Запах дичи

      Возможно, это была изначально неверная формула, а ошибка наверняка была очень глупая и оттого незаметная. Возможно, он добавил лишнего или вовсе перепутал вещества, не обратив внимание или не дочитав название на цветной этикетке. Возможно, в какой-то момент он передержал пробирку с синеватой жидкостью над пламенем горелки. Возможно...       А какая сейчас разница?       Он не помнит в какой момент допустил эту ошибку, когда именно произошёл взрыв, как нажал на кнопку тревоги. Не помнит, как тьма медленно окутывала его разум. Вернее это заняло не больше часа, но ему казалось, что прошла чёртова неделя или даже две — сколько он сидел на полу в закрытой лаборатории, борясь со своими поистине зверскими желаниями. Но сейчас уж и не помнит момент, когда им овладел этот дикий голод.       Когда дверь лаборатории вдруг открылась, впуская немного света внутрь, а затем и скаута с фонариком, медик вдруг понял, что открылась та дверь, за который был заперт голод. Открылась дверь, которая теперь не закроется. Вырвалось то, что теперь не запереть.       Он сидит на полу в одном из коридоров. Перед ним лежит труп его товарища по команде. Труп без органов. Раньше, конечно, это могло быть нормой, когда наёмник из его команды под лечащим лучом получает помощь от медика, но сейчас… Сейчас, ведомый жаждой крови и мяса, медик, не используя никакой луч, голыми руками, вырывает органы из тела. Вырывает и сейчас поедает их. А в голове лишь повторяется одна мысль: “Ещё! Ещё!”. Пульсирует, заставляет содрогаться всем телом, вынуждает жалеть себя, а потом вновь заглушает любые эмоции и мысли, просто разрывает черепную коробку на части. И душу. Отнимает остатки человечности. Отнимает остатки разума.       Остатки разума?       Лишь остатки?       Нет! Он же учёный! Он же врач! Нет! Нельзя ведь так бездарно!.. Господи, что же он творит?!       Медик дёрнулся прочь от выпотрошенного тела. Руки дрожат, дыхание сбилось, к горлу подступила тошнота.       Шпион крадётся по коридору. Для него это привычное дело, обыденность, которая уже давно перестала удивлять кого-либо. Не раз ведь ему доводилось точно так же красться по коридору базы противника, прокручивая в руках свой балисонг.       Но сейчас всё иначе. Это уже не база противника — своя. Это уже не товарищи — враги. И это уже не игра. Да, когда-то он воспринимал это всё как игру: сначала как игру с самой Смертью — наскучило, — и он переключился на понятие “Друг против друга”, вступая в игру, как азартный игрок, который наслаждается страхом и слабостью своих настоящих, живых врагов. Но перестало это быть игрой пару дней тому назад — спустя несколько недолгих минут после взрыва в лазарете. Именно после игра закончилась, а респаун перестал работать.       Честно говоря, шпиону всегда было забавно думать о том, что респаун обесценил их жизни. Совсем. После того, как он подписал контракт, после того, как его просканировали на этой чёртовой штуке, после того, как он убедился, что респаун делает людей бессмертными… Суть жизни была потеряна. Шпион ведь считал, что смысл жизнь — это её кратковременность. Однако вот он снова один на один со Смертью. Это кажется таким непривычным и странным, что...       Шпион резко останавливается, услышав странные звуки, и прижимается спиной к стене. Нож вновь ловко поворачивается в его руке, являя миру острое лезвие. Наёмник с осторожностью выглядывает из-за угла, резко отворачивается, вздрагивает — на лице его застыла гримаса ужаса и удивления. Он надеется, что его не заметили, прислушивается, пытается собраться с мыслями. Нельзя сейчас терять самообладание. Респаун его больше не спасёт. Глубоко и тихо вдыхает воздух, к которому примешивается и запах крови, и выдыхает, сжав в руке посильнее свой нож.       План готов: зайти за спину и ударить. Как всегда это должно быть просто, быстро и эффективно.       Шпион второй раз выглядывает из-за угла, но уже лучше воспринимает открывшуюся перед ним картину: на полу сидит медик его команды и, чёрт бы его побрал, жрёт человеческое мясо. Он отдирает один кусок за другим, отправляя их себе в пасть, или вовсе просто вгрызается в плоть. Кровь стекает с его лица и рук, капает на одежду, окрашивая её в красный, капает на пол, собираясь в лужицы. Шпион подавляет в себе приступ тошноты. Щёлкают часы и наёмник становится абсолютно невидимым. Он аккуратно обходит медика со стороны, следит за тем, чтобы не наступить на кость или в лужу крови или ещё чего хуже. Вот он уже почти обошёл его. Он как раз успеет убить существо, которое раньше было человеком, к тому моменту, как невидимость спадёт с него. Он должен успеть.       Неожиданно медик замирает и втягивает воздух, приоткрыв рот, измазанный в крови, с кусочком мяса между зубов, точно дикое животное, чтобы лучше ловить запахи и различать их. Он чувствует свежее мясо и кровь. Запах живого человека. Запах дичи. Он оглядывается — никого. Но запах есть. Вдруг перед ним раскрывается замеревший в ужасе шпион, и существо рычит так, что тот вздрагивает всем телом, замахивается, его руки дрожат, но медик оказывается быстрее.