Часть 1

Ноэлль слово боялась произнести рядом с капитаном, которого она всё утро уговаривала пойти с ней на тренировку, ведь такому новичку, как она, нужны учителя или смотрящие. Кэйа, как никто другой, мог подсказать и дать нужный совет, на его уроках выросло немало прекрасных солдат, а тренировка с ним — особая честь. И всё же он согласился, даже упрашивать сильно не пришлось; под вечер ноги Ноэлль страшно болели, а руки еле могли держать сумку с контейнерами, которые они опустошили во время обеденного перерыва. Капитан с удовольствием съел мягкие блинчики, жалко, что слегка подстывшие, но девушка пообещала в следующий раз принести ещё. В следующий раз... Значит, капитану понравилось тренироваться с горничной из Ордо Фавониус, которая нередко помогала убираться на винокурне "Рассвет", как иронично, от этой трудяги можно было узнать много тайного о своём брате, хоть Кэйа особо к этому и не стремился, но так забавно слушать о том, как Дилюк уснул за рабочим столом, пуская слюни. Мужчина долго хохотал. Ноэлль решила, что прогуляется с ним до его комнаты в штабе Ордо Фавониус, заодно обговорят, когда соберутся в следующий раз, всё-таки график капитана очень непостоянный, к удивлению, Кэйа будто не собирался прощаться. Он открыл дверь, задумчиво взглянул в комнату, повернулся к горничной и опёрся об стенку. Может, ждал каких-то слов? От усталости Ноэлль не понимала, что ей сделать: поклониться, попрощаться, обняться, как вообще расстаться с капитаном, чтобы он захотел прийти на следующую тренировку? Даже милую улыбочку не получалось выдавить, сил никаких не было, и доспехи тянули вниз. Кэйа увидел замешательство девушки и мысленно отчитал себя за то, что заставил её смутиться. С другой стороны, мужчина редко звал кого-то, кто ему интересен, в свою комнату, и это тоже отчасти смущало, капитан не знал, как подступиться. В итоге робко произнёс: — Хочешь зайти ко мне ненадолго? Вечерок скоротать. Румянец вспыхнул на щеках Ноэлль с новой силой, она расценила это не так безобидно, как пытался донести сам Кэйа, отчего покраснел и он сам. — Хорошо, я зайду, — если бы девушка не пробубнила это, капитан не знал, как бы выходил из этой неловкой ситуации, пришлось бы просто перевести всё в шутку или закрыть дверь перед её носом. — Проходи, — но Ноэлль прошла вперёд, и Кэйа с чистой совестью прикрыл дверь, инстинктивно проверив, не следит ли за ними кто-то. Капитан и правда хотел скоротать вечерок. *** — Ты какая-то сонная, Ноэлль, не выспалась? — сначала блондинка не поняла, что к ней кто-то обращается, но, обернувшись, увидела старшую горничную винокурни. Она выглядела слегка озадаченной, и она искренне не понимала, почему. — Ты уже десять минут метёшь одно и то же место. — Ох, извините, госпожа Моко! — Ноэлль будто кипятком ошпарили, и она тут же собрала мусор в савок и высыпала в мешок. — Я и правда не выспалась. После тренировки с господином Кэйей долго не могла с кровати встать. — Капитаном Ордо Фавониус? — лицо девушки наполнилось удивлённой завистью. — Ты ему заплатила что ли? — Нет, он сам любезно согласился. Но блинчики ему всё-таки обещала принести, — Ноэлль делилась своим счастьем с улыбкой, не замечая, как Моко скрипит зубами. — И что ты думаешь теперь о капитане? Раньше вы ведь почти не общались. — Он очень загадочный: то появляется, то исчезает, и постоянно занят какими-то важными делами неизвестно где. Мне нравится, что он иногда даёт небольшие поручения, как будто я в его команде... — Наивная, ты просто на побегушках. — Как это, «просто на побегушках»? Ну нет! Ну, может быть, и на побегушках, но мне всё равно очень приятно. — Знаешь, послушав тебя, мне стало легче, — Моко бережно забрала из рук девушки метлу и завела за спину, наклонившись к её светлому лицу. — Кэйа — мужчина, а ты всё-таки ещё ребёнок. Я рада, что ты не взрослеешь. — Спасибо, госпожа Моко, я буду стараться и дальше не взрослеть! — широко улыбнулась Ноэлль, на что старшая горничная мелодично рассмеялась. — Помоги, пожалуйста, собрать виноград. Тогда будешь свободна. — Хорошо, уже бегу! Из-за доспехов и боли в мышцах девушка шла к кустам довольно медленно, скрывая дискомфорт за улыбкой, но Ноэлль это было даже в радость. Если тело болит, значит, оно становится сильнее, а это ли не главное в тренировках? Горничная хотела стать такой же сильной, как действующий магистр Джинн, она ей восхищалась, но после тренировки с Кэйей она поняла, что обязана достигнуть его уровня, как можно скорее. В поединке капитан смог отразить коронный крутящийся удар Ноэлль своим одноручным мечом. Кажется, капитан даже держал одну руку за спиной, и ни одна мышца в ногах не дрогнула при парировании. Это восхитительно. Больше, чем тренировку, горничная вспоминала вечер, проведённый с Кэйей. Ей никогда не было так весело, как тогда, оказывается, капитан — тот ещё душка. Остальные горничные с опаской наблюдали, как Ноэлль срывает целые ветки винограда, провалившись в свои сладкие мысли. *** — Твои доспехи — такой кошмар! Я бы и дня не проходил! — Кэйа снял с себя всё, что носила Ноэлль ежедневно и кинул на кровать, где расположилась молодая особа. Без дополнительной одежды непривычно было смотреть на юного рыцаря, но зато без неё она и правда была похожа на самую обычную горничную. — У меня появился ещё один пункт восхищаться тобой. — Сложно поверить, что вы даже утяжелители не носили для тренировок. И всё равно смогли достичь такого мастерства. — Для этого не всегда ведь нужны мышцы. — Но вы в очень хорошей форме, господин Кэйа, — Ноэлль откровенно засмотрелась на открытую ложбинку мужчины. — И как вас понимать тогда? — Знаешь, действующий магистр поручила мне незаметно и косвенно поддерживать тебя, но мне не стоит сильно беспокоиться. Опа! — мужчина неожиданно, как резвящийся ребёнок, запрыгнул кувырком на кровать и перекатился на спину, устремив взгляд в потолок. — У тебя хорошая голова на плечах. Такое облегчение, — веки Кэйи хотели сомкнуться, но он старательно держал их открытыми. Ноэлль видела, как мужчина хочет спать и посчитала, что сейчас лучший момент расстаться, хоть ей и не хотелось. — Рано утром я выдвигаюсь в храм тысячи ветров, смысла засыпать всё равно нет, за четыре часа не высплюсь, только хуже сделаю. — Я могу сделать вам кофе, господин Кэйа, — и встала с края кровати. — Ты такая хорошая, сейчас расплачусь. — Принести платочек для слёз? — шутливо спросила горничная. — Ведро давай сразу. — Вы такой смешной, капитан Кэйа, — Ноэлль потянулась к доспехам, но мужчина накрыл их рукой. — Не надевай их, — капитан почти умолял горничную, отчего она одёрнула руку, не слыша раньше такого просящего тона от мужчины. — Хотя бы, пока ты в моей комнате. — Х-хорошо, господин... А когда будет следующая тренировка? — Завтра после обеда свободна? — Для вас я всегда найду время, капитан Кэйа. *** Мужчина отбивал атаку одну за другой, держа руку позади, а на лице вообще не было видно напряжения. Ноэлль боялась, что её тренеру может стать скучно, поэтому нападала всё неистовей, забывая использовать разум и отдав предпочтение силе, а это — самая примитивная тактика, которой Кэйю никак не возьмёшь. Подопечная не унималась, не давая капитану и слово вставить, это начинало медленно злить, и в один момент он окатил её лицо слабым ледяным потоком. Горничная жалостливо пискнула и упала на колени, выронив тяжёлый меч. Победивший тут же извинился, ведь не хотел делать Ноэлль больно, а девушке плакать хотелось, она не понимала, что делает не так и боялась, что Кэйа бросит её одну в этом поле, вдали от города. Горничная вытерла мокрое лицо, убрала маленькие снежинки с ресниц и, сдавшись, опустила голову, тело не хотело вставать, как бы Ноэлль не упрашивала. — Так, посмотри сюда, — она не послушала, и темноволосый поднял её подбородок, смяв красные щёки. — Смотри на меня. Сейчас ты снимешь доспехи и наконец-то включишь голову, хорошо? — Капитан, у меня не получается... — Снимай давай, уже стоять нормально не можешь с этим грузом. Зачем так истязать себя? На мгновение Ноэлль и правда стало легче, она постоянно таскала эту защиту, тренируя выносливость, силу, но в бою с Кэйей начала сомневаться в их эффективности, против него "проверенные методы" не работали. Девушка не понимала, чего от неё ждали, каких действий, но оказавшись в одежде горничной, без какой-либо защиты, вдруг показалось, что с капитаном они были наравне, разве такое возможно? Мужчина помог сопернице встать и вновь отошёл на два метра от неё, дав фору. Кэйа завёл руку за спину, поправил повязку на глазу и направил меч на Ноэлль, готовясь обороняться. Горничная подняла своё оружие, которое без доспехов поднять оказалось легче, только в кистях слегка тянуло, дополнительная одежда помогала не чувствовать этого натяжения. Тело стало струной, готовой порваться. Блондинка рванула вперёд, оставив вмятину под своей ведущей ногой. Она замахивалась мечом, вновь глупо открывая противнику свои слабые стороны. Кэйа собрался отразить атаку, но перед осуществлением этого плана он увидел, как Ноэль стала снижаться вниз. Она стремительно падала к его ногам, будто потеряла связь с телом, и капитан сорвался к ней, подхватывая девичье тело за талию. — У-то-то, осторожно, совсем уже ноги не держат, — тело горничной не обмякло, а вновь напряглось. В это же мгновение Кэйа полетел в противоположную сторону, спиной наземь, а рукоять меча впилась ему в грудь, прижимая плотнее к сухой траве. От неожиданности капитан даже вскрикнул, а увидев запыхавшееся лицо Ноэлль, заулыбался от восторга. — Плюс ещё один пункт, — горничная смущённо рассмеялась, но в глубине души ликовала. Уже темнело и они двинулись в сторону Мондштадта. Славная работа оставила после себя боль в теле и вздутость живота от съеденных блинчиков, которые принесла Ноэлль. Все, которые слегка поджарились, Кэйа съел сам, остальные с удовольствием, но без былого энтузиазма, так девушка и узнала о скрытых предпочтениях своего учителя. Капитан взял сумку своей подопечной и без лишних слов взгромоздил её на плечо, не дав ей даже пальцем притронуться или оспорить приказ. Мужчина нередко был таким капризным, поэтому Ноэлль и не полезла спорить, а натянула почти забытые доспехи и вновь ощутила их тяжесть. Девушке не нравилось, что она забывает, каково это, носить утяжелители и решила в следующий раз стоять на своём, а то с убеждениями Кэйи тело совсем потеряет форму. Странные у горничной всё-таки принципы. — Опять ты их напялила, — капитан больше ничего не сказал и молча повёл девушку по единственной дороге в Мондштадт. Через реку уже было видно, как зажигались фонари, люди группами заходили за ворота, а стражники наготове держали копья. К вечеру они сохраняли особую бдительность, и Ноэлль инстинктивно тоже напряглась. Кэйа заметил, что девушка стала отставать от него и оглядываться, выявляя в толпе преступника, собирающегося проникнуть в город, со стороны для мужчины это выглядело смешно, особенно тигриный носик подопечной. Капитан взял её за руку, сплёл пальцы и беззаботно провёл мимо ворот, кивнув страже в виде приветствия. Ноэлль не моргала всё это время, не отводя взгляда от затылка Кэйи. По телу разливалось тепло от его рук, хотелось снять перчатки, чтобы кожей ощутить каждую косточку на пальцах, но горничная, вопреки желаниям, отпрянула от капитана и встала напротив. Ноэлль хотелось поблагодарить Кэйю за такой бесценный урок и то время, что они провели вместе, в голове всё звучало очень трогательно, но страх смолоть чушь был сильнее. Девушка не умела говорить прямо, пыталась как-то приукрасить речь, поэтому ураган чувств разметал все мысли, а шум вечернего Мондштадта приводил в панику. Хотелось оказаться в укромном месте с капитаном, где нет посторонних глаз, где Ноэлль не страшно снять свои доспехи. — Мы мешаем прохожим, давай пойдём дальше. — Господин Кэйа, — пробубнила девушка и робко посмотрела на мужчину, надеясь, что он поймёт её правильно. — Можем пойти к вам в комнату? Ноэлль понимала, что хотела сказать совсем не это, конечно, этот вопрос был в мыслях, но задавать его напрямую — совсем не в характере скромной горничной. В прошлый раз они посидели очень мило, проболтали до самого утра, но девушка никак не могла расслабиться, понимая, что уже несколько дней подряд они проводят всё время вместе, как... Молодая парочка. Рано или поздно про них могут начать разносить слухи, которые сильно на Ноэлль не повлияют, но могут испортить репутацию капитану. Девушка считала, что поступила эгоистично, она так хотела быть вместе с мужчиной, что забывала о дистанции, осторожности, её будто тянуло к нему всё больше и больше, и она не уверена, что в этом виновато лишь восхищение неоднозначной персоной. В комнату они шли молча, со стороны выглядело, будто Ноэлль прислуживала капитану, несла его сумку, старалась на него не смотреть, в то время как Кэйа шёл спереди, держа руки в карманах. Он думал о чём-то своём, возможно, а стоит ли девушке разрешать вновь остаться у него? Горничная остановилась, громко лязгнув каблуком, следом прекратил шаг и мужчина. Он был спокойным, будто знал, что творится в душе молодой девушки и не осуждал, но когда Ноэлль сказала, что ей нужно идти, глаза его удивлённо расширились. — Спасибо, до свидания, — она развернулась, уйдя из штаба Ордо Фавониус так же неожиданно, как и зашла. До комнаты оставалось два этажа, но горничная остановила свои желания, сделав обоим сердцам больно. Кэйа хотел скоротать вечер без вина, но после ухода Ноэлль понял, это неизбежно. *** В соборе жила лучшая подруга Ноэлль, её отдушина в трудную минуту. Та девушка точно знала, что горничная не придёт к ней просто так и всегда старалась отложить дела, когда она переступает порог главного зала. В полдень гостей было много, в основном причащались и молились Барбатосу, а Барбара, так звали звёздочку Мондштадта, пела на сцене балладу о сотворении мира. Толпа слушала её молча. Казалось, многие даже не моргали. По окончании воцарилась успокаивающая тишина, в которой стук каблуков ударял по вискам, монахиня опустила руки, держа их в молитве, сошла со сцены по лестнице и встретилась взглядом с горничной. Ноэлль неловко улыбалось, понимая, что пришла в разгар службы, но Барбара тепло встретила её объятиями, не обращая на других людей внимания. — Я выйду в сад через десять минут. С чаем, — прошептала Барбара и плавно вернулась к своим обычным делам, не обделив никого. Горничная выдохнула, вышла в сад, как подруга и просила, нашла свободный столик на две персоны и скромно села, положив ногу на ногу. С этого места хорошо было видно статую и окружающие её колонны. На площади гуляли дети, родители, даже груднички уже тянулись к этому небесному существу, так и не понимая, почему так спокойно от его вида. Обычно Ноэлль сама обслуживает гостей, но, приходя к подруге, она позволяет ей за собой поухаживать, иногда это очень приятно. По Барбаре видно, что она любит заботиться о людях, именно поэтому монахиня — её призвание, девушка прямо светилась, разливая по фарфоровым чашечкам фруктовый чай и распределяя вкусности по небольшим блюдцам. Погода располагала к чаепитию в хорошей компании и с горсткой сладостей, так что, Ноэлль не стала препятствовать своим потребностям. Барбара искренне обрадовалась, ведь обычно её подруга тщательно следит за фигурой для тренировок. — Мы не болтали почти месяц, я уже хотела сама тебя навестить, — говорила она, убаюкивая мягким голосом. — Извини. Столько всего навалилось: работа, тренировки. — Ох, да, я слышала, ты тренировалась с капитаном Кэйей. Так неожиданно, — для Ноэлль это тоже было неожиданным, но она промолчала. — Уже неделю его не слышно, сестра говорит, что он уехал. — Да, я тоже слышала... — горничная себе места не находила от тоски, поэтому и пришла к подруге, чтобы хоть как-то успокоить сердце. — Неделя прошла уже, может, скоро вернётся. — Поскорее бы, а то без него шума от девушек больше, чем с ним, — Барбара неожиданно для себя цыкнула, удивительно, она тоже умела злиться. — Обсуждают, какой он красивый, как по нему соскучились. Недавно девятерых отчитали за то, что веселились с ним в баре. Неслыханная дерзость! И среди них моя подопечная! — Ты про Розарию? — Ноэлль закусила эклером, предчувствуя интересную историю. — Она всех туда и повела, предводитель монахинь! — Барбара закипала ещё больше. — Ещё и курит прямо в церкви! Ладно бы на территории, пока никто не видит, но прямо во время службы, это как называется вообще?! — Да, сложно тебе с ней. — Не то слово. Но... — девушка задумалась, пошевелив ногами взад-вперёд. — Она добрый человек. Честный. И искренний. В соборе таких мало, на самом деле. Притворяются святыми, а в итоге все мечтают оказаться в постели с капитаном Кэйей. Или с господином Дилюком. Кто-то даже за Альбедо бегает, бедняжки. — С твоих уст это и правда звучит жалко, — Ноэлль задумалась о словах подруги и решила спросить: — Капитан и правда такой популярный? — Он многим нравится, это правда. Мне тоже, но как человек, меня другие мужчины привлекают. А так... Хороший, добрый. Но за ним столько бегает, значит, флиртует со всеми, а это плохо. — Думаешь, флиртует? — Это же Кэйа. Ой, то есть, капитан, — Барбара невинно хихикнула. — Я слышала, ему нравятся сильные девушки. Как моя сестра, например. И немного раскованные... О, смесь Джинн и Розарии! Вот идеал для него. От слов подруги Ноэлль совсем поникла. К магистру Джинн она и так стремилась, сколько себя помнит, а о Розарии знает не много: любит алкоголь и ненавидит церковь, а горничная больше всего не любила вкус Мондштадского вина, если он, конечно, не в выпечке. Неужели такие скромницы не могут понравиться Кэйе? Без шансов... — Могу попросить тебя об услуге? У меня очень много дел, и я совсем не успеваю сегодня, — Барбара засуетилась, и вернулась старая-добрая Ноэлль, желающая всем помочь и не думающая о парнях так часто, как сейчас. Ей казалось, у неё переходный возраст, а оказалось, стоило просто себя занять работой и всё пройдёт. Одна мысль о поручениях, пускай бессмысленных, исцеляла. — Мне нужно, чтобы ты разнесла некоторые посылки. Это благотворительность от нашего собора. Несколько из них нужно разнести по тавернам, наши девушки бережно собирали эти растения для зелий и коктейлей, но отнести сами не могут, сегодня очень плотный график службы. — Конечно, я отнесу. — Не нужно всё, не к спеху, тем более, коробки тяжёлые. — Я справлюсь, не волнуйся. К вечеру, уверена, закончу. Ноэлль любила тяжёлую работу, потому что в ней не нужно было думать, мышечная боль заглушала душевную, и девушка могла проживать день за днём без слёз. Доставляя по три коробки за раз, она вытирала пот со лба и говорила, что всё в порядке. Но это было далеко не так. Если другие могли пустить всё на самотёк, то Барбара не могла позволить подруге медленно убивать себя, девушка сто раз пожалела, что попросила её об одолжении. Монахиня отвлеклась на какое-то время, и последние четыре коробки были схвачены, остановить неугомонное тело уже было невозможно. Барбара переживала, что всё могло закончиться плохо, ведь последние коробки предназначались господину Дилюку. Тогда волнение чуть поубавилось. Ноэлль совсем не спешила закончить работу и пойти отдыхать. В её голове планировалось ещё много дел, которые обязательно нужно сделать, уйма мелких поручений, без которых Мондштадт уснуть не сможет. Сторонний наблюдатель точно бы сказал, что Ноэлль похожа на Джинн больше, чем она думает. Девушка так стремилась дотянуться до уровня магистра и работала притом не меньше. А горничная хотела ещё больше признания, да только рвение превысило норму и уже приносило вред. Не хватало того, кто бы мог его охладить. — Дура совсем, куда столько коробок взяла? — горячий нрав Дилюка совсем не подходил на эту роль. Красноволосый взял три коробки, опустил возле выхода, была бы воля забрал бы все, но Ноэлль на удивление сильно в них вцепилась. — Извини, что нагрубил, показалось, ты сейчас упадёшь. Дилюку в глаза никогда не хотелось лгать, но и говорить правду тоже. Его миролюбивое лицо могло вмиг превратиться в испепеляющее зло, Ноэлль не хотела подливать масла в этот огонь. Дилюк был молодым, но выглядел весьма уставшим, всегда нахмуренным. Сложно представить, чтобы он был расслабленным или беззаботным, из-за этого парень казался на добрый десяток старше. Мужчина, который повидал много ужасного и теперь не может испытать умиротворение. — Капитан Кэйа совсем, что ли, не следит за своими подчинёнными? — произнёс он как-то раздражённо. — Зачем вообще столько разом таскать? Мне сказали, ты весь день так. — Да ладно вам, господин Дилюк, я в полном порядке. — Ноэлль подняла дрожащую кисть, чем сильнее обеспокоила собеседника. — Вам не стоит волноваться, у вас и так забот хватает. — Ты — тоже моя забота, юный рыцарь, — от слов красноволосого в сердце приятно закололо, непонятно только лишь, от каких конкретно слов. — Зайдём внутрь? Ноэлль показалось, что где-то она уже это слышала. Кажется, капитан кавалерии говорил нечто похожее. И не раз. В приглашении Кэйи слышалась просьба, вежливое предложение. От Дилюка же слышался приказ, твёрдое намерение увидеть девушку в своей таверне. Горничная не чувствовала, что вошла туда по своей воле, будто огонь души Дилюка повлёк её, как мотылька на свет. Внутри, как и полагает таверне вечером, было людно, даже очень, казалось, эти люди собрались по какому-то поводу, который мог бы потешить их перед сном. На что же они смотрели, как на зверушку? Ноэлль отвернулась от пьяных тел и последовала за Дилюком к барной стойке. Пить она совсем не хотела, но мужчина протянул девушке горячую, словно заготовленную, кружку с травяным напитком. Его цвет был прозрачным, а запах напоминал раствор с мятой. Горничная сделала несмелый глоток и сморщилась от горькости. Какая же это всё-таки гадость, мята с кипятком. — Могу добавить мёд, если горько. Я обычно без всего пью, — Дилюк заботливо протянул закрытую баночку с золотой густой жидкостью, которую, после пробы противного напитка, хотелось зачерпнуть ложкой и положить на язык. — Для чего этот чай? — Мышцы в тонусе держит. Кажется, ты скоро свалишься от перенагрузки, а так хоть до постели дойдёшь. — Вы очень добры, но... — хотелось сказать "но я не могу выпить эту гадость!" Из уст лишь вылетело: — Но я в порядке. Не нужно так беспокоиться. — Пей давай. Завтра помощь на винокурне не нужна. Можешь отдыхать. — Спасибо, господин Дилюк, — горничная была совсем не рада. — Вы правда очень добры. Ноэлль нехотя потянула руку к кружке, но Дилюк перехватил её пальцы, поднёс к губам, пока девушка не успела понять, что произошло, и поцеловал бережно, не оставив ожога, лишь приятное заботливое тепло. Взгляд красных глаз скользнул по красным щекам девушки и опустился на мягкие приоткрытые губы. Ноэлль жутко смутилась, не зная, как же реагировать на этот жест, а Дилюк продолжил, наблюдая за очаровательным лицом горничной. Никто словно не видел их. За барной стойкой мужчина поднимался губами по коже, щекотал дыханием область между пальцев и целовал каждый пальчик, шершавый, грубый для девушки. Ноэлль совсем забыла, что в таверне находились люди, а как пришло неловкое осознание, румянец поднялся до самых ушей. Дилюк отпустил руку и протянул кружку с остывающим раствором. Мужчина словно тоже смутился, отвернулся и безразлично стал натирать бокалы, пока официантки пробегали мимо с подносами грязной посуды, скрываясь за служебной дверью. Она уткнулась взглядом в баночку с мёдом, в жидкости виднелись небольшие пузырьки, ложка внутри будто окрасилась в золотой. Мёд напомнил Ноэлль цвет её же собственных глаз, а мятный чай... Девушка боялась признаться себе, что искала во всём холодный, но нежный взгляд капитана Кэйи, который направит и похвалит. — Уже поздно, тебе стоит идти домой, — Дилюк отложил натёртые бокалы и облокотился об стойку. — Ты как? Сама дойдёшь? — Вы не беспокойтесь, конечно дойду. Но всё же я хочу прийти завтра на винокурню... — Если ты придёшь, то я уволю тебя, Ноэлль, — отрезал мужчина, испугав пьянчуг неподалёку. — Удачно дойти и сладких снов, юный рыцарь. — До свидания, спасибо за чай. Горничная почувствовала в себе небольшой прилив сил и, выйдя из таверны, ей показалось, что дом находится не так уж далеко. Ночью доспехи спасали как никогда, но Ноэлль приняла необычное для неё решение, самой не получилось объяснить, почему. Девушка сняла нагрудный доспех, освободила руки от продолговатого металла и распределила вес по двум сторонам. Можно было вздохнуть полной грудью, ощутить, как прохладный ветер проходится по потной чёрной водолазке, которую обязательно стоит закинуть в стирку вместе с выходным платьем. Ноэлль подняла голову в беспросветное небо, тёмное, как снежная толстая глыба, на котором не появилось ещё ни одной звёздочки. Стуча каблуками по гладкой брусчатке, девушка думала. Не было конкретной темы, в голову приходилось множество мыслей и одну из них занял мужчина, кто бы мог представить, впервые в жизни. Казалось, они так давно знакомы, а привлёк он её только сейчас. Братья Рагнвиндра безусловно разные, как две абсолютные противоположности, но между ними словно был какой-то соединительный мост, Ноэлль чувствовала это и никак не могла понять. Не могла понять, что этот мост и есть она. *** Приходить в места, где ты всё время работал, но без всяких намерений помогать слугам поместья, было непривычно и даже стыдно для Ноэлль. На винокурне постоянно требовались рабочие руки, и горничная была универсальным помощником, могла заниматься умственным и физическим трудом одновременно, отчего служанкам и другим работникам становилось легче. В этот день всё иначе. Погода потускнела, стала клонить в сон и приближала дождь, двигала тёмные тучи всё ближе и ближе, но работа всё равно продолжалась. По сравнению с окружающей средой Ноэлль выглядела как второе солнышко, заменяющее то, что скрылось за тучами. Кремово-жёлтая рубашка была заправлена в белую юбку, раскрашенную цветками тюльпана пшеничного оттенка. Ветер приподнимал подол, отчего Ноэлль приходилось неловко поправлять элемент одежды, останавливаясь на своих туфельках на неровной земле. Кто бы мог подумать, что ходить в такой открытой, "женственной" обуви будет так тяжело? Без брони. Абсолютно без защиты. Тучи приближали за собой опасность, так думала Ноэлль, пройдя уже больше половины пути к винокурне. Возвращаться смысла не было, да и ноги покроются отвратительными мозолями в этих туфлях. Жалко, что её обычная одежда и обувь не успели высохнуть с вечера, а с утра вовсе пришлось убрать их в дом, не хватало ещё, чтобы дождь оросил и без того влажные вещи. Горничная чувствовала себя не в своей тарелке и понимала, что вот-вот ей придётся прочувствовать огненную неловкость перед хозяином поместья. И как только в голову могла прийти идея наведаться в гости к господину Дилюку? Поворачивать назад точно не было смысла, когда рабочие на полях стали махать ей, приветствовать, многие не могли проронить ни слова, увидев Ноэлль в новом красивом наряде. Горничная краснела, со всеми здоровалась, а в глубине души хотела убежать. Она не переживёт, если Дилюк отругает её и выставит за дверь, поэтому лучшим решением было обойти поместье, со всеми поздороваться и уйти обратно в сторону Мондштадта. Такая необычная и бессмысленная прогулка, но никто ведь ничего не поймёт. Ноэлль надеялась, что никто ничего не поймёт. Не успела девушка подойти к прочищенной дорожке к двору поместья, как из центрального входа вышел красноволосый парень с газетой, кружкой кофе и завязанным в высокий хвост волосами. На нём был скромный костюм с жилетом, обтягивающий фигуру, но в основном Дилюк выглядел достаточно по-домашнему. Увидев друг друга, оба встали, как вкопанные, разглядывая непривычные наряды для обоих сторон. Ноэлль первая опомнилась и вежливо поклонилась хозяину поместья, без доспехов это получилось сделать очень легко и воздушно, без лишнего лязга металла и скрежета, что раздражал порой при встрече. Дилюк тоже хотел поклониться, завести руку за спину, другую прижать к груди, но вещи в них мешались. Было видно, что он абсолютно растерялся из-за неожиданной встречи и ситуации в целом. Не может быть. Сам Дилюк растерялся. Ноэлль машинально, по привычке подбежала к нему и взяла в руки кружку с ароматным напитком и мягкую газету с последними новостями в Инадзуме. Мужчина часто интересовался, что же происходит в других землях, и эта любознательность буквально читалась на открытом чистом лице. Раньше волосы прикрывали его, лезли в глаза, а сейчас выглядели аккуратными, ухоженными, и лицо приобретало невиданную миловидность. Господин Дилюк, оказывается, был очень красив с хвостиком. — Что ты здесь делаешь? — ошарашенный мужчина не мог похвастаться своей любезностью. — Я же говорил тебе отдохнуть сегодня, не работать, ещё и дождь вот-вот начнётся. Так хочешь испортить... — Дилюк незаметно попытался рассмотреть фигуру девушки. — Такой красивый наряд? — Я пришла не работать, господин, как вы и говорили, я сегодня отдыхаю, — жизнерадостно ответила Ноэлль, передав кружку и газету их законному владельцу. — Я пришла сегодня к вам в гости, господин Дилюк. — Ко мне? — К вам. Дилюк понимал, что отказать не сможет, нечасто Ноэлль проводит время в чьей-то компании без какой-либо пользы, он просто не мог не поддержать её инициативу. Тревога разрасталась в мыслях у обоих. Что же скажут слуги? Слухи в Мондштадте разносятся очень быстро, к чему это приведёт? Ноэлль ни в коем случае не хотела принести Дилюку лишние проблемы, поэтому надеялась, что он тактично откажет, и она вернётся обратно в город с мозолями на ногах. Горничная, возомнившая себя рыцарем — не такая важная персона, которую нельзя выпроводить. Ноэлль понимала, что много ещё не знает и не умеет, смысл возиться с ней, как с ребёнком. Но Дилюк не спешил с ответом, обдумывал что-то своё, оглядывал свои владения, представляя, что юного рыцаря рядом нет. Девушка почувствовала наступающий румянец, обжигающий щёки, который предательски выдавал её эмоции каждый раз. Ноэлль, как открытая книга, слишком простая и понятная, не скрывающая никакой тайны. Но, кажется, Дилюку это как раз и нравилось. Ему не нравилось угадывать, что у людей на уме, поэтому с горничной было так комфортно. — Хорошо. Ты будешь чай? — Я бы хотела попробовать этот кофе, уж очень вкусно пахнет, — любезность, подвластная только настоящим умелым горничным, была главной изюминкой Ноэлль. — Он больно крепкий. Сны будут неспокойны. — Для чего же вы его пьёте? — Хочу бодрствовать этой ночью. Дилюк открыл для дамы дверь, приглашая в своё большое поместье. Красные ковры были столь мягкими, что невольно хотелось снять неудобную обувь и пробежаться по ним босыми ногами. Вошедших сразу встретили горничные, немного удивлённые визитом Ноэлль в простой одежде, ещё и без доспехов. Хозяин в глазах девушек выглядел ещё страннее, был непривычно тих, сопровождал юного рыцаря, как будто главная госпожа теперь — именно она. Дилюк приказал подать ещё одну порцию кофе и фруктовый чай для своей гостьи. На закуску он попросил испечь воздушные блинчики, тоже специально для Ноэлль. Хозяин поместья был очень обходительным, что ускользало от глаз девушки, но не могло не удивить других горничных, перешёптывающихся за спиной умиротворённой пары. Чай появился на столе почти сразу, а вот блинчики пришлось ждать. Ноэлль решила разрядить обстановку лёгким разговором. — В этом году у вас уродились аппетитные яблоки и прекрасный виноград. Ваши слуги хорошо постарались. — Уже забыла, кто им помогал последнее время? — Полно вам, я ничего такого не сделала. — Иногда твоя скромность расстраивает. Научись замечать за собой достижения. Ноэлль замолчала, обратив своё внимание на принесённые блинчики, они так хорошо пахли, что хотелось приблизиться лицом и нанюхаться вдоволь, пока слюнки сами не потекут. Вдобавок горничные принесли баночки с различными джемами, сгущёнкой и подставили ближе к своему господину. Ноэлль и подумать не могла, что Дилюк такой сладкоежка. Или он просто балует себя? Девушка положила несколько мягких кружочков в отдельную тарелку и стала аккуратно нарезать на удобные квадратики, которые можно будет потом поместить в рот и мять внутри, пока вкусовые рецепторы от удовольствия не завизжат. От этих представлений Ноэлль выглядела весьма возбуждённой, а Дилюк сохранял привычное спокойствие, как-то равнодушно поедая блинчики. Странный он всё-таки. Сам попросил, так почему же не наслаждается? — По звукам, дождь начался, — мужчина повернул голову к открытому окну. Из него и правда валили крупные капли, поэтому он самолично встал и прикрыл его, защищая чистые дорогие ковры. Сразу стало теплее, но лишний шум бьющегося о стёкла дождя ничуть не расслаблял. — Если бы он только мог очистить порочные души этого мира. — Очень по-философски, господин Дилюк. — Просто мысли вслух. Как тебе блинчики? — Объедение, — без стеснения улыбнулась Ноэлль. — Девочки очень вкусно готовят. — Помню, ты как-то приносила свои блинчики на обеденный перерыв. — Да. Только я не знала, что у некоторых девочек непереносимость лактозы. Так неловко было... — Они принесли эти блинчики мне. — Вам? — Они были намного вкуснее, чем эти. — Вот как, — Ноэлль смущённо завела мешающую прядь за ухо. — Тогда в другой раз обязательно их принесу. — Буду рад, — Дилюк слегка усмехнулся. Он стоял у окна и о чём-то думал. Хоть Ноэлль и было неловко есть одной блинчики, но ей казалось, что господин и не должен охотно составлять ей компанию. Дилюк ведь такой непонятный, холодный. Забавно о таком думать, ведь его глаз Бога — это пиро. Наверное, в его жизни много странных противоречий. — Ты пришла сюда просто скоротать время? — И укрыться от дождя, — хихикнула Ноэлль. — Как он закончится, я пойду. — Потом на дорогах будет грязно, может, мой лакей тебя подвезёт? — Ох, не стоит, правда. Пешая прогулка мне не повредит. — Ты и так ослушалась моей просьбы, думаешь, уместно тогда отказываться? Ноэлль сглотнула. И правда, она ослушалась. Девушка надеялась, что хозяин поместья об этом не вспомнит, но у него слишком хорошая память, наивно было так полагать. Гостья послушно кивнула, еле удержавшись от извинений, которых мужчина не переносит. — Буду признательна вам, господин... — Есть ещё одно предложение. Советую хорошо подумать, принимать его или нет. — Разве я могу отказать вам? — Можешь. — Тогда я слушаю. — Хочешь остаться сегодня в моём поместье? Дилюк был на большом расстоянии, вряд ли смог бы заметить, как Ноэлль задрожала. Это было прямое предложение остаться с ним, в более неформальной обстановке, и девушка не знала, сможет ли расслабиться в присутствии господина. С Кэей всё совсем по-другому. И опять он в её мыслях, так невовремя. Ноэлль винила себя за то, что пользовалась тёплой компанией Дилюка, чтобы не вспоминать о его брате. Попытка отвлечься вновь привела к навязчивым мыслям. — Господин, я... — Ноэлль замялась, не зная, как тактичнее ответить. — Мне приятно, что вы предложили такое мне, но... — вновь румянец прилил к щекам, перебираясь на открытые уши. — Поймите меня правильно, я... Дилюк подошёл ближе и сел напротив Ноэлль на одно колено. Он взял ей за руку и поцеловал в точности, как вчера в таверне, мягко, успокаивающе, прошёлся губами по каждому пальчику. Девушка хмыкнула от щекотливых ощущений, чем привлекла внимание Дилюка. Он посмотрел на горничную так преданно, как пёс на хозяина, и у Ноэлль перехватило дыхание. — Я дам тебе зонт, хорошо? — мягко проговорил мужчина. — И мой лакей отвезёт тебя. Дилюк с лёгкостью отпускал от себя девушку, потому что понимал, что удерживать у себя нет смысла. Он понятия не имел, куда тянутся эти шершавые ручки и любопытные глазки, и даже спустя время не смог бы понять, но посадить этого птенца в клетку не мог, как бы не хотел. Пусть летит, то от него, то к нему, главное, пусть живёт счастливо и беззаботно. Дилюк напоследок коротко поцеловал тыльную сторону ладони и встал с колена. Повезло, что эта ситуация укрылась от глаз слуг, мужчина не осмелился бы так самовольничать в их присутствии. От этого щекотало внизу живота, ведь господин Дилюк мог быть искреннем и откровенным только наедине с Ноэлль, это ли не лестно? По распоряжению господина лакей был уже на улице, сидел снаружи кареты, прячась от дождя под небольшой крышей, об которую бились крупные капли и всё равно попадали ему на штаны. Лошади, казалось, вовсе не замечали, насколько противная была погода и просто фыркали на пару, ожидая начала поездки. Такие непоседы быстро домчат до Мондштадта, Дилюк и правда распорядился лучшим транспортом. Ноэлль укрыли зонтом и провели в сторону кареты, открыли дверь, не дав девушке и на капельку потрудиться, даже вальяжно подали ручку, как уважаемой госпоже. Дверь захлопнулась, и горничной оставалось лишь глядеть на Дилюка, стоящего под навесом, около небольших клумб. Девушка часто их поливала, старалась, чтобы поместье всегда было красивым, особенно летом, когда цветы в самом расцвете красоты. Молодой господин улыбался уголками губ, провожая Ноэлль, скрывая тоску. Девушка хотела помахать ему в окно, но лошади резко тронулись, покачнув торс горничной, и они шустро поскакали вниз по дороге, отдаляясь от поместья всё дальше и дальше. Теперь за окном были плантации с виноградом и яблонями, а расстроенное лицо Дилюка осталась позади и скрылось за дверьми большого дома, внутри которого ещё остались недоеденные блинчики и остывший фруктовый чай. Ноэлль надеялась, что всё-таки спасла постиранные вещи от этого противного дождя, иначе и завтра придётся носить столь неудобный наряд. *** — За время моего отсутствия накопилось немало работы для Ордо Фавониус. Отряд первый меня слышит? — Кэйа развернулся в группе сильных мужчин, которые тут же отозвались громким: "так точно, капитан!" — Уничтожить активированного стража руин рядом с храмом тысячи ветров. Отряд второй меня слышит? — другая половина так же бодро ответила. — Зачистить группу хиличурлов на севере, расспросить его главаря о местонахождении главного лагеря. Возьмите с собой переводчика, — капитан завёл волосы назад, вгляделся в листочек и напоследок произнёс: — За работу, бездельники. Вечером жду отчёт. — А как же я, капитан Кэйа? — мужчина развернулся. Среди толпы сильных мужчин стояла низкая девушка в тяжёлых доспехах и смотрела на него внимательно, с уважением и ожиданием. Глазки так и светились, ждали нового указания, но Кэйа вновь не мог ответить отказом, дабы не расстраивать целеустремлённую Ноэлль. Официально она не состояла в отрядах Ордо Фавониус, но всё равно приходила на собрания, узнавала о различных заданиях и миссиях, поскольку была горничной, и все слухи легко до неё доходили. Ничего не скроешь. — Для меня есть какое-то задание? Кэйа приехал вчера вечером, совсем не отдохнул, сразу лёг спать, как убитый с дороги, трактир не посетил, с девушками не пообщался, поэтому от присутствия Ноэлль ему становилось дурно. Как бы мужчина себя ровно не держал, но и терпение рано или поздно рвётся. Захотелось дать ей такое задание, которое устроит самого капитана. Что-то вызывающее, страстное, то, от чего Ноэлль не сможет отказаться. Кэйа при горничной стукнул себя по голове стопкой бумаг, отрезвляя голову и ответил: — Пока что поручений для тебя нет. Погуляй по Мондштадту, может, найдётся работёнка, — капитан хотел поскорее уйти, скрыться с поля зрения преданных глаз, но путь ему перегородила его старая подруга. Розария. И вновь вызывающе одета: в сетчатые колготки, разрезанный по бокам сарафан и с папиросой в руках. Хорошо, что в этот раз горе-монашка додумалась курить не в церкви. — Привет, дорогая, я спешу, — Кэйа попытался обойти, но Розария тут же остановила его, надавив на плечо. Розария была чересчур дерзкой, не всех это привлекало, но и многим могло это понравиться. — Мы давно с тобой не пили, Кэйа. Таверна как раз открыта. Сыграем в карты... — она сделала паузу и ответила, поразив Ноэлль: — На раздевание. Даже Кэйе стало неловко. Для него было понятно, что Розария шутит, лишь ищет удобного собутыльника, лишь бы не дежурить в монастыре, но ведь Ноэлль не такая. Откуда ей знать, какие у этой пары отношения? Девушка так и поникла на месте, отведя взгляд от них. Капитан фыркнул недовольно, ненавидя свою работу, свои чувства внутри и свою головную боль после недосыпа. — Ноэлль, — позвал он её, и девушка сразу оживилась. — Зайди ко мне вечером, нужно кое с чем помочь. — К вам в комнату? — из уст девушки это прозвучало так невинно, а вот внутри капитана забегали чёртики, которых он прихлопнул ударом по груди. — Я приду. — Всё, Кэйа, пошли пить, — Розария потащила собутыльника прочь с тренировочной площадки и бодро, почти маршируя, повела капитана в таверну, конечно же, напиться, если Кэйа сам того захочет. А он, естественно, захочет. Увидев, как капитана легко украли у неё из-под носа, Ноэлль поняла, что делать на учебном полигоне больше нечего. По городу шастать без дела не хотелось, уже с самого утра девушка настроилась побыть с Кэей, потренироваться или же просто постоять рядом, в сторонке, пока он занимается своей работой. Розария показала ей, что она просто не в силах стать для мужчины чем-то важным, не хватает решимости и силы, далеко не физической, поэтому Ноэлль смиренно приняла поражение, уже и позабыв, что Кэйа перед уходом позвал к себе в комнату, будто не желая расстраивать. Горничная не хотела к себе жалости. Хотела внимания, уважения, признания. Для её возраста это естественно, хоть девушка никогда не оправдывала свои чувства или решения этим. Ноэлль не осознавала, что ещё слишком молода, чтобы понять многое. — Госпожа юный рыцарь, вот вы где, — горничная обернулась на смутно знакомое лицо. — У меня для вас письмо. — Для меня? — Ноэлль настороженно взяла конверт с печатью действующего магистра. — Что это? — Приглашение на личную аудиенцию. *** — Слышала разговор сестёр Гуннхильдр. Магистр сказала, что хочет вызвать Ноэлль к себе. — Для чего? — алкоголь никак не лез, насильно заливая его в себя, Кэйа чувствовал тошноту. Днём в таверне малолюдно и можно было уединиться на втором этаже, посекретничать. Но если даже Розария уже знала о планах Джинн, другие монахини тоже могли рассказать об этом знакомым с города. Интересно, Ноэлль слышала об этом? Ведь официальное письмо с приглашением делается не так быстро. Кэйа никак не догадывался, для чего ему об этом знать? Розария спокойно пила, закусывала сушёной рыбой, наблюдая за озадаченным лицом друга: он нервничал, к алкоголю не притрагивался, обычно Кэйа достаточно уверен и равнодушен к личным чувствам. Девушка изучала его, разделывала, как мясник, но капитан предательски молчал. Конечно, откроешься одной женщине и полностью потеряешь личное пространство, Кэйа старался никогда не рассказывать ничего важного знакомым противоположного пола, Джинн не в счёт, они коллеги. Но откровенничать с ней тоже не приходилось. — Не знаю, по своим делам каким-то, — всё-то она знала, Кэйа недовольно нахмурился и откинулся на спинку стула. Розария хитро улыбнулась и поправила затяжки на ногах, отвлекая внимание мужчины. — Ноэлль милая девочка, верно? — Не разбираюсь во внешности девушек. — Очень способная малышка. — Обычная. — Такая преданная, да, капитан? — Розария увидела, что её собеседник покраснел, но к алкоголю так и не притронулся. Зачастую вино гарантировало такой румянец, а сейчас... — Да ты влюбился. Кэйа повернулся резко, желая оправдаться, но вместо этого наконец поднял бокал и опустошил его до дна. Противостоять Розарии было бесполезно, как впредь и врать о своих чувствах. После похода капитан понял, что ужасно устал от этого, в подавленном состоянии от горе-монахини точно ничего не скроешь, только подтвердишь её подозрения. Когда же Розария всё поняла? Явно раньше, чем сам Кэйа. — Рассказать всё-таки, для чего её позвали? — девушка видела, что капитан уже готов: откинулся на стуле, закрыл глаза и гладил виски. — Да валяй уже. — Я слышала, её хотят назначить лейтенантом разведывательного отряда. — А я, как капитан, для обсуждения не нужен? — в голосе Кэйи послышалось раздражение. — Её зачисление было очевидным. Она уже давно показала себя, как хороший солдат, даже официально не являясь им. Ноэлль доказала, что ей можно доверить любое дело. — Если она лейтенант, то кто её капитан? — Ты ещё не слышал, что в Ордо Фавониус новенький появился? Мужичок такой молодой, раньше в Ли Юэ служил. Он и будет капитаном нового отряда. — Всё-то ты знаешь, — Кэйа без стеснения закинул ноги на край стола, не боясь, что бармен его отчитает. Они ведь на втором этаже прятались. — Значит, мечта Ноэлль наконец осуществится. И хорошо. — Им придётся уехать из Мондштадта. — Что? — мужчина дрогнул, а вместе с ним и бокал с вином. Жидкость растеклась по его сапогам и покапала тёмными каплями на пол. Капитан выругался и платком принялся вытирать последствия своего удивления. — Почему уехать? — Будут изучать Драконий Хребет. Переправляют туда. — Это адекватно вообще? Джинн совсем с катушек слетела..? — Ты же говорил, что это её мечта. Быть в отряде Ордо Фавониус. — Говорил, но... Драконий Хребет — это далеко и опасно, и... — И ты против? — Розария уже опьянела и не могла нормально схватить сушёную рыбу за хвост. Девушка забавно нащупывала закуску в пивной тарелке, но кончиками пальцев чувствовала лишь стенки посуды. Она злобно нахмурилась и пристально посмотрела в мёртвые глаза вредной рыбы. — Ах, ну да, расставаться с любимой не хочется же. — Мне нравится одиночество. Никто не ворчит под носом всё время. — Ты уже знатно устал от этого одиночества. — Не говори ерунды. Я... совсем не устал. *** Он знатно лгал, потому что просто привык к такому способу закрыться от других. Кэйа был взрослым парнем, уже мужчиной, он понимал, что ему никто не нужен, одиночество — часть его повседневной жизни, которую он уже не хочет терять. Без одиночества он потеряет свободу. А без свободы не станет и его самого. Лучшим решением было подавить в себе столь странные потребности, которые пропадут, нужно лишь время. Кэйа не мог дождаться этого момента. С волнением он следил за часами и ожидал того времени, когда Ноэлль наконец постучится в его двери. Кэйа не желал слышать о предложении Джинн, о новом капитане, он хотел лишь поговорить с ней, полежать на кровати, чтобы она сделала ему тот вкусный кофе и поджаренные блинчики. Неделя отсутствия в Мондштадте сделала его чересчур капризным, требовательным, Кэйе и самому было за это стыдно. После ванны его тело разморило, хватило сил лишь надеть штаны и уложить полотенце на обнажённые плечи. Редкие капли украшали смуглое тело, опускались по рельефным кубикам и скрывались за широкими штанинами на бёдрах. Кэйа понимал, что скоро должна прийти Ноэлль с новостями после аудиенции и нужно было привести себя в порядок, но желания хватило только на водные процедуры под тёплой водой. Капитан почти уснул в своём кресле, мысленно заставляя себя встать и одеться, но стук каблуков в коридоре вынудил его раскрыть веки и уставиться на входящую дверь. С каждым шагом было понятней, что гость двигался именно к нему — медленно, смущённо. Она постучалась, и Кэйа нехотя поднялся с мягких подушек, стаскивая с плеч мокрое полотенце. Влажные кончики прилипли к спине, а взгляд капитана — к ручке злосчастной двери. Он резко отворил её, отчего гостья невольно дёрнулась. Кэйа думал, Ноэлль, как обычная девушка, раскраснеется от вида полуголого мужчины. Особенно такого мужчины. Но нет, горничная правда испугалась резкого открытия двери, а на капитана смотрела искренне, с уважением. Почему же так? Мужчина наклонился к ней, уставившись в глаза. Он её не привлекает? Не интересен, как партнёр? Может, сердце уже занято? Вдруг от пристального взгляда Ноэлль всё-таки покраснела. Голое тело её не смутило, а вот глаза... Кэйа усмехнулся. Непонятно отчего, но ему стало приятно от того, что Ноэлль ещё столь невинна. — Не замёрзла? — капитан тронул красный девичий нос. Он был гладким и холодным, как сосулька. — Броня от мороза не спасает. — Я знаю, капитан, я правда хотела одеться по-другому, просто... — у Ноэлль словно поникли звериные ушки. — Меня задержали в штабе, и я не успела. — Ничего-ничего, я не злюсь, — Кэйа потянул руку к волосам девушки, но одёрнул её. — Зайдёшь? — Капитан, я отказалась. — Что? — Я отказала магистру Джинн, — только сейчас мужчина заметил, что она вот-вот заплачет. — Я не хотела покидать вас, капитан. Драконий Хребет — это так далеко! — Но почему? Это ведь твоя мечта: быть рыцарем Ордо Фавониус, ещё и лейтенантом. — Какая разница, если я не с вами? — Ноэлль надула щёки, как обиженный хомяк. Ведь для неё этот ответ был очевиден. Кэйа искренне не понимал. Но смотря на Ноэлль, в её светлые глаза, мужчина потихоньку теплел. Горничная была ещё невинным несмышлёным ребёнком, умеющим лишь работать и выполнять поручения. Она не могла всегда думать рационально и принимать взрослые решения, минуя желания и эмоции ради карьеры и больших перспектив. Кэйа был рад, что собственными глазами увидит взросление Ноэлль и надеялся, что этот процесс продлится чуть дольше. Хотелось и дальше любоваться этим чистым и прозрачным алмазом. — Ну так что, зайдёшь? Конечно она зайдёт, чтобы вновь скоротать вечер с любимым капитаном.