🌇

— Я помню каждую секунду… — он скромно признался, — все четырнадцать тысяч.       Тэхён резко сократил расстояние и, смотря в смутившиеся глаза Дженни, ожидая пока яркий румянец украсит, исчезнувшие после Лондона (она не видела разницы, когда ему это считалось настоящей трагедией), щеки, медленно открыл маленькую полку прямо над ее головой. Там он прятал сигареты ещё с четырнадцати лет. — А где оставшиеся четыреста? — аккуратно спросила Дженни, неловко отодвигаясь от него на полметра, но сразу расплылась в широкой улыбке, когда он взял ее за руку и, что-то бормоча под носом, потянул к себе. — В эти шесть минут и сорок секунд я всего лишь придумывал, как сделать так, чтобы дама в черном наконец-то отошла от стола и дала мне спокойно изучить меню, — Тэхён ловко достал две сигареты и нагло вручил ей одну, буквально заставляя делать шаги в сторону выхода. Он почти нависал над ней, тяжело дыша над ухом. — Стол был четыре метра в длину и метр в ширину! — Ну и что? Ты стояла рядом с сырной нарезкой…       Оба слегка возмущённые сначала не заметили, как уже стояли на крыльце.       В лицо ударил сильный ветер и поднял вверх почти белые волосы Кима, сильно выделяющихся на фоне серых облаков и желтой на конце травы. Тэхён невзначай оглянулся. Туман, густеющий над гладью озера, расстилался по всему горизонту, вязко и тяжело застревая у самого горла, красивые полуголые скалы выглядели холодно и статно, как будто скрывая за собой тайны темного леса, и поля, затоптанные стаей скота пригородных фермеров наводили тоскливые мысли, потеряв свой красивый вид. Тихий вздох эхом прошёлся по двору, опуская плечи.       Дженни начала тихо, но совсем не по его настроению. Для Тэхёна она казалась лучом тёплого солнца, единственным, что осталось от этого прекрасного лета. — О, нет, нет, нет, не продолжай… а то ты начнёшь то, что еле успокоилось тогда, три года назад. — Серьезно? — он вздернул бровь, обнимая со спины. — Ты не помнишь, как отобрал последний бокал вина… прямо из моих рук? — Ты перелила из трех бокалов в один почти до краев, не оставив мне, притом и женщине в красном платье. — Там было полным-полно шампанского слева. — Ладно, как бы то ни было, именно поэтому ты заговорила со мной.       Он мягко поцеловал за макушку, забирая ее с собой в осень пятьдесят второго…

***

— Сколько лет то прошло?       Какая-то часть ее точно была уверена, что они об этом уже говорили.       Она обняла себя за плечи, пытаясь избавиться от неприятно забирающихся по телу мурашек, и вдохнула побольше холодного воздуха. Увидев, как колыхаются из-за ветра увядшие бутоны ромашек, цветение которых они наблюдали, казалось, только вчера, Дженни поникла, неосознанно отстраняясь от него. Тэхён вяло улыбнулся тому, как она, не скрывая, подалась к ним, и откинул голову назад…

***

— Хватит витать в облаках.       Клубок белого дыма взмыл вверх, закрывая собой непривычно голубое небо. Он наигранно закашлял, рукой убирая с лица друга смог. Он просто ненавидел тот факт, что Тэхён курит (и не то, что курит, для Чимина он напоминал паровоза).       Он сидел на лавочке, откуда выходил вид на знаменитые часы Биг Бэнг, и как будто не замечал никого и ничего сзади себя.       Пак уселся рядом и тоже как он откинулся назад. Перед ним предстало ясное небо, отчего привыкшие к серым тучам глаза Пака напряглись до предела, вынуждая сильно зажмуриться, наплевав на редкую и странную погоду. — Как ты терпишь это? — Тэхён уже было ответил, что смирился, и что ему все равно на свою судьбу, как тот заговорил совершенно о другом. — Как ты прямо смотришь на солнце? — Я ребенок пригорода, — горделиво заявил Ким, зевая во весь рот. — Сегодня двенадцатое сентября, а солнце светит как летнее. Ради этого можно потерпеть пятна перед глазами.       Пак долго смотрел, пристально и странно, заставляя его думать и вспоминать о том, что он сказал не так. Тэхён не поворачивал голову в его сторону, нервно облизывая губы и не моргая, но спустя минуту он вернул свое непринужденное выражение лица, говоря Паку, чтобы тот уже сказал что-то, если хочет, чтобы он его послушал. — Что-то случилось?       В ответ Тэхён слегка кивнул и достал с внутреннего кармана пиджака помятый конверт, обрамленный золотой гравировкой. — И? — Это и такие же сто или двести конвертов были разосланы по всей Англии, и теперь эти двести людей чуть ли не в парах мчатся сюда ради пяти часов «танца». — Вряд ли это адресовано мне. Ближе к делу. — А ты прочитай. — «Мы были бы рады увидеть вас в нашем скромном мероприятии, мистер V. Не составите ли мне, своему старому другу, компанию 12 сентября?..» — Это же сегодня? — Да, осталось всего ничего. — Пойдешь? — Тэхён пожал плечами и наконец принял нормальное сидячее положение. — Пойдешь.       У Пака требовательный голос и понимающий. От этого у Кима появляется ухмылка, уставшая от вечных обязанностей и одновременно готовая ради них. Его немного смутило то, сколько всего купается в глазах Тэхёна. Словно если бы он умел читать мысли, что Чимин бы точно узнал, почему он здесь на десять часов рано, чем обычно. — Я хотел, чтобы он назвал мое имя.

***

— А он? — А он начал нести чушь про честь. Дженни не знала что сказать, и стоит ли ей дальше расспрашивать его, ведь, как она и ожидала, многое привело их к тому, что они когда-то решились сказать скромное и тихое «да» на утвердительное «пойдёшь». — Что мое имя V.

***

      «Дорогие Ким Моён и Ким Хэвон, мы рады пригласить вас в первый ежегодный лондонский бал-маскарад, и будем счастливы, если вы посетите наше скромное мероприятие и украсите его своим присутствием! Место мероприятия: зал имени Грина. Дата: 12 сентября в 21:00.

Мистер Ф. Грин».

— Это прекрасный шанс поближе узнать и, если повезет, подружиться! — привстав в порыве восторга, он прочитал еще раз, но уже так, как подобает, ведь письмо от него было большой честью. — Я наконец-то смогу познакомить тебя с ним лично! А то каждый раз не верит, что мой сын V. — Но в письме нет моего имени, — сжимая в руках не раскрытый конверт, украшенный хорошо известными ему завитками, он отвел взгляд с отца в окно, как делал всегда перед длинным разговором. — Я не пойду. — Наверное, отдельно отправили, не волнуйся!.. Почта, как сам знаешь, неисправима, — он, нахмурив брови, наблюдал за его нервными движениями, пытающегося найти приглашение в ящичке, где обычно мисс Рунет приносила письма, и кивнул сам себе, заметив панику. Он отказывался предполагать то, как сильно отец хотел похвастаться, но ответ был написан на его лбу, напрягая и вынуждая спрашивать одно: разве это того стоит? Нет. — Я не собираюсь вламываться к тем, кто даже в отправке письма не соизволил доплатить быструю доставку, — Ким решился сделать то, что ночами доводил до совершенства в голове, и резко привстал, уверенно приближаясь к его столу. — Тебя ведь ждут все, — да, вроде бы сумел добиться отчаяния в его голосе, мольбу, но уже забыл, почему это начинал, смотря на опушенный взгляд. — Особенно Грин, и знаешь почему? Ты V, — и минуты не прошло, как он отобрал смелость и ответил на вопрос, — прямой наследник моей компании. Ты, как и все получившие это приглашение, важная персона, без которого этот Лондон теряет свою силу. Так что, хватит. Ты пойдешь туда вместе со своей семьей. — Но где тогда мое имя? — ощущая разъедающую пустоту от упоминания чертовой буквы, что подобно густому туману поглощала всё на своем пути, Тэхён избавился от шепчущего на ухо V, что он достиг того, о чем мечтал, ведь в желаниях была одна, самая непримечательная на вид, загвоздка, которая обесценивала всё остальное. На этот раз смирение пришло без каких-либо страданий, словно это было в последний раз. — По-твоему, этот город меня обожает, но знает ли он меня? — О чем ты? Мне еще раз повторить? Моён, услышав его хриплый смех, который странным холодом прошелся по сердцу, невольно сжался. Его сын смотрел на него как на чужого, из-за чего счастье перестало иметь сладкий вкус. Горько усмехаясь, Тэхён не понимал, как в этой пустоте мог появиться ком в горле, но искреннее незнание отца моментально отвечало на все вопросы. Тэхён смотрел прямо, выставляя его перед самим собой слабаком, ужасным человеком, Ким хотел прекратить этот спектакль, но заполняющая собой гостиную молчание сына подавляло это желание, пугая своей силой. — «Вот какова сила V» — прошлось по голове, но это был вовсе не он…