Я не верю маме

Я вошла в лифт. Створки бесшумно двинулись навстречу друг другу, но в последний момент между ними протиснулась чья-то рука. Не люблю ездить с другими людьми, но выйти я уже не могла. В кабине появился высокий парень в черной футболке и в спортивных штанах такого же цвета. Из-под кепки, почти полностью скрывавшей глаза, выглядывали темно-русые вьющиеся пряди. Я нажала кнопку последнего этажа, он кивнул, но через несколько секунд ткнул на «стоп» и загородил мне путь к панели. — Что вы делаете? — в первые секунды мной овладела паника. — Я просто хотел бы провести с тобой чуть больше времени, — он сделал маленький, но уверенный шаг вперед, заставляя меня прижаться спиной к испачканному зеркалу. — Ты очень красивая. — Вы собираетесь просто стоять вот так и смотреть? Или хотите поговорить со мной о чем-нибудь? — я знала, к чему идет дело, и пыталась оттянуть момент кульминации. — Поговорить? — кажется, его забавляла моя реакция. — Да, — закивала я, и зачем-то пояснила, — узнать друг друга получше. — Это интересно, но я бы хотел сблизиться с тобой не только духовно, — он сократил расстояние между нами еще на шаг. — Позволишь мне действовать? Могла ли я вообще отказаться? — Вы ведь не причините мне вреда? — я не видела своего отражения, но знала, что щеки мои запылали. — Об этом не беспокойся, — он подошел ко мне почти вплотную и медленно провел рукой по моей щеке, потом шее, спустился к плечу, к предплечью и, наконец, сжал мои пальцы. — Я сделаю так, чтобы тебе понравилось. Я понимала, что должна сопротивляться, звать на помощь, ведь такое поведение было бы правильным, но мне не хотелось останавливать человека, чьи руки только что осторожно обвили мою талию. Здравый смысл говорил мне, что так нельзя, что это ненормально, но я упорно игнорировала его истерические порывы. Мне хотелось пойти против правил, нарушить всевозможные запреты, поддаться чувствам и инстинктам, а не доводам разума. Он мягко наклонил мою голову к своей груди. Я почувствовала приятный запах парфюма, услышала быстрый стук чужого сердца и машинально подалась вперед. Я дала молчаливое согласие, которое, к слову, стало иметь значение всего несколько месяцев назад. Мне исполнилось шестнадцать, а значит я уже официально могла распоряжаться своим телом и самостоятельно выбирать, кому его доверить, а кому — нет. Я вдруг поняла, что уже очень давно хотела вступить с кем-нибудь во «взрослые отношения», но до сегодняшнего дня стыдилась признаться себе в этом. — Мы же не станем делать это прямо в лифте, верно? — раздался его голос у самого уха, и по спине поползли приятные мурашки. — Давай поднимемся в мою квартиру? — Хорошо, — пробормотала я и улыбнулась. Меня почему-то очень веселила мысль о том, что я так просто согласилась на секс. И ладно, если бы я уже занималась подобным с другими, но нет, моя половая жизнь ограничивалась мастурбацией. — У тебя ведь есть презервативы? — спросила я, когда лифт тронулся, и удивилась, как спокойно и непринужденно прозвучали мои слова. Вместо ответа он кончиком указательного пальца приподнял мой подбородок. Теперь нас разделяли пара жалких сантиметров. Я бесцеремонно разглядывала его лицо, и он показался мне довольно привлекательным. Пока мои мысли были заняты оценкой его внешности, он подался вперед, и наши губы соприкоснулись. Я замерла в растерянности, ведь до этого никогда не целовалась, но довольно быстро поймала нужный темп и стала получать удовольствие от поцелуя. Я чувствовала вкус мятной конфеты или жвачки, и думала, что отдать первый поцелуй симпатичному незнакомцу — не так уж и плохо. Впрочем, я намеревалась отдать ему и свою девственность. — Идем, — тихо проговорил он, когда металлические двери выпустили нас на лестничную площадку с большой цифрой 10 на стене. Он повернул ключ в замке, открыл дверь и, обернувшись ко мне, спросил: — Не передумала? — в его интонации смешивались беспокойство, нежность и предвкушение. — Нет, — уверенно ответила я и смело переступила порог. Внутри было темно и свежо. Меня порадовало отсутствие мучительной летней духоты, и я вновь улыбнулась. — Тебе очень идет улыбка, — тут же подметил он и, взяв меня за руку, повел в комнату. Там стояла широкая двуспальная кровать, накрытая темно-зеленым пледом. Я хотела сесть, но он остановил меня, мягко поймав за рукав футболки: — Куда же ты? Сначала нам обоим стоит принять душ. Ты пойдешь первая, а я в это время постелю чистое постельное белье, задвину шторы, приглушу свет… — Мне нужно полотенце, — пролепетала я, смутившись. — Я принесу его тебе чуть позже, — его голос с каждым словом становился все более бархатным, все более приятным для моих ушей. Я вошла в ванную, разделась и, сложив всю одежду стопочкой на стиральной машине, встала под горячие струи. Только в этот момент я стала волноваться за состояние своего тела: короткие волоски на ногах, которые наверняка будут колоться при движении против роста, следы от акне на спине и множество растяжек на бедрах и ягодицах. Я стояла и чуть ли не плакала от беспомощности. Если мне противно от самой себя, то каково будет другому человеку? Этот парень точно пожалеет о том, что пригласил меня… Из-за шума воды и негативных мыслей я не услышала, как дверь в ванную открылась. Сквозь запотевшее стекло душевой кабины я могла увидеть лишь очертания предметов, поэтому черный силуэт не сразу привлек мое внимание. Он зашевелился и вдруг стал наполовину бежевым сверху. — Ты позволишь мне присоединиться? — он замер, дожидаясь разрешения. — Нам нужно немного привыкнуть друг к другу. Я молчала, сомневаясь в своей привлекательности, но не решалась остановить его. Он медленно приблизился к стеклу и прижал к нему ладонь. Я рефлекторно приставила свою руку с другой стороны тонкой прозрачной преграды. Он сразу все понял. Уже через пару секунд мы вместе стояли под душем. У него не было ярко выраженного пресса, но живот выглядел подтянутым. Подкачанная грудь лишь немного выделялась, а вот мышцы рук сразу приковывали взгляд. Он был идеальным, в отличии от меня… — Я хочу прикоснуться к тебе, — он двинулся вперед, заставив меня отступить к холодной стене. — Прости, но я не думаю, что тебе будет приятно трогать меня, — протараторила я, прикрываясь руками. — Неправда! Назови мне все части тела, в которых ты не уверена, — он ловко притянул меня к себе, и посмотрел в мои глаза с некой нежностью. — Я докажу тебе, что ты прекрасна с головы до пят. В кабинке было на так много места для двоих, но он умудрился повернуть меня и обнять за талию со спины. Его шепот зазвучал у самого уха, и, я уверена, если бы не горячая вода, его дыхание бы обожгло мою кожу. — Скажи мне, не стесняйся, — он сильнее прижался ко мне. — Я хочу сделать так, чтобы тебе было комфортно. Доверься мне. Я очень хотела открыться этому человеку, но внутренний барьер не позволял расслабиться. Он почувствовал напряжение, аккуратно отодвинул мои мокрые волосы в сторону, обнажая шею, и коснулся губами кожи. Его руки медленно поползли вверх, остановились на несколько секунд на ребрах, будто бы спрашивая разрешения, и поднялись к груди. Большими пальцами он провел по соскам и получил почти мгновенную реакцию. Ладонь его скользнула к шее и аккуратно повернула мою голову в сторону, чтобы наши взгляды наконец встретились. — Скажи, какую часть своего тела ты считаешь некрасивой. — Низ живота, — ответила я, не понимая, какой реакции ждать. Его руки тут же оказались на названном мною месте, и пальцы чуть сжались. Мне сразу стало неприятно и даже стыдно, захотелось отодвинуться, но я не смогла выбраться из его объятий. — Что ты делаешь? — только и смогла вымолвить я, борясь с нарастающей от чего-то паникой. Никто не видел меня обнажённой с тех пор, как мне исполнилось семь, и уж тем более никто не трогал меня вот так. Я редко позволяла людям подбираться ко мне настолько близко, старалась со всеми держать дистанцию. А он бесцеремонно нарушил моё личное пространство — между нами не было даже тонкой прослойки из ткани, и я была возмущена. Он трогал мой ужасный живот и, кажется, не испытывал отвращения: — Я таким образом пытаюсь показать, что ты нравишься мне целиком, что мне приятно дотрагиваться до любых частей твоего тела, — он стал перебирать пальцами, как бы подтверждая свои слова. — Что еще тебе кажется некрасивым? — Растяжки на бедрах, спина, внутренняя часть бедра, — выпалила я, чтобы он поскорее отстал от моего живота. План не сработал. Он оставил ладони на уровне пупка и стал осторожно, но с долей небрежности, целовать мне плечи с спину. Иногда я чувствовала, как его зубы легонько царапают мою кожу и чуть прикусывают её в некоторых местах. Я закрыла глаза, наклонила голову вбок, открывая доступ к шее и подумала, что мне начинают по-настоящему нравиться его действия. Поняв, что я немного расслабилась, он прижал меня к себе плотнее, и я физически ощутила его возбуждение. Несмотря на то, что желание нарастало с каждой секундой, он не торопился, продолжал скользить руками по моему телу, как бы настраивая меня на продолжение. Я была готова переместиться в спальню, поэтому развернулась и, поймав его довольный взгляд, потянулась к бутылочке с гелем для душа. Теперь и я касалась его. Конечно, мои прикосновения были менее уверенными, но, по-моему, ему даже нравилась моя неопытность. Он выключил воду, и мы еще несколько секунд стояли на месте. Мое дыхание сбилось, хотя видимых на то причин не было. Я жадно хватала ртом влажный воздух, а он продолжал прижимать меня к себе, будто бы успокаивая. — Волнуешься? — спокойно спросил он, открывая дверь и впуская в кабинку колючий холодный воздух. — Немного, — честно ответил я и поежилась. — Я обещаю быть аккуратным и прислушиваться к твоим просьбам, — он накинул полотенце на мои плечи и немного растер их. — Ты сможешь остановить меня в любой момент. — Я не стану описывать то, что происходило дальше, — уверенно проговорила я, глядя в глаза седовласому следователю. — Потому что ты не помнишь? — нахмурился мужчина. — Потому что вам не стоит знать подробностей, — дерзко ответила я и увидела осуждение во взгляде собеседника. — Как раз наоборот, — он покачал головой, — в работе полиции важна каждая деталь, даже самая незначительная. — Хорошо, — сказала я с интонацией «сами напросились» и заговорила. Он завернул меня в полотенце, вытерся сам, и повел к кровати. В комнате горели свечи, и, видимо, от них приятно пахло лавандой. Белоснежное постельное белье приобрело благородный бледно-голубой оттенок из-за света, проникающего с улицы сквозь темно-зеленые шторы. Он развернул меня к себе и поцеловал. Этот поцелуй был длиннее и, пожалуй, приятнее предыдущих — его язык оказался у меня во рту. Я даже не заметила, как опустилась на постель. Он навис надо мной, и глаза его по-особенному горели. — Мне продолжить? — спросил он и, услышав положительный ответ, потянулся к тумбочке за презервативом. Он надел его и потер членом у меня между ног. — Если станет больно или неприятно, сразу скажи, хорошо? — он изнывал от желания, но продолжал сдерживаться. Мне было приятно смотреть на такую реакцию. Я всю жизнь не любила свое тело, считала, что и другим оно не понравится, однако, этот парень видел во мне что-то привлекательное. Мне льстили не столько его слова, сколько действия. Я впервые ощутила себя по-настоящему красивой. Он подарил мне уверенность в собственной внешности, которой мне, честно сказать, до этого не хватало. Он полностью вошел в меня одним медленным движением и остановился. В тот момент я поняла, что слова о моем комфорте не были пустыми — его, действительно, волновало мое состояние. Я закрыла глаза, пытаясь понять, что именно чувствую. Поначалу казалось, что его во мне слишком много, что он заполнил все пространство в животе и даже больше. Ощущения совсем не походили на те, что я получала от собственных пальцев, и дело было не только в размере его органа, но и в правильном настрое и должной подготовке. Мне нравился мой партнер и, главное, я нравилась сама себе, когда была рядом с ним. Звучит забавно, но я никогда бы не подумала, что секс с незнакомцем так сильно поднимет мою самооценку. Он двигался быстро, но все движения получались удивительно плавными и мягкими. Я часто тянулась к нему за поцелуями и сразу же получала желаемое. Он шептал мне неприличные, но очень возбуждающие слова, хвалил меня и постоянно повторял, что безмерно рад нашей встрече. Я по-настоящему наслаждалась процессом. Единственным минусом было отсутствие романтических чувств между нами. Мне хотелось звать его по имени, говорить о том, как сильно его люблю, о том, что хочу навсегда остаться в его объятиях, но в контексте «одноразового секса» подобные реплики казались мне неуместными. Не могу точно сказать, сколько мы этим занимались, но под конец я, честно, устала. После того, как он кончил, мы обнялись и пролежали почти без движения минут десять. За это время я задремала. Мне было так хорошо, так тепло, что не хотелось выходить из этой комнаты с запахом лаванды. Я бы пролежала там всю ночь и весь день, если бы в восемь не возвращалась домой моя мама, которая не терпела моих поздних прогулок. Я нехотя разлепила глаза, поднялась с кровати, оделась и двинулась в сторону выхода. Следователь смотрел на меня, как на дуру, что, честно признаюсь, задело мои чувства. Мало того, что меня приволокли в участок против моей воли, так еще и пытаются убедить в том, что произошедшее было изнасилованием. — Вы просто покинули его квартиру? — годы работы в полиции лишили его эмоций, поэтому я не совсем поняла интонацию. — Да, — с прежней уверенностью кивнула я. — Я вышла в подъезд, решила спуститься к себе на лифте, но в кабине неожиданно потеряла сознание. Я считаю это простым совпадением, ведь обмороки для меня не являются чем-то необычным. — Что вы скажете о синяках на ваших руках? — В порыве страсти люди и не так друг друга калечат, — этот разговор начинал меня раздражать. — Если у вас никогда не было хорошего секса — это только ваши проблемы. — Так, — он глубоко вздохнул, и ноздри его расширились, — попрошу вас не переходить на личности. Вы дали показания, я их записал, и теперь, предлагаю пригласить на разговор инициатора нашей беседы — вашу мать. «Все, что ты записал — это описание секса», — подумала я и еле сдержала улыбку. А ведь мне на самом деле было нечего больше рассказать. Адрес происшествия был известен: мой дом, мой подъезд, первая дверь справа на десятом этаже. За временем я не следила абсолютно, поэтому не могла сказать, во сколько вошла в его квартиру, во сколько оттуда вышла, и тем более, как долго валялась в лифте без сознания. Когда мне предложили составить фоторобот моего «насильника», я сказала, что плохо его запомнила и сконструировала на экране портрет придуманного мной человека. Я хотела поставить расследование в тупик, чтобы оно поскорее закончилось. В кабинет вошла моя мама. Ее глаза были красными от слез. Никогда в жизни не видела, чтобы человек так много плакал. Она нашла меня в лифте, когда возвращалась домой, и сразу вызвала скорую. Меня увезли в больницу, но на следующее же утро отпустили, так как травм, помимо обычных синяков, у меня не обнаружили. В обмороки я падаю регулярно — еще с детства проблемы со здоровьем, поэтому маму назвали паникершей и выписали мне какие-то стандартные таблетки для сердечников. — Ваша дочь настаивает на том, что все произошло по взаимному согласию, — сразу начал следователь. — И вы в это верите? — закричала мама, подскочив со стула. — По-вашему, это похоже на добровольное согласие?! — Да, — вмешалась я. — Я сама легла в постель с незнакомым человеком. Меня никто не принуждал. И сделала я это из чистого интереса. — Доченька, — мама упала передо мной на колени, стараясь унять дрожь в голосе, — почему ты не хочешь говорить правду? Милая, почему? Он угрожал тебе? Тебе страшно? Здесь ты можешь сказать все, как есть, не нужно бояться. Здесь нам помогут. — Поверьте, она не похожа на запуганного человека, — следователю явно не нравилась излишняя драматичность моей матери, и в этом я его понимала. — Я, к сожалению, не раз работал с жертвами изнасилования, и все девушки, побывавшие у меня сильно отличались от вашей дочери. Он вновь покачал седой головой, сцепил руки в замок и тихо добавил: — Я предлагаю вам забрать заявление. В тот момент моя мама слетела с катушек. Я не могла разобрать слов, которые она яростно выкрикивала, давясь слезами. В какой-то момент мне даже стало стыдно за ее поведение. Следователь не захотел тратить ни свои, ни мои нервы, поэтому вызвал молоденького офицера, который выставил мою маму в коридор. Она активно сопротивлялась, долбилась в дверь и, кажется, почти подралась с полицейским. В конечном итоге ее ненадолго заперли в какой-то одиночной камере — более гуманного способа угомонить эту женщину просто не нашлось. — Я полагаю, вашей матери просто не понравился ваш молодой человек, — произнес следователь после нескольких минут напряженного молчания. — Или, может быть, ее выбил из колеи сам факт вступления в половую связь в столь раннем возрасте. — Да, вы правы, — подхватила я, радуясь тому, что этот мужичок сам придумал мне отговорку. — Она считает это ужасным позором и не желает верить в то, что я сама сделала такой выбор. — Надеюсь, вам этот совет никогда не пригодится, — он буквально пронзил меня взглядом, — но больше никогда намеренно не давайте ложных показаний. Или, в крайнем случае, получше продумайте легенду. В вашем доме только девять этажей. — Большое спасибо за понимание, — я пропустила его слова мимо ушей, улыбнулась и встала, собираясь уходить. — Простите мою маму и меня за то, что доставили вам столько хлопот. — Передайте своей матери, что не стоит решать дела, касаемые личной неприязни и каких-то принципов, через правоохранительные органы. Всего доброго. Я вышла из кабинета и выдохнула. Все закончилось куда быстрее и проще, чем я ожидала. Следователь-то оказался неплохим человеком, я даже пожалела о том, что грубила ему в самом начале. Я забрала маму, которая так и не перестала плакать, и мы пошли домой. Пришлось подниматься пешком, ведь мама категорически отказалась ехать на лифте. Чуть позже я дала ей успокоительное, и она уснула. Дозу я намеренно увеличила, чтобы мама проспала до утра следующего дня, а я в это время успела еще раз встретиться с ним. Перед моим уходом мы договорились о новой встрече, но я никому об этом не рассказала. — Постой, — послышалось сзади, и сильные руки легли на мои бедра, — я хочу кое-что у тебя спросить. — Так спрашивай. — Тебе понравилось? Мне было неясно, к чему он клонит. Я ответила не сразу: — Думаю, да. Сегодня я получила новый необычный опыт… — Хотела бы повторить? — перебил он меня, губами почти касаясь моего уха. — Язык не поворачивается отказать, — с долей досады проговорила я. — Но и у меня имеется вопрос. Тебе интересно лишь мое тело? — Если мы встретимся вновь, я смогу полюбить тебя, — слова, о которых я мечтала, наверное, всю свою жизнь, и он, кажется, понимал это. — Хочешь пойти со мной на свидание? — Конечно! — тут же вырвалось у меня, и я в смущении прикрыла рот рукой. — Только перед этим я бы хотел еще раз заняться с тобой сексом, — он поцеловал меня в шею. — Как ты смотришь на то, чтобы в следующий раз я пригласил к нам третьего человека? Он хорош собой и, обещаю, мы доставим тебе в два раза больше удовольствия. — Окей, — удивительно легко согласилась я. — Тогда буду ждать тебя у подъезда послезавтра в четыре часа, — он отпустил меня. — До встречи. Я знала, что мама спит очень крепко, но все равно старалась не шуметь. Выйдя из квартиры, я медленно повернула ключ в замке и понеслась вниз по ступенькам. В лицо ударил жаркий летний воздух, и я увидела незнакомую черную машину с тонированными стеклами. Дверь открылась, и из салона вышел взрослый мужчина в мятой белой футболке. Он рукой поманил меня к себе. В этот же момент со спины ко мне подошел еще один странный тип и положил свои руки мне на талию. От подошедшего сильно пахло табаком и немного перегаром. — Что вы делаете? — испуганно спросила я, пытаясь высвободиться. — В прошлый раз тебе нравились мои прикосновения, — знакомый голос резал слух. — Я приехал с другом, как мы и договаривались. Садись в машину, и позже мы сходим с тобой на свидание. Я в ужасе застыла, не понимая, что делать. Неужели моя мама была права?