Часть 3

      Просыпаться было тяжело. Глаза слипались от яркого солнечного света, бьющего прямо в лицо. Видимо вчера он не закрыл шторы. Вчера… Резко пришло понимание и Алекс подорвался с кровати моментально слетая с неё на пол. Боль бодрила лучше любых других способов. — Блять…       Потирая ушибленную голову, мужчина осмотрелся. Видимо, всё произошедшее всё же было реально. Обидно. В лучах солнечного света квартира выглядела чуть теплее и ярче, уже не ощущалась такой отстранённой. С тяжёлым вздохом мужчина направился в сторону ванной. Принимать душ было неловко, но хэй, это теперь его тело и он должен держать его в чистоте. Здесь нечего стыдится, да. Душ был хорошей идеей, которая помогла ему привести мысли в порядок и вот уже жизнь не так плоха. Прямо в полотенце он взялся за вчерашние документы. Всё же лучше их перевести сейчас, на свежую голову. — Так так, что тут у нас?

«Досье на человека? Интересненько.»

      Процесс перевода шёл легко и плавно, но с каждым словом напряжение в комнате только росло. То, что на первый взгляд было обычной биографией человека, оказалось докладом о наблюдении. А ещё… это правительственные документы с пометкой конфиденциальности.

«Чёртов Айзек Хилл, кто вообще такие важные документы хранит в обычном рюкзаке?! Хорошо хоть в файлик положил».

      По поводу человека за которым вели слежку. Он блять мафиози! Алекса пробила дрожь, ему вообще можно смотреть на такую информацию? Серьёзно, один раз посмотришь и проблем не оберёшься. Видимо, такая работа теперь станет частью его жизни, что не есть хорошо. Раньше он работал переводчиком в не особо крупной фирме и никогда не сталкивался с теневым миром, а тут он видимо теперь будет работать на больших шишек. Этим родом деятельности можно объяснить некую безликость и наличие малого количества вещей в квартире Айзека. Идеальная обстановка для того, кто в любой момент может сорваться в другое место. Если нет памятных вещей, значит нет привязанностей и сожалений. Парня было жалко, с таким образом жизни навряд ли можно завести семью или друзей, но сейчас это играло на руку. Из записной книжки Алекс узнал, что Айзек общался только с заказчиками, и по припискам было ясно, что это далеко не последние люди в мире. Депутаты, судьи, золотые магнаты и тд, каждому из которых нужна информация, а точнее — её перевод на понятный им язык. Не то чтобы Алексу это нравилось, но он всегда был немного меркантильным и с удовольствием тратил деньги только на семью. Сейчас же, когда у него нет близких, дракон поднял свою голову и приготовился собирать богатства для своей золотой горы. В конце концов, никто не может обвинять его в том, что он любит деньги. Закончив с переводом, мужчина наткнулся на небольшой плотный конверт. Как только вчера пропустил? На вид вполне обычный, но немного тяжеловатый и «пухлый». В нём был документ и маленькая брошь с символом. Отложив её, Алекс принялся за бумагу, на удивление, там было написано всего пару строчек.

«Вендикаре подтверждает статус неприкосновенности для Айзека Хилла. Данная брошь является показателем неприкосновенности, как со стороны мафии, так и со стороны правительства.»

      На обратной стороне листа карандашом было написано:

«Одна ошибка, Хилл, и ты быстро окажешься за решеткой. Уж это я точно могу тебе гарантировать! (P.S. — Айзек, увижу тебя — не задумываясь проломлю череп.)» Бермуда фон Вихтенштайн

      Почерк был красивый, но больно агрессивный. Видимо этот человек не особо любил Айзека, что не есть хорошо, так как в его теле теперь находится другой человек. Он никак не связан со всем, что делал Хилл. Да и нужно ли это ему вообще жить как Айзек? Можно ведь скрыться и… и что дальше? Просто жить? А сможет ли он? С узнанной информацией и жить спокойно? Три раза «ха». Никто ему не даст такой роскоши, даже если он скажет всем, что потерял все воспоминания. Тут либо играть роль до конца, либо умереть. Как говорится, из теневого мира можно выйти только вперёд ногами в белых тапочках. Да и к тому же, ради кого ему сейчас жить? Нет, он конечно не собирается резать себе вены или прыгать с крыши, но… плыть по течению ведь не так уж и плохо. Можно и попробовать примерить на себя роль теневого переводчика.

«Боги, как же бредово это звучит, хах»

      Алекс рассмеялся от собственных мыслей. Взяв в руки брошку, он повертел её в руках: Маленькая, чёрная, в виде странной перевязанной бинтами шляпы и с «его» именем на ней.

«Неужели эта маленькая безделушка и вправду даст мне неприкосновенность? Хотя, видимо на этого Бермуду это не распространяется. Надеюсь я никогда его не встречу.»

От мыслей о таинственном отправителе по спине почему то пробежали мурашки. Алекс сбросил это на небольшой сквозняк и угрозу из письма.       Провозившись с переводами до вечера, — на первый взгляд там было мало материала, но в итоге оказалось, что с каждым листом размер текста был всё меньше, — мужчина решил прогуляться. Нужно было осмотреть местность, в которой ему придётся жить. Взяв из гардероба Айзека тёмно-серые брюки и белую рубашку, а у входа найдя серое пальто, Алекс сделал себе мысленную заметку — купить новые вещи, желательно цветные.       Погода была весьма приятная, Солнце не жарило, а ласково согревало, что было очень редко для Американской осени. Квартира находилась недалеко от центра и шум в районе был не то чтобы сильный, но тише чем могло бы быть. Всё стандартно, первые этажи занимали разные магазинчики и кафешки а также некоторые мелкие конторы по типу адвокатских, почты и тд. Парковка у его дома была подземная, но заходить туда пока рано, так как он даже не знает как выглядят, теперь уже, его машина и байк. Алекс был готов поставить сто баксов на то, что они серые.       В итоге мужчина в течении трёх часов бродил по округе, успев зайти в торговый центр, находящийся в двадцати минутах от его квартиры. В магазине одежды Алекс заметил за собой некую странность, его взгляд всегда невольно останавливался на серых и белых вещах, старательно игнорируя всё цветное. Мужчине это не нравилось, но он как будто испытывал неприязнь к ярким вещам, что было весьма странно, так как Алекс любил разнообразие палитры в одежде. В итоге, путём экспериментов, он определил, что фиолетовый, зелёный и жёлтый — единственные цвета, к которым его тело имело терпимость. И то они должны были быть не вырвиглазного оттенков, а пастельных или приглушенных цветов. Не то чтобы это было большой проблемой, но неспособность самостоятельно распоряжаться собственными желаниями напрягало. Алекс очень надеялся, что это временно и скоро пройдёт.       С посудой и бытовыми предметами было намного легче. Так что в скором времени серость квартиры разбавится мятным цветом. Пара кружек, тарелок и других столовых приборов, чисто для тех моментов, когда ему будет просто лень мыть посуду, а ещё одноразовая посуда, на тот случай, если он не захочет мыть посуду как минимум месяц.       Единственное, что не предусмотрел Алекс, так это наличие тяжёлых пакетов… Будь у него своё прошлое тело, то это не стало бы проблемой, но, увы и ах, Айзека нельзя было назвать тяжелоатлетом.       В квартиру он ввалился с блаженной улыбкой уже без сил. Это было непередаваемое ощущение победы, так как на улице у него даже не дёрнулся ни один мускул на лице, что могло бы показать, что ему тяжело. Хотя, если посмотреть, то покерфейс возник на лице будто сам собой, это было невероятно привычно и… правильно? Алекс просто надеялся, что это остаточные привычки от Айзека. Не хотелось бы в один момент обнаружить в себе тягу к тому, что ему не нравится. Телу нормально, а вот разуму…

«Может мне стоит почитать книжки на эту тему? Помню Маргарет что-то говорила о медитации и пользе от неё… Она и на йогу упросила её записать, говорила потом, что никогда не была в такой гармонии со своим телом…»

  — мысли о дочери навеяли тёплые воспоминания, приправленные щепоткой грусти и тоски.

«Нельзя раскисать, сейчас не время для этого. Нужно хотя бы обосноваться и привыкнуть к новой жизни, а потом можно и рефлексировать.»

      Последующий час прошёл за расстановкой новых предметов. Кухня пополнилась посудой, продуктами и полотенцем для рук. Остальная квартира приобрела небольшие безделушки, которые были очень похожи на предметы декора из его прошлой жизни. Он должен сохранить хотя бы что-то.