your protector

— iwaizumi.

Лето было в самом разгаре. Жаркий полдень заполнял пространство нагретым воздухом, запахом пыли, свежей листвы, и только легкий ветерок спасал от изнуряющего солнца. В соответствии с расписанием, именно такие ясные деньки становились днями для соревнований, выставок, тренировок или уборки территории школы. Вот и сегодняшний не стал исключением. Все ученики, по обыкновению, были выгнаны на улицу для помощи спортивной секции по плаванию. У школьной команды в скором времени начинался сезон, а потому директор решил устроить вместо занятий уборку бассейна. После зимы и весенней слякоти тот нуждался в тщательном уходе и подготовке к спортивной практике. Тебе же это событие приносило мало радости, так как почему-то мальчики-подростки и вода из шланга были двумя самыми несовместимыми вещами. В такие моменты дух озорства играл особенно пёстро и невыносимо, ведь те начинали ребячиться, носиться, наплевав на правила безопасности и обрызгивая всех вокруг. Каждый год происходило одно и то же, и каждый раз из верхней одежды можно было выжать несколько литров воды. Радовало одно — погода в этот день была солнечная, даже жаркая, а потому сегодня могло напоминать скорее поход на пляж, чем изнурительный труд под хаотичными потоками воды. Распорядок был таков: первая половина омывает бассейн, а вторая со швабрами и тряпками оттирает стены. Исполнение данного поручения касалось абсолютно всех без исключения, даже мальчиков из волейбольного клуба. И, кстати, их боялись больше всего. Для них не было ничего зазорного в том, чтобы как следует порезвиться, облить друг друга, а после пару раз проскользить по мыльному дну бассейна, спасаясь от разъяренной жертвы. Сложно было даже представить, что они творили в своем зале во время генеральной уборки… После классного часа, или, проще говоря, инструктажа по технике безопасности, состоялось распределение на группы. Ты очень сильно боялась, что в этом году удача отвернется и, нарушая традицию с первого класса старшей школы, тебе придется убираться отдельно от своей компании «защитников». Но, к счастью, этого не произошло. Ойкава с Иваизуми снова были в числе верных спутников (будто список распределения и не планировали менять с самой линейки). Тебе нравилось, когда вам выпадал случай побыть втроем. Вспыльчивый Иваизуми, гордость командного духа Ойкава и ты — их связующее звено, не позволявшее мальчишкам ругаться всерьез. Вам досталась команда мыльщиков, а это значит, что риск быть мокрой с головы до ног отпал сам собой, — никто бы просто не осмелился напасть на вашу троицу, а если бы такое и случилось, то несчастному пришлось бы столкнуться с грозным взглядом капитана волейбольной команды и напалмом его заместителя. Не зря же Хаджиме был ведущим нападающим. Схватив тряпки и пару швабр, ты бросила взгляд на своих друзей. Ойкава уже стоял в бассейне, разувшись и в школьной спортивной форме, которую не мог выносить. Его чаще можно было застать в спортивках волейбольного клуба, чем в обычной одежде для физкультуры, но так как мероприятие было классным, одежда на всех должна была быть соответствующей. Парень мирно стоял, подставив лицо солнечным лучам, будто следующая пара часов не представляла для него необходимости трудиться, а скорее была разминкой, ведь после основных занятий факультативы никто не отменял. И он, и Иваизуми должны будут пойти на тренировку. — Ойкава-кун! — крикнула ты с края бассейна, передавая швабру Ива-чану. — Ты, кажется, работать сегодня не планируешь? Он лениво повернул голову и скривил лицо, мол, без слов пытался сказать: «О чем ты вообще говоришь? Я уже пришел сюда, разве этого недостаточно?» — Вместо того чтобы строить рожи, лучше бы схватился за швабру! — возразил поведению лучшего друга Иваизуми. В подтверждение своих слов он метнул ее в Тоору, и тот грациозно перехватил палку, перебирая руками, как если бы Ива метнул в него не швабру, а копье. Ещё и позу принял, словно настоящий воин. — Тц! Позер, — закатил глаза нападающий. Словами не передать, как ты была рада снова находиться в их обществе, ведь из-за соревнований мальчики посещали школу все реже, а теперь грудь согревало приятное тепло. Они снова рядом… пусть и обстановка весьма спорная. От перепалки ты тихонько хихикнула, Ойкава порой и правда поражал своими способностями, а затем спустилась в бассейн вслед за Иваизуми. — Три усерднее, — продолжал нападать Ива-чан. — А не то я прямо этой шваброй тебе лицо намылю. — Какой грозный! Т/И, только посмотри на него, — наконец-то решил вступить в диалог позер-Тоору. — Только не делай вид, что не рад компании нашей подружки. Он столько о тебе говорил в последнее время, Т/И. Я даже начал ненавидеть твое имя. Очень часто Ойкава любил использовать разные методы, чтобы подначивать свою команду, но никогда к этим методам не относилась ложь. Провокации — да. Ложь? — никогда. Для своего не самого лучшего характера, с которым чаще всего приходилось просто мириться, он на удивление обладал исключительной искренностью. И если он упомянул столь сокровенные подробности их личных бесед с Ивой, значит, на то была уважительная причина (видимо, он действительно устал, но мы это опустим). Услышав сказанное приятелем, Иваизуми почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд чудовищной силы. Парень со всей присущей ему любовью к капитану старшей Аобаджосай пожелал тому смерти, но Ойкава знал, что делал, и не планировал давать какой-либо комментарий, оставляя Хаджиме дрейфовать в штиле собственных разбитых о скалы прямолинейности чувств. Тоору просто ушел от диалога, махнув рукой и намекнув, мол, справляйся теперь сам, друг. Вы остались вдвоем, ощущая небывалую ранее неловкость. Что-то изменилось, и, несмотря на достаточно ясное заявление Ойкавы, ты предпочла спасти Ива-чана. — О чем он? Будто не знает, что мы лабораторную вместе пишем, — вслух произнесла ты, а в голове держала уйму неловких вопросов, но лучше для всех было притвориться, что никто не понял явного намека. Тоору же пока говорил с учителем, выясняя местоположение секции, за которую вас поставили ответственными, а потому вы с Хаджиме спокойно поставили под этим заявлением жирную точку. — И что без меня ты бы ее завалил. Я тогда тоже начала ненавидеть свое имя и звук sms. — Болван, — поддержал Иваизуми. На его щеках еще был легкий румянец после происшествия, но ты сочла это очень милым, а еще удостоверилась, что Ойкава наконец-то совершил свой первый добрый поступок — лед догадок тронулся в направлении ответов. Многим девочкам нравятся спортсмены, особенно если о них часто пишут в газетах, и особенно если они учатся в твоей школе, прямо в твоем классе. Но не все решались с ними сближаться или вообще заговорить. В случае с Тоору дело было скорее всего в его харизме, популярности, востребованности и желании стать лучше, чего бы это ни стоило. Он кружил голову, флиртовал даже со старшими, но никогда подобное не было чем-то серьезным, ведь единственной ценностью в его жизни был волейбол. В случае с Ивой все оказывалось несколько иначе. С виду дерзкий, целеустремленный и крепкий парень, а на деле человек, для которого чужие терзания не пустой звук. С ним всегда было приятно разговаривать. Он умел слушать, понимать, но самое главное — сопереживать. Пускай его слова порой были чересчур прямолинейными, зато искренними. Он говорил, что думал и что было у него внутри — от сердца. Сложно сказать, кто из мальчиков был тебе ближе. Ты воспринимала их только в качестве друзей и подумать не могла, что однажды с кем-то из них эта дружба способна перерасти в романтику. Тебе всегда казалось — они просто не способны воспринимать тебя в качестве девушки, и это неудивительно, ведь мальчиков больше интересовала их спортивная карьера и тренировки. Печальная участь победителей региональных соревнований. Воцарилось молчание. Ойкава принес мыльную смесь, Хаджиме развел ее в ведре, ты же подготовила швабры и тряпки. — Ну какая морока, — взмолился Тоору. — Лучше бы прогуляли сегодня, вместо того чтобы драить бассейн! Почему мы сами моем зал, а придурки-водолазы нет?! Последнее капитан сказал нарочито громко, дабы привлечь внимание придурков-водолазов. И у него это получилось. Парочка таких как раз возилась со шлангом, а после услышанного агрессивно стала наматывать его на бечевку, дабы после свободно перемещать конструкцию импровизированного водопровода по площади бассейна. Не водолазы, а самые настоящие рыбы в воде. — Просто воспринимай это в качестве пляжного эпизода из аниме, — попыталась разрядить настроение приятеля ты, но Тоору не послушал. Он словно умалишенный продолжил создавать проблемы. — Ну чего уставились?! — мгновенно среагировал на сторонний взгляд Ойкава. — Да-да, я про вас говорю, плавки узкие. Намыленная тряпка Иваизуми со всплеском упала в воду, будто изо всех сил своим падением пыталась передать отношение парня ко всему происходящему. Тебе сначала показалось, что он удивился, но нет — Ива охренел. В нём буквально слились воедино шок, перспектива будущей перепалки и осознание: живыми (сухими) они сегодня не уйдут. Он в мгновение покраснел от стыда за своего капитана, и это неудивительно, ведь Ойкава с самого утра был в исключительно неблагоприятном расположении духа. Он не хотел выполнять чужую работу, не хотел надевать физкультурную форму, не хотел впустую тратить своё время и, самое главное, не хотел чувствовать себя ущемлённым коллективной помощью другим, а не своей команде. — Ойкава, — сквозь зубы произнёс Хаджиме, поворачивая голову так, чтобы узкие-плавки не видели его лица. Он предпринял попытку остановить назревающий конфликт: — Что ты делаешь? Но Ойкаве плевать на мнение других с высоты Токийской телевизионной башни, счастье лучшего друга было важнее. И раз уж он начал, то обязан закончить! Он наклонился и заговорил тихим голосом, подальше от твоих ушей: — Как только дам сигнал, бери Т/И за руку и беги в противоположном от меня направлении. Словно во время сложного матча, Тоору отдавал команды быстро и по существу, без лишних разъяснений. Хаджиме схватывал налету, кивая. Ты же смотрела на довольно высоких для любителей плавать парней и с ужасом представляла, как два прекрасных представителя любимой волейбольной команды портят свои не менее прекрасные лица о кулаки любителей узких плавок. — А сейчас, — продолжал Ойкава, тыкая локтем в бок Иваизуми, — ну же, подыграй мне. Я тебя еле-еле нормального выношу, а уж влюблённого… — Флэшбеки тронули разум. — Бр-р, мерзость. Иваизуми не стал тянуть кота за пушистые принадлежности к мужскому полу и, как было принято на спортивной площадке, приступил к исполнению плана с энтузиазмом. — Да-а-а, — протянул он, выходя вперёд как истинный нападающий перед обманным маневром. — Видимо, любители-узких-плавок совсем беспомощные, как дамочки. Что? В магазине спортивных товаров были только женские трусы? Или вам мужские не продали? Если бы в тот момент, когда Хаджиме это произнёс, вы находились в степи, то перед вами наверняка полетело бы перекати-поле. Но так как вы не находились в степи или пустыне, а вполне себе в реальной обстановке, ответом Иваизуми было затишье (перед штормом (или девятым валом*)). *Сравнительно безысходная ситуация с фатальным исходом, когда кажется, что самое худшее уже произошло, но на самом деле оно только впереди. — Перегнул, — скривился Ойкава и тоже узрел перспективу будущей перепалки. — Сигнала не будет! Бежим! Но не успели ребята двинуться с места, как мощная струя воды порывом накрыла Хаджиме. Последние слова капитана затерялись в потоке, вынуждая на несколько мгновений потерять ориентацию в пространстве. Ойкава хотел было добавить, что Ива-чан заслужил, но точно такой же шквал сразил и его, сбив с ног. Оба волейболиста оказались мокрыми и сражёнными, однако ещё не до конца побеждёнными, ведь их ожидал очередной наплыв водной кары. Словно прицел у смертоносного оружия, шланг метался от силуэта к силуэту, выбирая цель, пока не остановился на тебе. Любители-узких-плавок явно планировали отомстить по-крупному, нанеся удар по самому уязвимому месту обидчиков. Асу команды Аобаджосай понадобилась буквально доля секунды, чтобы оценить ситуацию, и когда поток девятого вала снова накрыл сокрушительной волной, ты уже находилась в крепких объятиях Иваизуми. Оценив риски, юноша сразу кинулся к тебе. Он рывком притянул к себе, а затем повернулся к нападавшим спиной. Вода с характерным всплеском ударилась о сильную спину и рассыпалась на сотни брызгов. Они тут же заблестели на солнце, точно мыльные пузыри. И хотя ладонь Хаджиме лежала на твоей макушке, ты ясно видела, каким прекрасным было зрелище искрящейся воды, — момент будто замедлился, а сердце кольнуло сладким чувством безопасности, защищённости. Однако не прошло и нескольких секунд, как юноша ретировался, и вот его рука уже сжимала твою, а сама ты неслась вслед за ним. Прочь от грядущих водных тумаков и тумаков в принципе. Вы быстро оказались у ближайшей лестницы из бассейна, Ива помог тебе забраться вверх, буквально выныривая из водной ловушки бассейна. Всё происходило с невероятной скоростью, будто то было не обычное ребячество, а от побега зависела жизнь. Сердце бешено билось в груди, казалось, оно вот-вот разорвется от пульсации. Дыхания не хватало, ты жадно хватала ртом воздух, изо всех сил стараясь поспевать за натренированным парнем. Поворот, ещё один, затем угол здания. Ты чувствовала на подсознательном уровне места, но почему-то из-за паники и потому, что была застигнута врасплох, их не узнавала, полностью доверяясь Хаджиме. Он же действовал осознанно и контролировал ваш импровизированный побег. Оценивал не только путь к безопасному месту, но и учитывал обманные манёвры, чтобы запутать преследователя. Одного Ива не учитывал — твою выносливость. Завернув за последний угол самого дальнего корпуса школы, ты наконец сбавила темп, и Хаджиме мог уделить тебе необходимое время для разъяснений или извинений. Но, обернувшись, юноша был сражён. Побег дался тебе слишком тяжело, отчего сейчас ты буквально была истощена: задыхалась, раскраснелась и изо всех сил старалась просто прийти в себя, дабы не потерять контроль. — Ты как? — спросил парень, касаясь твоего лица. Удивительно, что пробежка длилась всего пару минут. Ты была на пределе, а у Хаджиме даже дыхание не сбилось. Его прохладная ладонь аккуратно очертила щеку и опустилась ниже. Два пальца опустились на шею, Иваизуми нащупал пульс и мысленно подсчитал. — Чёрт! Знал бы, бежал медленнее. Его злость на себя была искренней и такой же отчаянной, как и каждый его матч. — Всё нормально, — со всхлипом ответила ты и сжала его руку, убирая с шеи. Становилось лучше. — Лучше скажи, что это вообще было? Ойкава последние мозги растерял? Иваизуми сдержанно усмехнулся. Ему польстило, что ты была не в курсе его коварного плана. Тень здания плотной пеленой хорошо маскировала вас, давала перевести дух. Так уж получилось, что единственным местом, которое Хаджиме счёл пригодным для формулировки «безопасное укрытие», стала закрытая на вечный ремонт душевая какой-то из спортивных секций, что не существовала уже несколько лет. Иногда туда пробирались ученики во время прогулов, иногда там запирали кого-нибудь ради шутки — место пользовалось популярностью, но только для избранных. Но всё же большую часть времени оно просто существовало, забытое, ненужное временное пристанище для тех, кто на час-другой желал сбежать от реальности. Вам оно подходило. Вы стояли возле двери, ведущей в душевую. Оставалось только проверить, не заперта ли она, а после расслабиться, радуясь, что никто не найдёт. Однако стоило Хаджиме допустить эту мысль, как со стороны послышались чьи-то лёгкие шаги. Ойкава? Вряд ли, он бы вас не потревожил, значит, тот преследователь-любящий-узкие-плавки догнал. — Быстро, идём, — перехватив твою руку, быстрым шепотом произнёс Иваизуми. Его слух оказался куда более чётким, чем твой, а реакция намного быстрее. — Что? — тяжело вздохнула ты. — Опять бежать?! Но Хаджиме не слушал. Он с силой пнул входную дверь, вынудив укрытие распахнуть свои чертоги. — Доверься мне, — прошептал парень, увлекая тебя за собой. Делать было нечего. Ива нарочно пустил тебя вперед, чтобы самому остаться возле входа, закрыл дверь и задержал дыхание, тебе жестом показал сделать тоже самое — «не дыши». Сердце снова сковало волнение, адреналин, тревога и страх. Ты изо всех сил старалась следовать приказу, но голова будто потяжелела, пульс участился вновь и стал бить по вискам. Ты словно перестала существовать в реальности, переместилась в тревожный момент, который грозил расправой, и застыла в нём. Стараясь хоть как-то пережить тяжелые минуты ожидания, ты постаралась сфокусироваться на замеревшем у двери парне. Он был спокоен, непоколебим и сосредоточен. Он защищал вас, и от осознания этого внутри начало разливаться приятное тепло. Его обычно топорщащиеся волосы были мокрыми, с них ручейками стекала вода. Крепкие пальцы прижимались к металлу, словно прощупывали сторонние вибрации, а корпус юноши — широкий и сильный, — почти полностью перекрывал основание маленького окошка в двери. Его тень видно! — Ива! — окликнула тихим возгласом ты. — Пригнись! Хаджиме слегка присел, но отвлекаться не стал. Он послушался, и в следующее же мгновение напротив двери появилась новая фигура. Ты закрыла рот ладонью, а Иваизуми медленно, без посторонних звуков, положил ладонь на ручку двери, заблокировав замок. Послышались попытки открыть треклятую дверь, но безуспешно. Узкие-плавки выругался себе под нос и пошел дальше. Когда шаги стихли, тело покинула душа. Пронесло! Ты рухнула на колени и впервые вздохнула полной грудью спокойно, так как нужно было дышать всегда. — Все в порядке? — опомнившись, обратился Иваизуми и присел рядом с тобой. Вода каплями издавала привычное звучание из раковин по соседству. Ты была рада им, так как биение собственного сердца означало неминуемую опасность, а внимая сторонним звукам, мир словно ожил, вышел из состояния момента и снова начал двигаться естественным образом, со своими событиями и обстоятельствами. Не сдержавшись, ты посмотрела на встревоженного твоим недавним недомоганием Хаджиме, и его честное, искреннее лицо с блестящими от волнения за подругу глазами вызвало приступ смеха. Ты вдруг поняла, что простую игру восприняла слишком близко к сердцу, заставив поверить, будто вы реально могли умереть, а не… всего лишь принудительно искупаться. Словно прочитав мысли, юноша тоже невольно начал посмеиваться. Кто бы мог подумать, что он так способен прикрывать тыл, прямо как настоящий полицейский из боевиков. Или преступник? Да, дружба с Ойкавой до добра не доведёт. Об этом стоит задуматься. — Иваизуми, — отсмеявшись сквозь слезы, начала ты. Парень прислушался. — Ты просто нечто! Но эти слова до него не дошли. Даже больше — Хаджиме просто думал о чём-то своём, задерживая взгляд то на твоём лице, то на губах. Он уже похоронил произошедшее в прошлом — в его взгляде появилась решительность и принятие чего-то иного. Внезапно, нарушая атмосферу уютной и прохладной душевой, Иваизуми вдруг произнес: — Ты мне нравишься. Грудь снова содрогнулась в трепете. Вот так сразу? Ты растерялась. Неужели он не понимал, что тебе нужно было время, ведь с того момента, как правда, произнесённая Тоору, просочилась наружу, прошло всего ничего. Ты просто еще не успела оформить в сознании идею о перспективах с Иваизуми. Да, он был хорошим парнем, просто очаровательным, иногда вспыльчивым, но его злость никогда не несла в себе плохое, а скорее напоминание не расслабляться, и что не все люди обязаны быть подарками. Но чтобы нарушить дружбу и перейти к отношениям, тем более полюбить… нужно было хотя бы дожить этот день. На языке стали вертеться оправдания. Ты пыталась усмирить их, словно стаю собак, стремившихся порвать твой разум, хотя в душе понимала, что ни одной из них Иваизуми не внемлет. Нападающий, что с него взять? Ощутив неловкую задержку с ответом, Хаджиме поджал губы. — Ты не разделяешь? Верно? — В нём не было грусти, он скорее понимал, что просит о невозможном, но всё-таки попытал судьбу. Не хотел сожалеть, ведь в его перспективе ошибок не существовало, были исключительно попытки, как и у Ойкавы. — Ничего, я переживу. — Нет! — взвыла ты и развернула парня к себе, обхватив его щеки. — Я не отвергаю тебя, просто мне нужно подумать. Ива свел брови к переносице. Для него все было просто: либо да, либо нет. Он не хотел ждать, не хотел терзаться догадками, иначе зачем тогда нужно было признаваться сейчас, ловить момент уединения? Неужели все напрасно? И кто он после? — Только не дуйся, — продолжала ты. — Пойми, я просто не хочу тебя обманывать, а хочу ответить искренне. — Искренне? — зацепился за слово Хаджиме, а потом он снова мысленно начал что-то взвешивать. Его взгляд опустился на твои губы, и в следующее мгновение волейболист поцеловал тебя. Внутри все перевернулось. Ты растерялась, ведь происходящее, настойчивость и нежность, с которой был подарен этот поцелуй, заставили желание отложить взаимность пошатнуться. Ты ответила Иве, прижавшись к его губам и позволив юноше углубить поцелуй. Наконец долгая бессловесная пауза оборвалась. Хаджиме разорвал поцелуй и, прижимаясь ко лбу своим, словно ластившийся кот, поинтересовался: — Если ты мне отказываешь, то этот отказ выглядит не очень уверенно. — Мысленно ты согласилась. — А раз он неуверенный, то позволишь ли ты мне переубедить тебя окончательно? — Что ты задумал? — спросила ты, но парень уже покинул твои объятия и снял мокрую футболку. Он не ответил. Он просто вернулся к тебе и помог улечься на холодном кафельном полу раздевалки. — А ты не понимаешь? — Ива бережно принялся целовать шею, скулы и подбородок, будто упрашивая не лишать его хотя бы такой возможности. Он и правда хотел доказать тебе свои чувства. — Понимаю… — шепнула ты, а душа уже покидала от нежности тело и рвалась обнять Иваизуми. Отдаться ему. — И твой ответ? — Горячие ладони опустились к животу, пальцы аккуратно поддели резинку шорт. — Да, — не скрывая желания, приподнялась за новым поцелуем Хаджиме ты. Руки зарылись в колючие волосы, вы начали целоваться несдержанно и страстно — так, словно это происходило уже не в первый раз. События, предшествовавшие вашему моменту откровения, отошли на второй план. Вас не волновали господа в узких плавках, никто не вспоминал об Ойкаве и его участи, лишь благодарность к нему иногда освещала сознание. Ваши сердца соединились в забытом всеми укрытии, точно отделяя от всего мироздания. Здесь более не существовало внешнего мира, были только ты и Ива-чан. Когда с шортами было покончено и они оказались рядом с футболкой Хаджиме (нападающий всегда метко бьет в одну точку), парень прильнул к тебе всем корпусом. Его тепло приятно согревало, отчего стена, отделявшая от реального мира, выросла до потолка, сузив пространство до соприкосновения двух тел. Было сложно дышать. Ты не верила в происходящее, но отчего-то всегда знала, что это должно было произойти. Правда, от этого становилось не легче. Ты чувствовала прикосновение чужих рук, как они ласкали тело, как забирались под одежду и как плавно от неё избавляли, пока не осталось ничего. Отстранившись, Ива взглянул на содеянное. Ты лежала перед ним абсолютно обнаженная, чистая, светлая и такая красивая. Губы, чуть припухлые после поцелуев, просили продолжения, глаза застилал дурман возбуждения, щеки розовели, соски топорщились, а низ животика вторил дыханию. Ты ждала его. Ждала и жаждала внутри, чтобы исполнил то, о чем просил. Доказал, что способен стать кем-то особенным в твоих глазах. Однако ирония судьбы была в том, что ты уже сдалась, а ведь Хаджиме ещё даже не начал. — Ты прекрасна, — подводя итог, произнёс он. — Так прекрасна, что я хочу спрятаться здесь с тобой до самой смерти. Его признание вызвало смех. Ты обняла милого любимого парня и притянула к себе. — С большим удовольствием, — тихо ответила и слегка коснулась губ. Не нужно обладать большим умом, чтобы понять, что это было то самое, о чем просил Хаджиме. Твои слова его приободрили, и в выразительных глазах появился детский блеск. Он был счастлив! Он смог! Ты признала его чувства и была готова отдать свои — его пробрала радость до легкой дрожи. Он опустился на плечо и всхлипнул. Его захотелось утешить, но в следующее мгновение ловкое движение бедер юноши вынудило содрогнуться и тебя. Ты застонала, и Иве пришлось вновь поцеловать тебя. Он теперь был внутри… Сначала Хаджиме двигался размеренно, медленно и не столь интенсивно, как привык играть на волейбольном матче. Каждый толчок давался ему с усилием, ведь парень не хотел покидать тепло, которое дарило твоё влагалище. Он входил глубоко, буквально стремясь дотянуться до чего-то ещё более восхитительного, чем происходящее сейчас, будто так он завоевывал тебя и твою душу. Хотел забраться в самую укромную часть, чтобы после она взорвалась всплеском счастья и удовольствия. В этом стремлении парень сам не понял, как начал ускоряться. Толчки стали грубее, быстрее и куда более сокрушительнее. Он хотел быть ближе, глубже, сильнее внутри тебя, и, к счастью, подобное не могло длиться дольше, ведь ты сама еле могла сдерживаться. Тебя мучил преизбыток впечатлений от первого раза до осознания места, в котором вы занимались чем-то подобным. Любовь Хаджиме была столь же прекрасна, сколь рискованна и неудержима. Интересно, как бы все сложилось, будь вы в более подходящей обстановке? Очень скоро Иваизуми ощутил необычный прилив, который до сего момента лишь назревал внизу его живота, копился и собирался по мере того, как он входил в тебя. Это чувство заставляло его быть резче, сокращать интервал толчков. И когда оно полностью захватило его тело, Ива резко вышел. Отпрянул, чтобы не задеть тебя. Приятное чувство встретила прохлада укромного помещения, а с головки члена приятно стекла жидкость, и лишь сбитое дыхание Хаджиме нарушало покой этого места. — Ты неподражаем, Ива-чан, — чуть хрипло прошептала ты и коснулась возбуждённого лица напротив. Тебя переполняла гордость, любовь и невероятного уровня привязанность от осознания, что этот удивительный парень теперь принадлежал только тебе. А тем временем… Ойкава с парой красных пятен от горячей воды на руках и спине, со слегка задетой гордостью и чувством, что он что-то упустил, искал тебя и верного друга. Уборка бассейна была окончена, и теперь учитель собирал всех для коллективного фото. Тоору очень ждал именно этого момента, так как он знаменовал избавление от ненавистных физкультурных тряпок. Он бродил среди одноклассников, но родные лица почему-то не попадались ему на глаза. Наконец капитан не выдержал: — Эй, а никто не видел Ива-чана и Т/И? Почему я снова должен страдать в одиночестве?!