд.       Нет. У меня нет идей. Всё бесполезно.       Так должен был звучать его ответ, но он продолжал вселять в неё надежду, хотя с каждым днём сам лишался её всё больше.       Гермиона поджала губы и положила свою руку рядом с его. Драко посмотрел ей в глаза, и в них она видела ураган из эмоций. Самыми яркими были паника и безысходность. Волшебница постаралась ободряюще улыбнуться.       — У нас есть ещё время, мы что-нибудь придумаем.       Драко кивнул. Маленькая идиллия, состоящая из взаимной поддержки и подбадривания. Иногда ей казалось, что если им скажут, что через минуту все люди на планете умрут, они вдвоём продолжат твердить друг другу, что время ещё есть, и они обязательно найдут выход.       Идиллию прервали треск из камина и зелёная вспышка света. Они оба обернулись к гостю.       Камин перешагнули стройные ноги Астории, которая старательно делала вид, что её мало волнует внешний вид и положение Драко и Гермионы.       — Я пришла, чтобы вам помочь.