II. Освобожденный

       – …Да я не на тебя ругалась, дубина, я просто… о, мадиччо! – и, всплеснув руками, Иррена в отчаянии оглянулась на Хранительницу, только что спустившуюся в трюм. – Касита, ну наконец-то!        – Что стряслось?        – Да в том-то и дело, что ничего! – тут же огрызнулась вайлианка, зло сверкая глазами. – Все-то ругнулась, что ваш Питер в очередной раз обоссал все углы, да между делом помянула пьяницу Освальда, который так и не научился работать тряпкой… а-а, мерла! Ну что еще?!        – Так, – и, решительным шагом подойдя к Красавчику Элиаму, который уже трясся от ужаса, Хранительница махнула на Иррену рукой, – все, свободна. Я тут сама разберусь.        – И слава богам, чтоб им пусто было, – буркнула та в ответ, после чего с явным облегчением направилась к трапу, громко стуча каблуками. Дождавшись, пока за ней хлопнет дверь, Хранительница вздохнула – Иррена была отличным матросом и верным товарищем, но к ее характеру еще нужно было привыкнуть – и, присев на корточки, заглянула в лицо бывшему рабу, которого они всего несколько часов как вытащили с аукциона в Крукспуре.       Теперь проклятая крепость, битком набитая трупами бывших владельцев, осталась далеко за кормой, голова мастера Куа отправилась мариноваться к другим таким же трофеям, тщательно собираемым со всего Архипелага, а бывшая рабыня одного пиратского капитана слегка утихомирила свою жажду крови и наконец-то вспомнила про своего матроса, которого буквально в последний момент удалось вырвать из когтей новой владелицы.        – По крайней мере, этой ворчунье достало ума сначала позаботиться о твоих ранах, – Хранительница кивком указала на повязки, скрывшие широкие кровоточащие полосы на запястьях Элиама; руками она его предусмотрительно не касалась. – Что-нибудь еще болит? Не стесняйся, говори.        – Н-н… н-нет, гос-сп… я хотел с-сказ-зать…        – Называй меня как тебе удобнее, – она улыбнулась – спокойно и без показного дружелюбия, с искренним состраданием во взгляде. – Хоть костровой головешкой, хоть некитакской королевой… хотя стоп, не получится. Вот сколько мотаюсь по Архипелагу, а таких же славных тигрят, как у нее, раздобыть так и не сумела! Вот где, спрашивается, в жизни справедливость, а?!       В ответ смертельный богоподобный издал странный звук – то ли всхлипнул, то ли попытался фыркнуть – и Хранительница, понимающе скривив губы (ей на то, чтобы снова научиться нормально смеяться, пришлось потратить несколько месяцев…), отошла к корабельному сундуку, где у них хранилась одежда. Последней на борту скопилось предостаточно, начиная от цветастых пиратских шапок и заканчивая вычурной золоченой броней, так что пришлось вволю пошуршать, ища что-нибудь прочное, чистое и обязательно – обязательно! – с широким воротом…       О!        – Все-таки Реберо дерьма не продаст, – довольно кивнула она, после чего перекинула через плечо штаны, рубашку и просторный вайлианский сюртук, при надевании которого Элиаму уж точно не придется беспокоиться о своих роскошных рогах! Сама она в свое время тоже немало намучилась с поисками наряда, поэтому знала, как непросто избранникам богов подобрать «нормальную» одежду, и уже думала закопаться в соседний сундук, где, кажется, можно было найти подходящие сапоги…       …как вдруг сообразила, что странные звуки, доносящиеся из-за спины – это не писк ее очередного питомца, а сдавленные рыдания, и что Элиам, сложившись мало не вдвое, заливает полученный сюртук вязкими черными слезами, похожими на капли древесной смолы.       Ему еще нескоро удалось выплакаться…