«Я влюбилась. Снова. »

Калугина стояла на балконе, глядя на, мелькающий в смеркающейся темноте московских улиц и перекрёстков, огонёк горящей сигареты. Прямо сейчас голова гудела от неописуемо огромного количества мыслей, накопившихся за неделю. Сегодняшний день, к счастью или же сожалению Людмилы, приходился последним в рабочей неделе, и вправду был необычайно тяжёлым для неё. Давно она так не уставала от работы, которая всегда была ей только в радость. Столько мыслей, столько эмоций ей приходилось вновь держать внутри себя. Хотелось просто взять и расплакаться. Прямо здесь и сейчас. Нет... Она не могла... Не хотела навязываться и казаться слабой перед ним, стоя прямо сейчас на его же балконе. Хоть Радченко и был её многолетним спутником и товарищем по жизни, не бросающим в, случившейся в любое время в её жизни , беде, Калугиной было достаточно тяжело говорить с ним о своих настоящих душевных проблемах и переживаниях. Поделится с ним она могла лишь половиной из всего пережитого. Вдруг не так поймёт?... Кто ж его знает?... –Тааак... А это что такое? – произнёс, вдруг появившийся из ниоткуда и ловко выхвативший сигарету из рук, Радченко, попутно накинув на плечи Людмилы её же пальто. – Ты же кажется бросила? Или всё же я не прав ?... И вправду, Калугина пыталась бросить. Привычка, с которой они были бок о бок уже около десяти лет, конечно, не делала что-то сверхужасное, как казалось самой Людмиле, но и пользы, как таковой, не приносила. Подумаешь, одной больше, одной меньше, всё равно когда-нибудь мы все умрём... Да, Калугина являлась , казалось, реалисткой «до гроба». Словосочетание «Бросить курить» уже давно было в списке невыполненных целей Калугиной, наравне с, так давно очутившимися в этом мнимом списке, «Выйти замуж» и «Завести семью»... Калугиной казалось, что вместе с сигаретным дымом испаряются в воздухе все её проблемы и трудности. Это и вправду, в какой-то мере, помогало ей справиться со всем, не «тронутся», наконец, рассудком при таком-то ритме жизни и продолжать своё существование по обыденному штатному расписанию, по которому она, кажется, жила всю жизнь, от рождения, не отрекаясь ни на секунду. –Нет, не бросила. И с каких пор тебя это волнует? –абсолютно холодно отвечала Калугина. Он появился явно не вовремя и уже понимал что, наверное, всё таки зря сейчас затеял диалог с Калугиной. Её тон позволял это понять довольно быстро. Обычно таким тоном говорила «Людмила Прокофьевна» во время службы. А как же иначе? Если мямлить и говорить всякую билеберду, попутно обсуждая с, рядом сидящим, собеседником «что же там в мире произошло», много тебя слушать не будут. Чётко и по делу. Так данную ею информацию люди будут воспринимать с первого раза, ни в коем случае не отвлекаясь на какие-либо посторонние проблемы. «Я очень вспыльчивая и могу испортить жизнь любому...» –Люд, что-то случилось? Ты сегодня странная какая-то... На работе тяжёлый день был, я верно понял? –И не только...– тон Калугиной вдруг смягчился. Похоже, женщина поняла, что проявляя очень видную с её стороны апатию, ничего хорошего из этой ситуации, а то и диалога, не выйдет, только ему в придачу настроение испортит. –Мы можем об этом поговорить,если ты, конечно, желаешь. С одной стороны Людмила очень хотела высказаться хоть кому-то и снять с души груз, с другой, опять же, не хотела быть навязанной. –Тебе и вправду будет легче если ты выговоришся, милая моя. Я, конечно, ни в коем разе не давлю на тебя, не настаиваю, решай са... –Да, ты прав. –перебила она мужчину – Только я немного не настроена была сегодня, – продолжая говорить Людмила лёгким движением руки дёрнула за ручку двери, входя в кухню – да и впрочем когда-либо, говорить об этом, но ладно, будь что будет. –Ты так говоришь будто я сейчас ругать тебя собираюсь. Я всегда рад тебя выслушать, Людочка. Сколько раз я уже это повторял? –Ну, раз двести будет– немного задумались ответила Калугина и попутно рассмеялась своему ответу. Наконец обстановка в помещении «разрядилась» и перестала быть столь напряжённой и «давящей» на душу. Даже как-то и диалог пошёл, правда не в ту сторону в какую хотел мужчина, но это его ни капли не смущало. Гораздо лучше было сейчас разговорились Калугину, поднять, хоть немного, ей настроение, чтобы уже потом, спокойно обо всё поговорить, без лишних ссор и скандалов.

***

–Мы немного отошли от темы.— вдруг, посреди диалога, сказал мужчина –Может всё таки поведаешь мне что же тебя так тревожит? Что-то на работе случилось? – Нет, с работой всё в порядке. –сказала Людмила, после чего её будто осенило, она продолжила – Хотя знаешь, с работой наверное это в какой-то мере всё таки связано... –Так в чём дело? – ещё раз повторил свой вопрос Радченко, взяв женщину за руку. –Вобщем... Как сказать... –Скажи как есть. Как ты говорила: «Начни сразу с главного». –Как это с главного?! Я не могу сразу с главного? Как это так, с главного? –Калугина стала заметно нервничать, что было абсолютно ей не свойственно. Именно это и вводил в заблуждение её собеседника, заставляя задуматься о тяжести ситуации. – Ну ладно, начать всё же необходимо. Повисла недолгая пауза. Казалось, Калугина всё подбирала слова для описания терзающего её душу события, которое так сильно отразилось на её сегодняшнем поведении. –Мне стал симпатичен один человек. – уже чётким и ровным, без малейщей дрожи, тоном начала Людмила. – Ну и вот, как-то в последнее время, на досуге, я поймала себя на мысли что, кажется, я, ну, как это правильнее сказать? Гриш, я влюбилась. Снова. После этих слов Людмила, совершенно, казалось, по рефлексу, закрыла лицо руками , пряча подступающие к глазам слёзы, причину которых она отнюдь не знала. По поведению Калугиной было понятно что она боялась принимать мнение Радченко на этот счёт. Тот же лишь улыбнулся и, встав из-за стола, утешающе обнял Калугину.

***

–Ну и кто же этот счастливчик? –спросил Григорий, уже успевшую успокоиться от, непонятного как ей, так и ему, выброса эмоций, Калугину. –Помнишь я как-то на днях рассказывала тебе об одном моём сотруднике? –О каком таком сотруднике? Если я не ошибаюсь у тебя их... Много. Так что, я должен из этого изобилия вспомнить какого-то одного единственного человека? –Не делай из себя непойми кого, Радченко! Ну! Пораскинь мозгами! Это же информация тебе необходима, а не мне! Григорий задумался. И вправду, в подчинении товарища Калугиной работало как минимум человек сто , а может того и больше. И как же он мог вспомнить, да ещё и выделить какого-то одного? Никак. Пришлось ждать долго доходящую догадку. –Тот с которым вы на крыше болтали? Или тот что с лошадью на стол свалился? –мужчина задумался. В последнее время Людмила то и делала что говорила при каждом удобном случае о каких-то своих подчинённых. В большинстве своём которые являлись мужчинами. Хотя что там говорить? Все эти люди, с неподдельно удивительными и забавными ситуациями, в последнее время фигурирующими в служебной жизни Калугиной, были мужчинами. –Ааа, погоди. Или ты про того что тебе цветы принёс, которые ты ему потом в лицо «зарядила» ? –Во-первых это всё был один и тот же человек. Во-вторых, да, ты угадал, это он. А в-третьих... Ай, ну его это «в-третьих», обойдёшься.