...

... Дженна Зан Арбор смаргивает слезы. Откуда они? Это что-то давно забытое. И вот, пожалуйста.       Мерцают на экране данные спектрального анализа. Холодные, сухие цифры. Везет им. Им все равно.       Дженна кладет руку на панель управления, рука дрожит. Это все — воспоминания. Они душат… А диоды ехидно подмигивают: помнишь? Помнишь, как тогда?..       Она помнит. Помнит слишком много. ***       Она стоит перед монитором, вглядываясь в пестрый ряд бегущих графиков, сменяющих друг друга. Мерцающие диоды отбрасывают разноцветные отблески на ее обнаженную грудь. Хорошенький лоб прорезает складка — что-то опять идет не так… Она даже не обращает внимания на легкие шаги за спиной. — Вернись в постель, — Гранта обнимает её. — Хватит уже работать. — Погоди. Я жду, пока закончатся расчеты, — ей нравится чувствовать голой кожей его грудь, но ошибку надо вычислить сейчас. Она и так много времени потеряла, пока отрывалась с горячим молодым любовником. — Ты можешь ждать этого в постели со мной, — Омега прижимается к ней бедрами. — Я скучал и хранил тебе верность, между прочим, не для того, чтобы стоять здесь и мерзнуть. Последние слова он мурлычет ей в макушку, и Дженна довольно улыбается. — Твоим жаром можно отапливать целый космопорт. — Дженна, сколько тебе лет? — он медленно проводит руками по ее животу, Зан Арбор невольно прикрывает глаза, тихо выдохнув. — Ты знаешь, что женщине нельзя задавать такие вопросы? — она ловит его ладонь, направляющуюся ниже. — Это хамство, мой мальчик. — «Я не женщина, я ученый», — передразнивает он, отводя от шеи ее волосы, чертит пальцем линию ключицы. Дженна тихо стискивает зубы. — Не дразни меня, — просит она. — Я тоже скучала по тебе, малыш. Но сейчас у меня правда важное дело. — Важнее меня? — Гранта кладет ладонь ей на поясницу, заставляя выгнуться и прижаться плотнее к своим бедрам. — Гранта, нет… — слабо протестует Дженна, но уже сама трется об него. — Нет… — Я тебе заплатил, — хитро тянет он. — Ты теперь моя. — Ты мерзавец, — Дженна подается назад, ближе к нему, еще, и еще, глаза затуманены. — Мерзавец… — Еще какой, — он довольно кивает, — Мерзавец и ублюдок. — Да… — она пытается ускорить темп, чувствуя его в себе, но он сдерживает её, мучает, тихо смеется. — Ты же за это меня и любишь. ***       Они оба прячутся в заброшенной лаборатории. Здесь воняет затхлостью и влажным цементом. Но Гранту, похоже, это не смущает, Он лежит, закинув руки за голову, прямо на потрескавшемся полу и, улыбаясь, смотрит в потолок. Дженна не выдерживает: — Тебе не страшно?       Омега переворачивается на бок, опирается на локоть. — Нет. А должно? — Там наверху — джедаи, они ищут нас, чтобы убить, — язвит Дженна. — Этого не достаточно, чтобы испугаться?       Гранта на миг задумывается. Потом улыбка становится еще лучезарнее. Он резко, как кобра, хватает Дженну за руку и тянет к себе. Она падает на него, придушенно пискнув. — Ты… — он прижимает ее к груди, порывисто целует, жадно кусает губы, задирает на ней юбку… — Ты с ума сошел!.. — Дженна яростно отталкивается от него. — Сейчас?! — Ты сама сказала, — сверкают белые зубы, — они убьют нас. Если найдут, конечно. Последние минуты жизни я хочу провести с тобой. На тебе. В тебе… На что хватит времени. — Точно, сумасшедший, — ее длинные волосы почти касаются его щеки, и она не может заставить себя не смотреть в его глаза. Бездонно синие. Смеющиеся. — Разве ты не за это меня любишь? ***       Бег в респираторе — настоящая пытка. Но Гранта тянет ее за руку, заставляя бежать, рывком поднимает с колен, когда она спотыкается. Вот они уже и в ангаре.       По ним открывают огонь — кто? Из-за испарины на стеклах Дженна ни черта не видит. Гранта закрывает ее собой, выхватывая бластер. Дженна чувствует, как его мышцы вздрагивают от отдачи, слышит, как падают убитые им пилоты. Хочется прижаться к нему, обнять и не отпускать до тех пор, пока они не окажутся в безопасном месте.       Где она позволит ему делать с собой все, что он захочет.       Гранта срывает с нее и с себя респиратор, жадно вцепляется в ее губы. Она вдыхает воздух, больше не насыщенный ядом, отвечает на поцелуй так же горячо, но он — он вдруг отталкивает ее и, подхватив, почти бросает в звездолет. — Заводи двигатель! Скорее! — кричит он ей. Она пытается поймать его руку, втянуть внутрь, рядом с собой. — А ты?..       Он мотает головой, смеется. Его глаза блестят. Она видит свое отражение на глянцевой панели — перепуганное и встрепанное. — Беги! Ты мне ещё понадобишься. — Гранта!       Он закрывает люк, махнув на прощание. Дженна заводит двигатель, успев заметить полыхнувшее синее зарево светового меча. ***       Ей здесь не нравится. Пусть она и не чувствует Силу, но з д е с ь, на Коррибане, тьму можно нарезать ломтями. Здесь тяжело дышать, ощущения такие, будто вымазана изнутри в саже. Здесь смердит — даже привычной к мерзким запахам Дженне кажется, что еще чуть-чуть, и ее вывернет наизнанку.       А Гранта здесь — как рыба в воде. Она не помнит, чтобы видела его таким счастливым. Только… Его смех звучит, как отрывистый лай пустынных тварей, а блеск в глазах отдает безумием. Дженне страшно — но иначе, не так, как обычно: это какой-то животный страх, сидящий в подкорке. — Давай уйдем, улетим отсюда, пожалуйста! — вырывается у нее. Он презрительно кривится. — Ты с ума сошла, Дженна. Я полжизни к этому шел. Это моя мечта! — в его голосе прорывается нечеловеческое шипение. Дженне хочется плакать. — Но ты не ситх! Ты не ситх, Гранта! И никогда им не станешь! — надрывно кричит она.       Он вновь как будто меняет облик. Безудержное веселье в секунду сменяет маска холодной ярости. — Я останусь здесь, — и она пятится от него, не в силах оторвать глаз.       «Что ты с собой делаешь»…       Пустое, мертвое лицо. Он смотрит на нее, будто бы презрительно, разочарованно, но в глубине его зрачков пустота. И ей вдруг кажется, что он тоже уже мертв.       Она не выдерживает. Разворачивается, и бежит прочь, прочь отсюда, не замечая, как пачкается обувь и рвется одежда. Убегает не от той жуткой силы, населяющей это проклятое место — убегает от него. От того, во что он превратился. Бежит к звездолету так, как как будто это — ее последняя надежда на спасение.       Взлетая, она чувствует себя похороненным заживо человеком, который в последний момент сумел откинуть крышку гроба и выбраться из могилы. Хватает ртом синтетический воздух. От одежды, волос, кожи смердит трупниной.       Гранта остался там. И Дженна, хоть и была слепа и глуха к Силе, отчетливо поняла: навсегда. *** … что ж. С этим — она расстанется с большой радостью. В реторте вскипает кристально-чистый раствор: несколько капель его сотрут все воспоминания о Гранте Омеге. Ей больше не будет больно, больше не будет его колких шуток, всплывающих в памяти всякий раз, когда она входит в лабораторию. Больше не будет тоски по его сильным и нежным рукам. Никогда.       Ассистенты с недоверием и страхом смотрят, как Дженна Зан Арбор собирается ввести себе первую, экспериментальную инъекцию «сыворотки забвения». Дженна запоздало думает, что может быть, это и правда рискованно… Но терпеть это уже не было сил. Плевать на все — она просто хотела спать по ночам.       Игла входит под кожу безболезненно. Дженна закрывает глаза.       "Прощай"...